В августе тридцать шестого года Испания уже третью неделю дышала дымом гражданской войны, и пыль ее дорог уже пропиталась страданиями и кровью. Воздух, казалось, был напоен запахом пороха и отчаяния. Еще более безжалостное солнце иссушило землю до состояния камня, будто пыталось стереть последние следы людских надежд и страстей.
В четверг, 6 августа, по узкой дороге между Мадридом и Коруньей, немного не доезжая Гуадаррама, к пыльному перекрестку медленно приближался темный седан. Внутри сидели двое мужчин: журналист по профессии, политик по призванию, социалист по убеждениям, глава Федерации футбола Каталонии и президент футбольного клуба Барселона Хосеп Сунйоль и шофер Луис Перес.
Во второй половине дня путники достигли перевалов величественной Сьерра-де-Гуадаррама, чьи гранитные скалы, словно стражи испанских тайн, возвышались вдоль шоссе. Движение здесь было редким, и дороги пустынны, особенно в летний зной.
Белая пыль и солнечное марево погружали в состояние спокойной усталости. Неожиданно для Хосепа Суньоля и его спутника, считавших, что они находятся на территории, подконтрольной республиканскому правительству, впереди показались вооруженные люди в форме Испанской фаланги.
Каменные лица, отвесные скалы, узкая дорога, перегороженная рогатками, и сталь стволов, направленных на путников - что-либо делать было поздно. Оставалось рассчитывать на документы Сеньеры - и флаг, и фактически независимое положение Каталонской автономии в республиканской Испании. А может, и на известность - футбол все-таки. Мало того, что он вне политики, так это еще и свой отдельный мир. Ну, так думалось.
Хосеп Суньоль-и-Гарига, уроженец Барселоны, появившийся на свет 21 июля 1898 года, принадлежал к влиятельному семейству каталонских политиков. Окончив юридический факультет Барселонского университета, он избрал для себя путь журналиста.
Суньоль стал известен как плодовитый автор, посвятивший свои труды продвижению каталонской культуры и языка. Он также был активным членом левоцентристского движения “Каталонское действие”. Умело балансируя между журналистикой, спортом и политикой, Суньоль трижды избирался в парламент от Левой республиканской партии Каталонии в период Второй Республики.
Через два года после того, как генерал Мигель Примо де Ривера захватил власть в 1925 году, Суньоль стал частью футбольного клуба "Барселона". Клубу на тот момент было всего 26 лет, но он активно расширял свою аудиторию. В 1928 году, спустя три года после того, как Хосеп присоединился к команде в непростой политической ситуации, он занял место в руководстве "Барселоны".
Мадридские власти установили жесткие ограничения для каталонского клуба. “Барселоне” запретили любое проявление национальной идентичности, Председатель правительства при Короле Альфонсо XIII Мигель Примо де Ривера фактически был диктатором и не терпел никакого национализма, кроме испанского. Ну, разве что немного андалузского, откуда был родом.
В 1930 году Суньоль-и-Гарига основал газету “Ла Рамбла” с явным левым уклоном, которая стала площадкой для критики диктатуры Примо де Риверы. В своих публикациях он подчеркивал важность объединения спорта и гражданской сознательности для развития нации. Кроме того, он выступал с предложениями по проведению социально-политических и экономических реформ, нацеленных на защиту и уважение достоинства личности.
В 1931 году, несмотря на непростую социальную атмосферу, была провозглашена Вторая республика. Это событие последовало за свержением диктатуры Риверы, чему в немалой степени способствовал экономический спад, разразившийся после краха на Уолл-стрит в 1929 году. В это время Хосеп Суньоль присоединился к Республиканской левой Каталонии, тогда новой политической силе.
Депутаты от Каталонии достигли заметных результатов на ранних этапах существования республики. Несмотря на ограниченную поддержку среди населения, включая болельщиков “Барселоны”, им удалось расширить автономию региона.
По мере укрепления своих политических позиций в Каталонии летом 1935 года Суньоль занял пост президента ФК “Барселона”. Главной задачей для него стало обеспечение спортивных успехов клуба, ограждая его от политических разногласий, терзающих Испанию.
Однако всего через год после его вступления в должность ситуация кардинально изменилась. В июле 1936 года генералы Эмилио Мола и Франсиско Франко инициировали военный мятеж против республиканского правительства.
Франко возглавил это движение в начале октября, когда уже разгорелась гражданская война. Футбольная жизнь, как и многие другие сферы испанского общества, была вынуждена остановиться на фоне эскалации конфликта.
