Я никогда еще не был так глуп, как в средней школе. Средний рост, средний вес и средний мозг. Мой социальный рейтинг среди одноклассников болтался в районе плинтуса, учителя воспринимали меня как часть интерьера (массовка, не требующая гонорара), а для завхоза я был «полезным идиотом», тем самым волонтером, который согласен был таскать мешки с цементом в обмен на иллюзию собственной профпригодности.
Мы с дядей Женей здорово ладили. Классический, почти хрестоматийный симбиоз: я рос без отца, он — без сына, и эта черная дыра нереализованного патернализма притянула нас друг к другу с неотвратимостью похмелья на рассвете. Мы занимались озеленением школьной территории, то есть вели неравный бой с сорняками и пытались заставить хилые саженцы не сдохнуть от одного вида нашей системы образования.
Моя мать, одинокая женщина, страдающая дефицитом свободного времени, настаивала на выполнении домашних заданий, совершенно игнорируя тот факт, что обрезка деревьев — это, возможно, единственный вид деятельности, где я не выглядел полным кретином. Дядя Женя же, опираясь на свой богатый жизненный опыт и, вероятно, пару ходок, утверждал, что вся эта сидячая работа кроме геморроя мне не даст больше ничего. Я благодарен им обоим за столь авторитетные и, главное, диаметрально противоположные мнения, которые долгое время не позволяли мне определиться — учиться мне или, черт возьми, окончательно деградировать до прямоходящего черенка от лопаты. Благо все изменилось, когда одно школьное событие расставило все по своим местам.
Визит Министерства образования с инспекцией на тему «Патриотическое воспитание через благоустройство». На кону была репутация школы и, возможно, честь директора.
— Судьба дает один шанс, Петя. Один! — дядя Женя, с лицом библейского пророка, которого только что выгнали из рюмочной, сжал мое плечо тяжелой, как налоговое бремя, ладонью. — Вся эта комиссия, эти холеные хари из Москвы... они хотят увидеть патриотизм. Мы им дадим патриотизм. Мы им устроим такой ландшафт, что они в обморок упадут от любви к Родине. Наша задача этот шанс не просрать!
Мы работали всю ночь. Мы не просто сажали кусты; мы конструировали идеологический манифест из торфа, навоза и спижженной на стройке арматуры. В центр нашей композиции, которая по плану должна была символизировать «Непоколебимую волю народа», мы водрузили старый, покрытый мхом бетонный блок, выдавая его за «Осколок священной скалы». Вокруг него мы высадили бархатцы в форме пятиконечной звезды, но из-за дефицита рассады и моего похмелья (дядя Женя угостил «для храбрости»), звезда больше напоминала распластанную по земле кляксу кетчупа.
Когда приехала комиссия, солнце стояло в зените, освещая наш шедевр флористического отчаяния. Председатель, тучный мужчина с лицом, которое, казалось, никогда не выражало ничего, кроме хронического несварения госбюджета, остановился перед нашей «инсталляцией». Он долго смотрел на бархатцы, на мохнатый блок, на меня (с лопатой наперевес и предчувствием неминуемой колонии за оскорбление патриотизма) и на дядю Женю (стоящего позади с видом сельского Боттичелли).
— Это что? — спросил он голосом, в котором лязгнула сталь и отчетливо пахло казенным домом.
Я замер, чувствуя, как сжимается сфинктер моей академической перспективы. Но дядя Женя, этот трикстер в засаленном ватнике, даже не моргнул.
— Это, товарищ председатель, — начал он, чеканя слова, словно диктовал условия капитуляции здравого смысла, — есть концептуальная визуализация подвига, как утверждает автор. Петя говорит, что скала — это трудности. Бархатцы — это кровь наших предков, пролитая за... эээ... чернозем. Они растут, несмотря ни на что, символизируя...
— Гениально! — вдруг взревел председатель, и его лицо озарилось улыбкой, которая могла бы растопить арктические льды или, по крайней мере, согласовать бюджет на ремонт столовой. — Какая смелость! Какая экспрессия! Авангардное почвенничество в чистом виде! Это... это... это уровень Венецианской биеннале, черт меня побери!
Он схватил меня за руку и затряс ее с такой силой, что я чуть не выплюнул пломбу. А директор школы, стоящая позади, побледнела так, что ее лицо приобрело фактуру бюджетного мела, вспоминая мои оценки в табеле.
— Молодой человек, у вас талант. Никакой буржуазной эстетики, только железобетонная воля и преодоление! Вы... вы будете… А кем вы хотите стать? Мы вам грант дадим! Из фонда... ну, найдем из какого.
Так я стал ландшафтным дизайнером.
Автор: Сергей Мельница
Источник: https://litclubbs.ru/articles/75347-djadja-zhenja.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: