Чёрной шерстяной ниткой, пригибаясь низко, продетый в иглу охоты к охоте, тянется кот через поляну у всех на виду, по краю кружева калины, скрозь свалявшийся за зиму чертополох, да через оторочку рельс, коими подбита неровно, но прочно просёлочная дорога. Вскипающая пылью, стоит её потревожить немного, повсегда возбуждённая, - только тронь, откликнется она так, склочница, не отмоешься после. А коту нипочём. На всякий случай ласков со всяким. С дорогою, в том числе. Нежен с нею, пройдоха. Коснётся мягкою лапой, да замрёт, прислушивается - не обеспокоил ли, не причинил какого неудобства, да шепнёт в заросшее травой ушко обочины нечто приятное, не погнушается застрявшим сором и слабым уже слухом. Иному чужая ущербность в тягость, но не ему.
Казалось бы - что такого, потрудись повторить ещё разок, коли не расслышали, не надорвёшься, поди. Ан нет. Иной в такое волнение приходит, сердится, и ведомый раздражением, требует не притворяться, не сочинять, не подносить ближе оттопыренного рукою уха, как плевательницу, выдумывая недомогание и уж конечно - ни за что не вынуждать повышать голоса. Видите ли, «от других совестно», а сам не замечает того, что тем уже неловко от его же неподобающего поведения.
Так то не про кота, что со всеми хорош. Не про него.
При свете солнца зелёные листья кубышки кажутся белыми, в свете своего об других представления... Коли когда приятного об ком мнения, тот и славен, а супртив того, так и дурён. Нету такого, чтобы одной голой правдой тешится. То одно, то другое прибавляется к ней, так что, пожалуй, верного, истины и не узнать.
Да и бывает ли оно, одно честное для всех. Не отыскать туче в отражении своём солнца. Ежели только пробьётся когда лучик, пронзит её темноту, вот тогда уж и потешится. А другим часом - глядеться ей унылою личиной, куксится пуще прежнего, и больше ничего.
Перебежал чёрный кот дорогу. Кому - примета, дурнее нету, кому к письму.
