В пятницу 3 мая 1241 года между островами Монтекристо и Джильо генуэзский флот, битком набитый высшими иерархами католической церкви, наткнулся на соединённую эскадру Сицилийского королевства и Пизанской республики. Через несколько часов три генуэзские галеры лежали на дне, двадцать две перешли в руки противника, а около четырёх тысяч человек — среди которых числились два кардинала, три папских легата, архиепископы Руана, Бордо и Безансона, аббаты Клюни, Клерво и Сито — оказались в плену у императора Фридриха II. Вселенский собор, созванный папой Григорием IX для низложения императора, не состоялся. Не из-за богословских разногласий, не из-за дворцового заговора. Его участники просто не доехали.
Рим и Империя: два хозяина одного мира
К 1241 году конфликт между папством и Империей перешёл в ту стадию, которую современники называли «войной ключей». Формальным поводом для неё послужил крестовый поход. Фридрих II Гогенштауфен, король Сицилии и император Священной Римской империи, принял крест ещё в 1215 году на Латеранском соборе, но с отплытием в Святую землю не торопился. Сперва он улаживал дела в Германии, затем — в Сицилии, где выстраивал централизованное государство, необычное для феодальной Европы по степени контроля монарха над баронами и церковью. Лишь в 1227 году он собрался отплыть, но эпидемия в войске заставила его вернуться с полпути. Григорий IX, занявший престол святого Петра в марте 1227 года, ждал полгода — и отлучил императора от церкви.
Отлучение не помешало Фридриху в 1228–1229 годах провести успешный поход и получить Иерусалим путём переговоров с султаном аль-Камилем. Папу это лишь разозлило: император, отлучённый и объявленный еретиком, вернулся из Святой земли победителем и короновался в храме Гроба Господня, возложив корону на себя собственными руками, поскольку ни один священник не согласился участвовать в церемонии. В 1230 году стороны подписали мир в Сан-Джермано, но это была не более чем передышка. Фридрих продолжал укреплять власть в Северной Италии, Григорий — плести союзы против него.
Император действовал через гибеллинские города и личные союзы. Он женил своего незаконного сына Энцо на вдове судьи Торреса и Галлуры — Аделазии, получив таким образом контроль над значительной частью Сардинии. Этот остров папство считало своим вассалом ещё со времён дарственной грамоты, приписываемой Константину. Действия Фридриха расценивались как прямое посягательство на территорию святого престола. В Вербное воскресенье 1239 года Григорий IX повторно отлучил Фридриха, перечислив в булле длинный список претензий: император препятствует назначению епископов, захватывает церковные земли, не соблюдает условий Сан-Джерманского мира, ущемляет права монастырей.
Ответная реакция была немедленной и симметричной. Фридрих заявил, что папа — еретик, а императорская власть происходит непосредственно от Бога и не нуждается в папском посредничестве. Он начал занимать папские владения в Ломбардии и Тоскане. К осени 1240 года под его контролем оказались практически все сухопутные дороги, ведущие в Рим из Тосканы и Ломбардии.
Именно в этот момент Григорий IX принял решение созвать вселенский собор. Повестка была предсказуемой: утвердить низложение императора и найти ему сменщика. Письма с приглашениями разослали осенью 1240 года во Францию, Испанию, Германию, Венгрию, Ломбардию и Англию. Папа особенно рассчитывал на французских епископов: те традиционно поддерживали понтифика, а король Людовик IX демонстрировал лояльность Риму. Но доставить прелатов в Вечный город оказалось нелегко.
Дорога через море
Сухопутные перевалы контролировал противник. Оставался морской путь. И здесь папа обратился к Генуе — республике, управлявшейся в тот момент гвельфской партией. Генуэзцы согласились предоставить флот для перевозки прелатов из Ниццы — места сбора французских и испанских иерархов — в Остию, порт Рима. Условия сделки известны по папской корреспонденции: Григорий обязался заплатить по 3550 генуэзских лир за каждого перевезённого прелата. Для понимания масштаба сумм: стоимость строительства одной боевой галеры в Генуе в середине XIII века составляла порядка 1200–1400 лир. Таким образом, за транспортировку трёх епископов папа платил сумму, равную стоимости одного полностью оснащённого военного корабля. Генуэзцы умели извлекать выгоду из конфликтов чужих суверенов.
Республика снарядила 27 вооружённых галер и, по разным оценкам, от тридцати до сорока грузовых судов. Каждая боевая галера несла экипаж в 132 человека, из которых сорок были солдатами, а остальные — гребцами и моряками. Гребцами на генуэзских галерах в этот период служили в основном свободные люди, граждане республики, зачислявшиеся в экипаж по контракту; военнопленных или рабов на вёсла сажали редко. Грузовые суда имели команду около 77 человек, включая 25 солдат. Общая численность экспедиционного корпуса составляла, по минимальным подсчётам, около семи с половиной тысяч человек, а по максимальным — до десяти тысяч.
Командование флотом поручили двум консулам: Джакопо Малочелли и Гульельмо Уббриако. К ним присоединилась большая французская галера под командованием Ромео ди Вильнёва — коннетабля и сенешаля Прованса, человека, чья биография достойна отдельного очерка. Ромео ди Вильнёв (в итальянской традиции — Ромео ди Вилланова) был выходцем из незнатного рода; он поднялся до положения правой руки графа Прованса Раймунда Беренгария IV, привёл в порядок его финансы, устроил браки четырёх дочерей графа с четырьмя монархами — Людовиком IX Французским, Генрихом III Английским, Ричардом Корнуоллским и Карлом Анжуйским, а затем, оклеветанный завистниками, был изгнан и умер в бедности, прося подаяние. Данте поместил его в «Раю» своей «Божественной комедии», вложив в уста трубадура Куниццы да Романо слова: «И показал бы свет его лучистей, будь зависть при дворе не так горька». В 1241 году Ромео ещё не был изгнан и вёл свою галеру в составе генуэзской эскадры, вероятно, выполняя союзнический долг перед папой и королём Франции, а возможно, и преследуя собственный коммерческий интерес.
Английские прелаты, прибывшие в Ниццу, оценили состояние предоставленных генуэзцами кораблей и от погрузки отказались. Хроники не уточняют деталей. Возможно, смутила теснота — на галерах, рассчитанных на экипаж в 132 человека, предстояло разместить ещё и епископов со свитами, слугами, багажом и сундуками с богослужебными облачениями. Возможно, причиной стали слухи о том, что император знает о маршруте флота и готовит перехват. Слухи не были беспочвенными: в Генуе действовала разветвлённая гибеллинская партия, и обо всех передвижениях эскадры немедленно докладывали Фридриху.
Императорский адмирал, который всё знал
Ключевой фигурой в организации перехвата стал Ансалдо де Мари — потомственный генуэзский аристократ из гибеллинской семьи. Род Де Мари входил в число самых влиятельных в Генуе. Отец Ансалдо, Анджелерио де Мари, был консулом республики в 1183 году и погиб в 1187-м в ходе уличных столкновений между аристократическими группировками Де Вольта и Де Курия. Сам Ансалдо стал консулом Генуи в 1214 году и последовательно придерживался имперской ориентации. В феврале 1241 года, когда гвельфы окончательно захватили власть в городе, ему пришлось бежать, бросив имущество. Месяц спустя он уже находился при дворе Фридриха II в Апулии и получал должность великого адмирала Сицилийского королевства — титул, восходящий к норманнской традиции и означавший командование всем флотом королевства.
До февраля 1241 года Ансалдо находился в Генуе. Он точно знал численность генуэзской эскадры, знал сроки выхода, знал маршрут и список пассажиров. Более того, как бывший консул и член Совета республики, он знал особенности командования — характер Малочелли, его самоуверенность, его склонность игнорировать советы.
Император располагал 27 сицилийскими галерами. Командование этой эскадрой он поручил своему сыну Энцо — двадцатилетнему королю Сардинии. Энцо (в немецкой традиции — Генрих) к этому моменту уже участвовал в битве при Кортенуове и заслужил репутацию умелого командира, сочетавшего хладнокровие с личной храбростью. Он был красив, хром после ранения, умён, писал стихи на итальянском и провансальском языках и обладал ровно той мерой жестокости, какая требовалась для ведения войны XIII века.
Сицилийская эскадра отплыла из Неаполя и направилась в Пизу — город, который уже полтора столетия оспаривал у Генуи контроль над Корсикой и торговыми путями в западном Средиземноморье. Пизанцы были естественными союзниками Империи. Они снарядили 40 галер под командованием Уголино Бузаккерини — адмирала, о котором не сохранилось почти никаких биографических сведений, кроме того, что он справился с задачей. Объединённый флот насчитывал 67 боевых галер против 27 генуэзских — более чем двукратное превосходство. Если добавлять к генуэзским силам грузовые суда, соотношение выравнивалось по общему количеству вымпелов, но грузовые «нави» не могли сражаться наравне с военными галерами: они были тихоходны, лишены таранов и несли вдвое меньше солдат.
