Её звали Лера. Ей было двадцать восемь, она носила простые кольца на пальцах - не ради украшения, а потому что привыкла к ощущению чего-то на руках. Работала дизайнером в небольшой студии, пила слишком крепкий кофе и всегда забывала вовремя поливать цветы.
Его звали Дима. Уже, в прошедшем времени - как-то само так получилось.
Он не был плохим. Вот в этом и была проблема. Если бы он изменил, соврал, сделал что-то очевидно гадкое - было бы проще. Но он просто однажды сказал:
- Я, кажется, перестал.
И всё. Как будто можно вот так - перестать. Без шума.
Он собрал вещи быстро. Даже аккуратно. Сложил её худи отдельно - «это твоё» - и это «твоё» прозвучало как окончательный приговор.
После него осталась тишина. Не та уютная, в которой можно читать или работать, а какая-то чужая, как в пустой квартире, куда ты ещё не переехал, но уже должен там жить.
В ту ночь Лера не включала свет.
Сидела на полу, спиной к кровати, в старой футболке, с растрёпанными волосами. Плакала тихо, почти беззвучно, потому что даже сил на нормальные слёзы не осталось.
Боль была странная. Не резкая - хуже. Тянущая, как будто внутри что-то не отпускает и не даёт дышать нормально.
Она машинально прижала ладонь к груди.
И замерла.
Под пальцами было что-то… не то.
Она нахмурилась, провела ещё раз. Медленно. Осторожно.
Небольшая неровность. Как кнопка. Как дешёвый пластиковый переключатель - из тех, что ставят на старые лампы.
Лера даже усмехнулась сквозь слёзы:
- Ну да, конечно.
Но палец уже лёг сверху.
- Ладно. Давай.
Щёлк.
…и всё.
Никакой магии. Никакого «вау».
Просто стало легче.
Слишком резко, чтобы это было естественно.
Она перестала плакать не потому, что «успокоилась», а потому что… больше не было причины. Слёзы остались, но как будто сами по себе, без смысла.
Она сидела и пыталась понять: где это всё? Где та боль, которая только что была?
Пусто.
Не страшно пусто - просто… ровно.
Как будто кто-то убрал звук у фильма.
- Офигеть, - тихо сказала она.
И впервые за несколько дней нормально уснула.
***
Потом она проверяла.
Сначала осторожно. Включит - выключит. Секунд на десять, на двадцать.
«Включено» - внутри снова тянет, накрывает, вспоминается каждая мелочь: как он смеялся, как говорил «подожди», как стоял у окна.
«Выключено» - тишина. Ни воспоминания, ни реакции. Как будто это вообще не про неё было.
Она быстро поняла, как этим пользоваться.
На работе - выключено.
С подругами - почти выключено.
Ночью иногда включала, просто чтобы… не забыть, что это было.
Но ненадолго.
Жить стало проще. Даже слишком.
***
С Артёмом она познакомилась у кофейни возле работы.
Он уронил стаканчик, кофе разлился, крышка укатилась под стойку - классическая нелепость. Лера автоматически наклонилась, помогла собрать.
- Спасибо, - сказал он, улыбнувшись. - Я сегодня явно не в форме.
- Бывает, - пожала она плечами.
Он был обычный. Высокий, немного сутулый, с вечной щетиной, как будто не успевает нормально побриться. Говорил спокойно, иногда сбивался, но это не раздражало.
Через пару дней они снова столкнулись. Потом ещё раз.
Как-то само получилось, что начали болтать. Сначала ни о чём - про кофе, про работу, про то, как дико рано всё открывается и как поздно закрывается.
Он рассказывал легко. Без попытки понравиться.
И вот это зацепило.
В тот вечер Лера вернулась домой, сняла кроссовки и вдруг остановилась посреди комнаты.
Постояла.
Потом медленно подняла руку к груди.
- Ну давай посмотрим, - пробормотала.
Щёлк.
И почти сразу поняла - зря.
Потому что всё стало… ярче.
Его лицо - не просто лицо. Его голос - не просто голос. В голове начали всплывать мелочи: как он улыбнулся, как чуть наклонился, когда слушал её.
- Блин, - выдохнула она.
Она знала этот эффект.
Это уже было.
***
Они начали общаться чаще.
Кофе, короткие прогулки, переписка по вечерам. Иногда он писал первым, иногда - она. Всё как у людей.
Только Лера слишком быстро поняла, где они находятся.
Он был с ней - легко. Без напряжения. Без этого внутреннего «чуть больше», которое сложно описать, но легко почувствовать.
Он не тянулся.
Не потому что она ему не нравилась - нравилась. Просто… не так.
Она ловила его взгляд и каждый раз видела одно и то же: тепло, интерес - и никакой глубины.
Она знала этот взгляд.
Когда-то Дима так же на неё смотрел - в самом конце.
Однажды вечером она вернулась домой и сразу пошла к зеркалу. Постояла, глядя на себя, как будто пытаясь что-то решить.
Пальцы уже нашли переключатель.
- Ну всё, ничего не получится - тихо сказала она. - Хватит.
Чуть надавила.
И не нажала.
Застыла.
Потому что вдруг очень чётко поняла: она не хочет это выключать.
Да, это тупо. Да, это никуда не ведёт. Да, он, скорее всего, никогда не посмотрит на неё по-другому.
Она это видит. Она не дура.
Но…
Ей нравилось.
Не страдать - нет. До той глубины она не доходила. Если накрывало слишком сильно - она могла чуть приглушить, буквально на секунду.
Но не обнулять.
Потому что между «больно» и «пусто» оказалось что-то ещё.
Когда идёшь по улице и вдруг думаешь: а вдруг сейчас встретится.
Когда телефон вибрирует - и сердце чуть быстрее, хотя понимаешь, что это, скорее всего, не он.
Когда вспоминаешь разговор и додумываешь, как могло бы быть.
Это было не столько про Артёма.
Скорее - про неё рядом с ним.
Про ту версию себя, в которой всё могло сложиться.
Лера убрала руку от груди, выдохнула и усмехнулась:
- Ну и ладно.
***
Она так и не щёлкнула.
Иногда становилось тяжело - да. Все таки она несла груз безответных чувств. Тогда она на секунду «убирала звук», переводила дыхание и возвращала обратно.
Артём писал. Иногда.
Иногда не писал.
Они виделись. Смеялись. Жили какой-то своей маленькой, странной историей, у которой, скорее всего, не было продолжения.
И Лера это знала.
Но всё равно каждое утро, выходя из дома, она чуть задерживалась у двери.
Как будто давала миру шанс.
А вечером иногда ложилась, проводила пальцами по груди - проверяла, на месте ли.
Переключатель был там.
Работал идеально.
И именно поэтому она его не трогала.
Потому что, как оказалось, даже такая - кривоватая, односторонняя, почти выдуманная - любовь всё равно лучше, чем идеальная пустота.