О таянии ледников ученые говорят давно, однако до последнего времени этот процесс казался обычным людям медленным и очень отдаленным. Но распад крупнейшего айсберга A23a и новые научные данные показывают, что ситуация меняется быстрее, чем ожидалось. Так, в журнале Nature Reviews Earth and Environment опубликовано исследование, в котором описано более 3,1 тыс. ледников, способных резко ускорять свое движение и продвигаться по долинам, создавая потенциальные риски для инфраструктуры и населения. Что означают эти изменения и как они могут повлиять, в том числе на Россию, — в материале «Известий».
Как меняются ледники?
Не так давно стало известно, что в Антарктиде начал разрушаться крупнейший айсберг A23a. Для сравнения, еще в августе 2024 года его площадь превышала 4,3 тыс. кв. км, к началу 2026 года она сократилась до 1,1 тыс. кв. км, а после того, как гигант начал распадаться на отдельные фрагменты, она сократилась до 50 км².
Почти одновременно в журнале Nature Reviews Earth and Environment вышло исследование, обобщающее данные о более чем 3,1 тыс. ледниках, состояние которых тоже начало меняться.
Авторы работы проанализировали условия, при которых ледники переходят в фазу более быстрых изменений, и составили карту их распределения по миру. Главный вывод исследования связан не столько с количеством таких объектов, сколько с закономерностями их поведения: нестабильность возникает там, где совпадают особенности рельефа, температурного режима и внутренней гидрологии ледника, включая накопление талой воды.
Как отмечает гляциолог, преподаватель факультета географии и геоинформационных технологий НИУ ВШЭ и ведущий инженер кафедры криолитологии и гляциологии географического факультета МГУ Афанасий Губанов, такие объекты в классической науке известны как пульсирующие ледники — они проходят циклы накопления массы и ее быстрого перераспределения без изменения общего объема льда.
— Этот механизм был описан задолго до современных климатических дискуссий и не связан исключительно с текущими изменениями климата. Такие ледники широко распространены в высокоширотной Арктике и высокогорных регионах Азии, например в горных системах Памира и Каракорума. Фазы подвижки у таких ледников могут длиться один-два года у горных ледников, до 10 и более лет в Арктике, — рассказывает гляциолог.
По словам эксперта, важно правильно интерпретировать возможные последствия. Быстрое продвижение ледника способно перекрывать горные долины, формировать временные ледниковые озера и при их прорыве запускать селевые потоки. Ключевой момент заключается в том, что понятие опасности в научном смысле возникает только там, где природный процесс пересекается с человеком — инфраструктурой, населенными пунктами, хозяйственной деятельностью.
Как ледники влияют на погоду?
В глобальной повестке ледники всё чаще описываются как источник потенциальных катастроф — от внезапных наводнений до разрушительных лавин. Однако в российском контексте риски распределены неравномерно и во многом зависят не только от природы, но и от плотности заселения и освоения территорий.
По оценкам специалистов Минприроды России, наиболее уязвимыми к опасным процессам ледникового происхождения остаются регионы Северного Кавказа — Карачаево-Черкесия, Кабардино-Балкария и Северная Осетия — Алания. Именно здесь сочетаются два ключевых фактора риска: развитое оледенение и высокая концентрация населения и инфраструктуры. В меньшей степени опасные явления фиксируются в Чечне и Дагестане, а также на Горном Алтае. Особый случай — Камчатка, где к ледниковым процессам добавляется вулканическая активность, способная усиливать масштабы возможных разрушений.
В целом, как подчеркивают в Высокогорном геофизическом институте (ВГИ) Росгидромета, площадь лавиноопасных территорий в России достигает более 3 млн кв. км — около 18% всей страны. Это означает, что потенциальные риски затрагивают не только высокогорные районы, но и обширные гористые области Восточной Сибири, слабо освоенные в настоящее время, но с высоким ресурсным потенциалом в будущем.