Маршрут в западню
25 апреля генуэзский флот вышел из гавани Генуи и направился в Портофино, где простоял один-два дня. Командующие хотели высадить десант и нанести удар по войскам Оберто Паллавичино — гибеллинского кондотьера, который по поручению Фридриха захватывал территории ломбардских городов. Но папские легаты, находившиеся на борту, — кардиналы Джакомо ди Палестрина (епископ Пренесте) и Оттоне ди Сан-Никола (кардинал-дьякон) — потребовали немедленно следовать в Рим, не отвлекаясь на локальные стычки. Легаты настояли на своём. Этот момент стал первым звеном в цепи решений, приведших к катастрофе.
В Портовенере, следующей точке маршрута, генуэзцы получили известие о том, что сицилийский и пизанский флоты объединились и курсируют где-то в районе тосканского архипелага. Известие было тревожным: вместо ожидавшихся 27 галер противника их встречали 67. В Геную немедленно отправили гонца с просьбой о подкреплении. Республика снарядила ещё 8 вооружённых галер, но они вышли слишком поздно.
Существовал альтернативный маршрут — в обход Корсики с запада. Он был длиннее миль на семьдесят, но давал шанс разминуться с имперским флотом. Прелаты умоляли идти именно этим путём. Уббриако, по сообщениям источников, склонялся к тому, чтобы прислушаться. Но Малочелли, которого хронисты позже охарактеризовали словосочетанием «глупая гордыня», отверг вариант в обход Корсики самонадеянно и, судя по всему, без обсуждения. Флот двинулся на юг вдоль тосканского побережья — коротким путём, прямо в расставленную ловушку.
Точное место битвы источники описывают по-разному. Одна версия помещает его между островами Монтекристо и Джильо, другая — севернее, у скалы Мелория, третья — южнее, у Порто Пизано. Кёльнская королевская хроника говорит о засаде без уточнения места. Большинство историков локализует сражение в водах между Джильо и Монтекристо. Время — утро или начало дня 3 мая 1241 года.
Бой
В последний момент в командовании имперским флотом произошла замена. Ансалдо де Мари под предлогом внезапной болезни отказался от личного участия в битве и передал командование своему старшему сыну Андреоло. Современники высказывали предположение, что адмирал, бывший генуэзский консул, просто не захотел лично стрелять по соотечественникам, с которыми ещё недавно сидел в одном совете. Андреоло де Мари принял командование и выстроил эскадру в боевой порядок.
Генуэзский флот, растянувшийся на несколько миль из-за разницы в скорости между галерами и грузовыми судами, появился в виду имперских сил около полудня. Малочелли, проигнорировав мольбы епископов, которые махали руками с соседних галер, подал сигнал к атаке. Прелаты, по свидетельству Матвея Парижского, «были полны страха» и умоляли командующего уйти от столкновения, но тот не слушал. Гульельмо Уббриако, по одним данным, пытался его образумить, по другим — молча принял бой.
В первые минуты генуэзцам сопутствовала удача. Им удалось потопить три пизанские галеры. Но это был локальный успех. Генуэзские галеры были перегружены: помимо экипажа и солдат, на каждой находились прелаты с багажом, слуги, сундуки с церковной утварью и облачениями. Такие суда были тяжелы, неповоротливы и не могли держать строй. Пизанцы и сицилийцы, напротив, были легки и свободны в манёвре.
Андреоло де Мари использовал классическую тактику охвата. Имперский флот разделился на две группы: пизанские галеры зашли с севера, отжимая генуэзцев к берегу, сицилийские — с юга, отрезая путь в открытое море. Малочелли попытался прорваться клином из пяти галер, но Андреоло успел перестроить силы и закрыть брешь. Пять генуэзских галер ушли от основной эскадры, в их числе, вероятно, была и французская галера Ромео ди Вильнёва. Остальные остались в кольце.
