Всем привет, друзья!
Зима 1944–1945 годов обнажила подлинное соотношение сил на западном театре военных действий. Германские бронетанковые колонны в середине декабря пробили американскую оборону в Арденнах, продвинулись вглубь на сто с лишним километров, рассекли британские и американские части надвое и вышли к реке Маас. Города Сент-Юбер и Марш перешли в руки немцев. Союзные войска, располагавшие значительным перевесом в технике и людях, отступали. В первый день нового, 1945 года немцы ударили повторно — на этот раз в Эльзасе, намереваясь вернуть утраченный регион.
Черчилль в те дни обратился к Сталину с посланием, в котором откровенно описал отчаянность положения. Британский премьер сообщал, что бои на западе приобрели крайне тяжёлый характер, что Эйзенхауэру необходимо понимать советские планы для принятия собственных решений, и прямо спрашивал — можно ли рассчитывать на крупное наступление советских войск на Висле в январе. Письмо завершалось пометкой о срочности.
Сталин не заставил себя ждать. Уже через два дня он уведомил Черчилля: несмотря на погодные условия, неблагоприятные для артиллерии и авиации, Ставка приняла решение ускорить подготовку и развернуть широкое наступление по центральному фронту не позднее второй половины января. Советское командование сдержало слово с опережением — наступление началось 12 января, раньше обещанного срока. Семь крупнейших операций развернулись одновременно на фронте от Балтики до Карпат, взломав германскую оборону на протяжении 1200 километров.
Немецкому командованию пришлось немедленно свернуть наступление на западе. Ударные соединения — 5-я и 6-я танковые армии, составлявшие костяк арденнской группировки, — к 17 января были сняты с позиций и переброшены на восток. Туда же потянулись части из глубокого тыла, прежде противостоявшие американцам и британцам. Всё, что предназначалось для продолжения разгрома союзных войск, ушло навстречу советским армиям.
Черчилль в ответном письме выразил Сталину искреннюю признательность от имени британского правительства, назвав начавшееся советское наступление грандиозным. Эйзенхауэр в свою очередь сообщил советским военным руководителям, что весть о новом рывке Красной Армии была встречена союзными войсками на западе с воодушевлением.
Арифметика происходившего проста. Задержи Сталин наступление на несколько недель — и армии США и Великобритании были бы разгромлены. Формальный повод нашёлся бы без труда: усталость войск после продолжительных боёв, неготовность тылового обеспечения. Сталин выбрал иначе. По всей видимости, здесь сошлось несколько соображений: стремление сохранить союзнические отношения, желание урегулировать послевоенный раздел сфер влияния дипломатическим путём, расчёт на скорейшее окончание войны. Так или иначе — союзники были спасены от разгрома советским наступлением.
Двадцать лет спустя Эйзенхауэр публично заявил, что окончательное поражение Германии было предрешено в Арденнах. Не многолетней войной на Востоке — в Арденнах.
Несопоставимые масштабы
Чтобы оценить подлинный вклад каждой из сторон, достаточно сопоставить масштабы операций.
Летом 1942 года германские войска и их союзники сосредоточили на советско-германском фронте 6,2 миллиона человек, более трёх тысяч танков и штурмовых орудий, около 57 тысяч орудий и миномётов, свыше двух тысяч боевых самолётов. Протяжённость этого фронта колебалась от трёх до шести с лишним тысяч километров. Для сравнения: Северо-Африканский и Итальянский театры вместе занимали 300–350 километров, Западный фронт — 800 километров. Максимальная численность армии Роммеля в Африке не превышала ста тысяч человек. Только для захвата Москвы германское командование сосредоточило в полосе группы армий «Центр» 1 миллион 800 тысяч солдат, 1700 танков, свыше 14 тысяч орудий и около 1400 самолётов.
На этом фоне единственная крупная операция союзников на европейском континенте за три года войны — высадка у Дьеппа в августе 1942 года — выглядит символической. Пять тысяч канадцев против немецкого гарнизона. Девятьсот убитых, около двух тысяч пленных. Немцы подавили десант быстро и без особых затрат. На советско-германском фронте в те же дни решалась судьба Сталинграда.
В Северной Африке британские войска держались против итальянцев вполне уверенно, однако стоило Роммелю ударить в марте 1941 года — и они за две недели откатились более чем на 400 километров, от западной границы Киренаики до египетской. В кольце остался лишь гарнизон Тобрука, составленный преимущественно из австралийцев. При этом обескровленная 2-я британская бронетанковая дивизия имела три танковые части против двух роммелевских и превосходила противника по числу пушечных танков. Объяснения через нехватку сил не выдерживают проверки.
Вытеснить германский корпус из Египта британцы смогли лишь обеспечив тройное превосходство в пехоте и бронетехнике и более чем четырёхкратное — в авиации. Возможность для этого открылась потому, что Сталинград лишил Роммеля каких-либо подкреплений.
Два года один на один
До июня 1944 года второго фронта в Европе не существовало. Ни в 1941-м, ни в 1942-м, ни в 1943-м году западные союзники не предприняли ни одной операции, способной сколько-нибудь ощутимо облегчить положение СССР.
В феврале 1943 года Сталин зафиксировал это обстоятельство официально: Красная Армия двадцать месяцев несёт одна всю тяжесть войны в Европе. И при этом не только выстояла, но и перехватила стратегическую инициативу. Три месяца, прошедших после контрнаступления под Сталинградом, переломили ход войны: инициатива перешла к советской стороне и более не возвращалась к противнику.