Некоторые руководители “Барселоны”, включая Суньоля, которые открыто выражали симпатии к каталонскому национализму, оказались в опасности из-за переворота, совершенного фашистскими силами, которые, казалось, имели преимущество в борьбе.
Было принято решение сохранить футбольный клуб, но в рамках участия в региональных турнирах, поскольку Испания начала распадаться на враждующие политические лагеря. Вскоре после этого боевые действия переместились на улицы Барселоны, погрузив город в атмосферу хаоса и беззакония.
В Барселоне анархисты-синдикалисты объединили усилия с лояльными им силами гражданской гвардии, чтобы дать отпор националистическим мятежникам, которые завладели телефонной станцией на площади Каталонии. Этот бой, хоть и короткий, принес немало жертв, но в итоге позволил отвоевать город.
Пока фашисты Франко брали под контроль важные испанские города, включая Бильбао, Севилью и Сарагосу, и подходили к Мадриду, было принято решение не останавливать футбольные матчи. Ответственный комитет уведомил о включении “Барселоны” в каталонский дивизион.
В конце июля 1936 года Хосеп Суньоль-и-Гарига предпринял свою последнюю поездку, выехав из Барселоны и посетив сначала Валенсию, а затем в столицу, в Мадрид. Хотя точные мотивы его путешествия остаются неясными, вероятно, они были политическими и касались встреч с другими депутатами в осажденной столице.
Ранним утром 5 августа он покинул Мадрид на автомобиле с водителем. Путь лежал через долину, где уже находились франкистские войска, контролировавшие подходы к столице. Этот лесистый горный район был хаотично усеян укрепленными пунктами обоих враждующих сил. 6 августа 1936 года автомобиль Хосепа Суньоля был остановлен на одном из таких временных блокпостов.
Деваться действительно было некуда. Пока развернешься на горном серпантине, пока что - уже расстреляют. Без единого слова, лишь настороженно переглянувшись, Суньоль и Перес подъехали ближе. Пытались улыбнуться, как-то прояснить ситуацию. В ответ грубо прозвучали требования выйти из салона и предъявить документы. Вороньи зрачки винтовочных стволов уставились на каталонцев, не оставляя никакого выбора.
Напряжение, висевшее в воздухе, только нарастало. От солдат веяло не то чтобы отчужденностью и неприязнью, а скорее смертью - похоже, им было проще расстрелять задержанных, чем разбираться с ними. Да, тут еще один из них указал пальцем на Хосепа Суньоля - узнал руководителя каталонского футбола. Забрезжила надежда, но почти сразу после этого фалангист объявил его “коммунистом”.
Хосеп попытался объяснить, успокоить, разрядить обстановку. Однако его попытки остались тщетны. Начинало вечереть, солнце было уже не так безжалостно. Задержанных отвели в сторону, в белую пыль дорожной обочины к почти вертикальной скальной стене. После короткой команды залп, казалось, расколол величественную Сьерра-де-Гуадаррама.
Почти девяносто лет минуло с момента окончания жестокой гражданской войны в Испании, события которой оставили глубокий шрам в коллективной памяти. Только недавно испанцы начали осмысливать туманный период, принесший неисчислимые потери и страдания в их дома, селения и города на протяжении военных лет и последующей диктатуры.
Лишь в 1996 году четвертого июня состоялось торжественное открытие памятника, посвященного Хосепу Суньолю-и-Гарига. Этот мемориальный объект был установлен в небольшом сквере неподалеку от того места, где оборвалась жизнь президента футбольного клуба “Барселона”.
Изначально друзья покойного получили отказ на установку памятника непосредственно у 52-го километра трассы Марид-Гуадаррама — места его расстрела. Тогда они обратились за помощью к мэру курортного городка Гуадаррама, чья семья принадлежала к “Народной партии”, а сам мэр был сыном человека, участвовавшего в расстреле.
Точное место погребения тела Хосепа Суньоля-и-Гарега так и осталось загадкой. Потому расположение монумента могло быть любым. Некоторое негодование у франкистских властей вызвал памятник, где имя покойного оказалось увековечено на кастильском наречии.
В идеальном мире спорт и политика должны существовать как отдельные вселенные, но в нашей непростой действительности они слишком часто идут рука об руку. Посещение этого сожженного солнцем места в Сьерра де Гуадаррама, где дорожная пыль пропитана кровью, служит убедительным тому доказательством.