Три генуэзских галеры были потоплены, двадцать две захвачены. Потери убитыми составили до двух тысяч человек. Около четырёх тысяч попали в плен. Среди погибших — архиепископ Безансона. Среди пленных — кардиналы Джакомо ди Палестрина (легат Галлии) и Оттоне ди Сан-Никола (легат Англии), легат Ломбардии Григорио да Монтелонго, архиепископы Руана (Пьетро да Колледимедзо), Бордо, Оша, епископы Каркассона, Агда, Нима, Тортоны, Асти и Павии, аббаты Сито, Клерво, Клюни и множества других монастырей. Общее число пленённых прелатов и аббатов превышало сто человек. Кёльнская королевская хроника подводит итог сухо: «три галеры полностью затонули, а 22 были захвачены. Здесь попали в плен три названных легата и 4000 жителей Януи».
Часть пленников пизанцы и сицилийцы сбросили за борт — то ли в азарте боя, то ли из прагматичного расчёта не кормить лишние рты. Другие прыгали в воду сами, предпочитая смерть плену. В хронике Джованни Виллани отмечено: «многих из них утопили или выбросили на скалы, точнее, на островок под названием Мелория, около Порто Пизано». Матвей Парижский записал: «Самый кровавый бой последовал в море между пизанцами <…> и генуэзцами».
Малочелли сумел спастись. Когда его галеру взяли на абордаж с нескольких сторон и она начала тонуть, он перепрыгнул на другое судно и бежал. Ромео ди Вильнёв также уцелел и даже привёл в качестве личной добычи один захваченный пизанский корабль. Гульельмо Уббриако попал в плен. Трофеи были огромны. Современники отмечали: «сицилийцы и пизанцы делят деньги мешками». Папские сундуки, предназначенные для оплаты проезда прелатов, перешли в руки императорских моряков.
Железо и шёлк
Фридрих II объявил победу Божьим судом и знаком незаконности преследований, которым подвергал его папа. Пленных прелатов развезли по тюрьмам. Кардинала Оттоне ди Сан-Никола отправили в замок Сан-Миниато, где он через несколько месяцев умер — по одним данным, от дизентерии, по другим — от истощения. Кардинала Джакомо ди Палестрина и архиепископа Руана держали в пизанских тюрьмах. Часть прелатов переправили в апулийские замки — Монте-Сант-Анджело, Трани, Бари. Условия содержания варьировались в зависимости от ранга пленника и политической значимости. Епископов попроще держали в цепях, с кардиналами обращались скорее как с почётными заложниками — им предоставляли отдельные покои, пищу и возможность переписки.
С точки зрения Фридриха, пленники были не просто трофеем. Они были доказательством его правоты и рычагом давления. Император рассчитывал использовать их для переговоров, но Григорий IX ультиматумов не принимал. Вместо переговоров папа наложил на Пизу интердикт — запрет на совершение богослужений, который продлился до 1257 года, то есть шестнадцать лет. В эпоху, когда загробная судьба души была предметом непосредственной практической заботы, шестнадцать лет без полной мессы, без церковного венчания, без отпевания — это было тяжелее экономических санкций. Население города фактически принудили выбирать между верностью союзнику и спасением души. Пиза выбрала императора.
Интердикт накладывал запрет на публичные богослужения, но не на частные требы; тем не менее психологическое давление было колоссальным, особенно на фоне регулярных проповедей нищенствующих орденов, активно действовавших в итальянских городах и зачастую настроенных про-папски. Торговля Пизы в эти годы не прекратилась, но репутационные потери имелись: часть контрагентов предпочитала иметь дело с портами, не находящимися под церковным отлучением. Генуя этим активно пользовалась.
Смерть папы и душный конклав
22 августа 1241 года Григорий IX умер. Ему было около ста лет — для XIII века возраст почти библейский. Смерть наступила в самый разгар римской жары, в обстановке, которая сама по себе заслуживает отдельного описания. Кардиналы, которых осталось к тому времени всего одиннадцать — часть находилась в плену у императора, — были заперты в Септизодиуме, древнеримском сооружении у подножия Палатина, превращённом в конклав. Сенатор Рима Маттео Россо Орсини, чтобы ускорить выборы, велел запереть кардиналов в ветхом здании без удобств. Условия были невыносимыми: августовская духота, скученность, отсутствие элементарной гигиены. Один из кардиналов умер прямо во время конклава.
В этих обстоятельствах выборы затянулись на два месяца. Лишь 25 октября был избран новый папа — Целестин IV, который умер через семнадцать дней после избрания, не успев сделать ничего, включая собственную коронацию. Следующий конклав собрался только в 1243 году, после почти двухлетнего перерыва, в течение которого папский престол оставался вакантным.
Фридрих в качестве жеста доброй воли выпустил легатов, удерживаемых с 1241 года. Он рассчитывал, что новый папа окажется сговорчивее. Расчёт не оправдался. Избранный в 1243 году Иннокентий IV продолжил линию Григория IX с той лишь разницей, что действовал осторожнее. Он бежал из Рима, который контролировали имперские сторонники, в Лион — город, формально входивший в Империю, но фактически находившийся вне досягаемости Фридриха. В 1245 году на Первом Лионском соборе он низложил императора заочно. На этот раз никакой флот не мог помешать прелатам добраться до места назначения, потому что Лион стоял на судоходной реке, но не на море, и императорская эскадра не могла его блокировать.
Эхо сражения
Морской бой 1241 года стал крупнейшим поражением Генуэзской республики в XIII веке — до того момента. Однако Генуя традиционно быстро восстанавливала флот. Система организации генуэзских верфей позволяла строить галеры серийно. Государство владело основными производственными мощностями — доками и складами, но корпуса часто строили частные подрядчики, а рангоут, паруса, такелаж и вооружение закупали у разных поставщиков. Республика также практиковала аренду галер у частных лиц по контракту. Эта гибкая система напоминала то, что в XX веке назовут государственно-частным партнёрством, но без термина «партнёрство» — скорее, взаимовыгодный фрахт военного времени.
Уже в 1242 году Генуя спустила на воду 51 галеру и нанесла пизанцам ответный удар у острова Тино, потопив или захватив несколько десятков пизанских судов. Война между двумя республиками продолжалась с перерывами до 1284 года, когда в повторной битве при Мелории Генуя уничтожила пизанский флот окончательно — на этот раз без всякой имперской помощи. От того разгрома Пиза как морская держава уже не оправилась.
Судьбы участников событий 1241 года сложились по-разному. Ансалдо де Мари после победы получил от Фридриха II титул адмирала Священной Римской империи со специальным стягом — должность, созданную лично для него. Он продолжал службу до самой смерти императора в 1250 году и затем сумел вернуться в Геную, где умер в 1254 году в собственном дворце. Его сын Андреоло, фактически выигравший битву 3 мая, также был отмечен императором и продолжил морскую карьеру.
Энцо после 1241 года управлял императорскими территориями в Италии, женился второй раз, воевал с гвельфами, пока в 1249 году не попал в плен к болонцам в битве при Фоссальте. Болонья отказалась выдать его отцу за любой выкуп. Энцо провёл в заключении 23 года, до самой смерти в 1272 году, и за это время написал значительный корпус стихов на итальянском и провансальском языках. Отдельные его канцоны сохранились до наших дней и изучаются медиевистами как образцы сицилийской поэтической школы. В болонском заточении ему предоставляли содержание, достойное королевского пленника, но из города не выпускали. Когда Фридрих II в 1250 году умирал в Кастель-Фьорентино, Энцо оставался в Болонье и не мог проститься с отцом.
Ромео ди Вильнёв вернулся в Прованс, где, по версии Данте, был оклеветан и умер в бедности. Историческая реальность, впрочем, не вполне соответствует этой картине: документы свидетельствуют, что Ромео ещё некоторое время занимал видное положение при дворе Раймунда Беренгария IV, но после смерти графа в 1245 году действительно отошёл от дел. Обстоятельства его смерти неизвестны.
В оперативно-тактическом плане битва 3 мая 1241 года не была сложной. Одна сторона имела подавляющее численное преимущество, лучшую маневренность и точное знание маршрута противника. Другая была перегружена некомбатантами, страдала от некомпетентного командования и шла прямо в засаду. Исход был предрешён ещё до того, как первый пизанский таран ударил в борт первой генуэзской галеры. В стратегическом плане это сражение закрыло историю вселенского собора Григория IX и продлило политическую жизнь Фридриха II на целое десятилетие — до его смерти в 1250 году. Сто с лишним церковных иерархов оказались заперты в каменных мешках апулийских крепостей не потому, что их победили в бою — они не должны были воевать, — а потому, что два человека, обладавших абсолютной властью, не нашли иного способа выяснить отношения. Самонадеянность генуэзского консула Малочелли и внезапная болезнь адмирала де Мари обошлись католической церкви во вселенский собор, Генуе — в четыре тысячи пленных, а Пизе — в шестнадцать лет под интердиктом.