В ноябре того же года Сталин развернул этот тезис подробнее. Он указал: будь второй фронт открыт и оттяни он на себя хотя бы шестьдесят немецких и двадцать союзнических дивизий, германская армия к лету 1943-го оказалась бы в катастрофическом положении, а советские войска стояли бы уже у Пскова, Минска и Одессы. Отсутствие второго фронта, по его словам, буквально спасло Германию от краха в тот год.
Пока союзники выжидали, Красная Армия планомерно перемалывала германскую военную машину. К лету 1943 года, несмотря на объявленную в Германии тотальную мобилизацию с призывом пятидесятилетних, вермахт смог выставить на Востоке лишь 4,8 миллиона человек при 525 тысячах солдат стран-сателлитов. Советская действующая армия к тому же моменту насчитывала 6,6 миллиона. Впервые с начала войны численный перевес оказался на советской стороне — тогда как прежде два года подряд Красная Армия сражалась, уступая противнику в среднем на миллион человек.
Показательна и другая сторона этих цифр. СССР в тот период был лишён огромных оккупированных территорий с их населением и ресурсами для пополнения армии. Тем не менее советские потери оказались ниже германских. Это означает одно: германские вооружённые силы были доведены до нынешнего состояния именно боями на Восточном фронте.
«Атлантический вал» и реальность
Когда 6 июня 1944 года союзники наконец высадились в Нормандии, Эйзенхауэр был вынужден признать неожиданное: немецкое сопротивление на побережье оказалось значительно слабее, чем предполагалось. Германская пропаганда рисовала «Атлантический вал» неприступным бастионом, однако в действительности на всём его протяжении насчитывалось не более трёх тысяч орудий — чуть больше одного ствола на километр. Укреплённых бетонных позиций было ничтожно мало. По словам Эйзенхауэра, главные трудности высадки состояли не в сопротивлении немцев, а в организации переброски войск и снабжения через пролив. Слабость «вала» впоследствии признавал и бывший начальник германского генерального штаба Гальдер.
Картина советско-германского фронта разительно отличалась. В 1943 году на направлениях главных ударов противоборствующие стороны сосредотачивали до ста орудий на километр фронта. При штурме Берлина артиллерийская плотность на участке прорыва достигала 270 стволов калибром от 76 миллиметров и выше на один километр. Один ствол против двухсот семидесяти — вот реальное соотношение двух театров войны.
Причина слабости немецкой обороны на западе была проста: до 70% всех германских дивизий находилось на Восточном фронте. Гитлер явно не воспринимал союзные армии как серьёзную угрозу — все резервы уходили против наступавшей Красной Армии. Именно поэтому даже после высадки в Нормандии немецкое командование не предприняло против союзников никаких решительных контрмер — вплоть до декабря, когда появилась временная передышка на востоке.
Итоговый счёт
По совокупным итогам войны Германия и её союзники потеряли на советско-германском фронте свыше 70% личного состава, три четверти авиации и бронетехники, почти три четверти артиллерии. Там, а не в Африке и не в Нормандии, была уничтожена германская военная машина.
Немаловажна и такая деталь: германские солдаты при первой возможности стремились сдаться именно американцам, а не советским войскам — из страха перед ответственностью за преступления, совершённые на территории СССР. Это косвенно, но точно характеризует то, где разворачивались главные события войны и какой была её подлинная цена для каждой из сторон.
Потери американской армии численностью три миллиона человек в боях с Германией за одиннадцать месяцев составили 8351 человек.
Отдельная тема — ленд-лизовские поставки, которые сторонники пересмотра истории нередко выдвигают как главный аргумент в пользу западного вклада в победу. Поставки действительно велись и в какой-то мере облегчали положение СССР. Однако их удельный вес в объёме советского промышленного производства за годы войны составлял около 4%, а доля импортного зерна — порядка 2,8% среднегодовой советской заготовки. Помощь была реальной, но не определяющей.
Переписанная история
Сегодня за пределами России хорошо знают Тобрук, Эль-Агейлу, Киренаику — места, где Британия воевала за свои колониальные интересы. Московская битва, Сталинград, Курск — сражения, в которых решалась судьба войны, — известны несравнимо хуже. О том, что Берлин в мае 1945 года был взят штурмом войсками Красной Армии, за рубежом и вовсе предпочитают не вспоминать.
Это не случайность. Фальсификация истории Второй Мировой войны велась методично и последовательно. Те, кто понимает очевидность западного военного бесплодия, делают упор на поставках, раздувая их значение. Те, кто откровеннее, просто объявляют роль СССР незначительной. И это — в отношении страны, без которой ни США, ни Великобритания, ни Франция не сохранили бы государственной независимости.
Слова самих союзных руководителей, сказанные в годы войны — до того, как политика вытеснила память, — расставляют всё по местам. Черчилль просил о помощи. Эйзенхауэр благодарил за спасение. Именно советские армии остановили германское наступление в Арденнах, именно они взломали оборону на тысячекилометровом фронте, именно они вошли в Берлин.
Ни одна из западных держав в отдельности, ни все они вместе не были способны сокрушить германскую армию. Это сделал Советский Союз. Остальное — политика, выдающая себя за историю.
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!