Для России главный эффект таяния ледников связан не с редкими катастрофами, а с изменением привычного водного баланса рек в отдельных регионах. Речь идет прежде всего о горных территориях, где ледники долгое время играют роль естественных регуляторов летнего стока воды.
Как отмечает гляциолог Афанасий Губанов, в масштабах всей страны вклад ледников в питание рек невелик. Однако для Кавказа, Алтая и их предгорий ситуация принципиально иная. В летний период до половины воды в горных реках может приходиться именно на ледниковый сток. Ледники здесь работают как природные «аккумуляторы» — накапливают в своем теле влагу зимой и постепенно отдают ее в теплое время года.
— Сейчас происходит устойчивое сокращение оледенения, — поясняет Афанасий Губанов. — И это напрямую означает уменьшение роли ледникового стока в поддержании водности рек. К 2050 году, по оценкам, он может сократиться на 30–40%. В целом же для страны эта проблема локального уровня.
На практике этот процесс уже начинает проявляться. В частности, в бассейнах крупных рек Кавказа, включая верховья Кубани и Терека, фиксируется изменение многолетних тенденций стока. Как отмечают гидрологи, пик водности этих рек был пройден еще к концу XX века, после чего началась фаза стабилизации и локального снижения летнего поступления воды от ледников. Последствия этого процесса наиболее заметны там, где водные ресурсы напрямую связаны с хозяйственной нагрузкой.
При этом, как отмечают в Минприроды России, климатические изменения затрагивают не только горные районы. По данным Главной геофизической обсерватории, происходящее в Арктике — так называемое арктическое усиление, при котором потепление идет в несколько раз быстрее, чем в среднем по планете, — уже влияет на атмосферную циркуляцию над всей страной.
Ослабление температурного контраста между Арктикой и умеренными широтами приводит к изменению поведения струйного течения в атмосфере. Этот мощный воздушный поток начинает становиться менее устойчивым, формируя более извилистые траектории. В результате погодные процессы в средней полосе России становятся более контрастными, увеличивается вероятность как затяжных волн жары, так и резких похолоданий.
Где Россия уже защищена, а где остаются уязвимости?
Инфраструктура в некоторых горных районах России изначально создавалась с учетом опасных природных процессов. В качестве примера гляциолог Афанасий Губанов приводит Байкало-Амурскую магистраль. При ее строительстве активно применялись инженерные решения по защите от лавин, а к изысканиям привлекались ведущие специалисты лавинной науки.
— А вот многие горные дороги на Кавказе, Алтае и в других районах значительно менее защищены. Причина проста — высокая стоимость противолавинных мер и ограниченная эффективность таких конструкций при экстремальных событиях. Населенные пункты, как правило, заранее закладывались на относительно безопасных участках рельефа, — продолжает эксперт.
Как отмечает Губанов, классические пульсации ледников происходят в районах, где постоянного проживания людей обычно нет. Однако же подпрудные озера, которые могут сформироваться при таких процессах, несут опасность жителям и инфраструктуре ниже по долине. Именно поэтому ключевым инструментом безопасности остается мониторинг потенциально опасных ледников.
— Раннее выявление подобных процессов поможет своевременно провести эвакуацию и подготовку. Но существуют и сценарии, против которых инженерная защита практически бессильна. К ним относятся события уровня схода ледника Колка в 2002 году, которые развиваются стремительно и не оставляют времени на реакцию. В таких случаях единственной реальной мерой остается проведение изысканий для определения потенциально опасных и безопасных траекторий, — подчеркивает эксперт.
Минприроды России особенно выделяет, что ключевая задача сегодня — переход от реактивных действий к системной адаптации. Регионы уже разрабатывают планы по учету климатических рисков, а координация этой работы осуществляется на федеральном уровне при участии Минэкономразвития России.
При наблюдении за ледниками важен комбинированный подход, сочетающий детальные полевые исследования и дистанционное наблюдение, обеспечивающее более широкий охват, подчеркивает Афанасий Губанов. Именно при таком сочетании велики шансы своевременно заметить тревожные изменения в состоянии массивов льда.