Ветер нёс ледяную крупу, бил в защитные очки, заставляя щуриться даже под плотной тканью балаклавы. Видимость упала до двух шагов. Белая пелена поглощала контуры скал, стирала горизонт, оставляя лишь глухой, нарастающий рёв. Скорость порывов приближалась к тридцати метрам в секунду. Воздух пах озоном, мелкой каменной пылью и чем-то острым, режущим ноздри, как наждак. Максим шёл первым, вгрызаясь палками в смерзшийся наст, проверяя каждый шаг. За спиной тянулась цепочка из трёх альпинистов. Рации выдавали сплошной белый шум, треск помех заглушал любые попытки связаться с базой. Он снял с шеи старый компас, крышка которого помнила прикосновения другого человека, погибшего на этом склоне пять лет назад. Тяжёлый металлический диск лежал на ладони. Стрелка не замирала. Она дёргалась, металась от севера к югу, хаотично вибрировала в ледяном ветре. Магнитное поле ломалось. Они кружили. Одинаковые скальные выступы, торчащие из снега, как обломанные зубы, повторялись через каждые тридцать метров.
Максим остановился, вытер перчаткой запотевшее стекло циферблата. Чувство вины, привычно сжимавшее горло, заставило его повернуться к группе. Он поправил страховочную обвязку на плечах самого младшего, проверяя узлы, хотя знал: они были затянуты правильно. Ошибка не повторялась дважды. Он искал укрытие. Глаза цеплялись за тёмный провал в ледяной стене, метрах в пятидесяти по склону. Сквозь щель не тянуло сквозняком. Воздух там стоял неподвижно.
Максим махнул рукой, показывая направление, и повёл группу через рваные снежные карнизы. Шаги проваливались в надувы, ледяные крошки осыпались в расщелины. Когда они наконец протиснулись в отверстие, рёв бурана сразу приглушился. Внутри пещеры оказалось неожиданно тепло. Не жарко, а ровно, словно кто-то заранее прогрел воздух дыханием. Стены, сложенные из плотного фирна и голубого льда, покрылись слоем инея. Узоры на них напоминали вытянутые лица: пустые глазницы, растянутые рты, чёткие линии скул. Иней медленно полз вниз, оставляя влажные дорожки на камне. Максим стряхнул перчатки, почувствовал, как пальцы оттаивают. Он шагнул глубже, бросив луч налобного фонаря в темноту.
На широкой ледяной полке, в нескольких метрах от входа, сидела фигура. Тело закутано в древнюю, выцветшую шкуру, покрытую трещинами и налипшим снегом. Поза была неестественно прямой, спина ровная, подбородок опущен на грудь. Никаких признаков дыхания. Никакого пара изо рта. Но вокруг шкуры лёд таял. Вода стекала по каменным выступам, оставляя блестящие полосы. Максим сделал шаг вперёд. Подошвы скользнули по мокрому насту. Он остановился, всматриваясь. Фигура медленно подняла правую руку. Пальцы, похожие на окаменевшие, потрескавшиеся ветки, выпрямились. Длинный, негнущийся указательный палец указал вглубь пещеры, на узкую вертикальную расщелину в задней стене. Максим открыл рот, пытаясь крикнуть, но голос утонул в низком гуле, идущем откуда-то из толщи ледника. Кожа на запястьях и шее мгновенно покрылась мурашками. От сидящего исходил пронзительный, обжигающий холод, пробивающий термослой, заставляющий зубы стучать в непроизвольной дрожи. Сверху, у входа, раздался сухой треск. Ледяной свод подался, крошка посыпалась вниз. Плита, нависавшая над группой, пошла трещинами. Оставаться было нельзя.
Максим не стал ждать. Развернулся, схватил двух новичков за широкие лямки рюкзаков, рванул на себя. «Двигайся за мной!» хрипнул он, перекрывая гул. Первым протиснулся в расщелину, боком, сдирая ткань куртки об острые края. Тоннель шёл вниз, узкий, тесный, стены обжимали плечи, требуя ползти на животе. Он тащил ребят за собой, чувствуя, как пальцы скользят по мокрому льду, как дыхание вырывается короткими, рваными клубами. За спиной, в глубине пещеры, лёд начал таять стремительно. Вода хлынула потоком, смешиваясь с грязью, срывая со стен куски инея. Группа ползла около часа. Колени стирались до мяса, локти не гнулись от усталости, но тоннель постепенно расширялся, превращаясь в скользкий каменный жёлоб. Они спускались, цепляясь за выступы, сорвавшиеся камни катились в темноту, эхом разносясь по своду. Выход открылся внезапно. Холодный, чистый воздух ударил в лицо, сбивая дыхание. Ноги ступили на знакомую, утоптанную тропу, ведущую к базовому лагерю на отметке три тысячи метров. За спинами раздался глухой, тяжёлый грохот. Потолок тоннеля рухнул, отрезая путь назад, поднимая облако снежной пыли, которая медленно осела на склонах.
Рассвет окрасил небо в бледно-розовый оттенок. Палаточный городок уже стоял готовый к приёму. Медики в тёплых рукавицах уложили группу на раскладушки, снимали мокрые куртки, терли посиневшие конечности спиртом. Кожа горела, несмотря на термобельё. Обморожения первой степени, лёгкое переохлаждение. Максим сидел на корточках у входа в штабной тент, дожидаясь руководителя экспедиции. Он передал координаты, указал точное направление. Поисковая группа вернулась через два часа. Сняли маски, развели руками. Участок завален тоннами свежего снега и обломками фирна. Вход исчез. Невозможно обследовать. В журнале наблюдений появилась строчка: «Аномальное падение температуры в секторе пика. Маршрут закрыт». Бумага с печатью легла на стол. Максим встал, вышел наружу. Ветер стих. Вершина стояла неподвижно, покрытая ровным белым покровом. Он расстегнул куртку, вытащил старый компас, закрыл ладонью гравировку на крышке. Спрятал прибор обратно, застегнул молнию до подбородка. Холод пробирался сквозь ткань, ложился на кожу тяжёлой пеленой. Он повернулся к палаткам, шагнул вперёд, оставляя чёткие следы на мёрзлом грунте.