— Сёма, ты физкультурную форму в пакет положил? — крикнула Лада из прихожей, натягивая осенние ботинки.
Из комнаты выскочил взъерошенный первоклассник. В одной руке он держал надкусанный бутерброд, в другой — скомканные спортивные штаны.
— Забыл!
Лада тяжело выдохнула, забрала у сына штаны и принялась аккуратно складывать их на тумбе в прихожей.
— Давай быстрее. Нам еще Лёву в садик закинуть, а мне к десяти успеть на другой конец города. Бабушка вас вечером заберет.
Она бросила быстрый взгляд в зеркало над обувницей. Стянула русые волосы в тугой строгий хвост, провела пальцами по теням под глазами. Времени на макияж снова не осталось. Последние полгода, с тех пор как она собрала вещи Игната и выставила его за дверь их общей когда-то жизни, каждое утро напоминало забег на короткую дистанцию.
Снять двушку на окраине оказалось полбеды. Настоящая беда началась, когда нужно было в одиночку собирать двоих пацанов к учебному году, оплачивать коммуналку и растягивать зарплату администратора салона красоты от аванса до получки.
Но это было лучше, чем каждый вечер слушать, что она никто и звать ее никак.
Через час Лада уже сидела на жесткой деревянной скамье возле кабинета номер четыре в районном ЗАГСе. На коленях покоилась старенькая сумка. Внутри лежала копия решения суда месячной давности. Развели их без проблем, спорить было не о чем: квартира Игната добрачная, машина — тоже. Оставалось только получить гербовую бумагу, ставящую финальную точку.
— Долго они там копаются, — раздался недовольный голос над самым ухом.
Игнат появился как всегда — беззвучно и не вовремя. Он сунул руки в карманы потертой серой ветровки, звякнул там ключами и принялся мерить шагами узкий коридор.
— Обычная бюрократия. Вызовут, — будничным тоном ответила Лада.
Она не стала поднимать на него глаз, продолжая изучать облупившуюся краску плинтуса.
— Могли бы и побыстрее шевелиться. За наши же налоги сидят, — не унимался бывший муж.
Он остановился напротив нее. Навис, переминаясь с ноги на ногу.
— У Златы запись на маникюр через час, — добавил он с нажимом.
Игнат демонстративно посмотрел на экран телефона.
— Я обещал отвезти. Она ждать не любит.
— Поздравляю.
— И в ресторан потом. Отмечать мою долгожданную свободу.
Лада промолчала. За эти месяцы она научилась выстраивать глухую стену между собой и его словесными выпадами. Сначала, когда она только нашла его переписки с этой Златой и бронь гостиницы на объездной, было невыносимо больно. Потом — обидно за потраченные шесть лет. А теперь осталась только вязкая, серая усталость.
— Слушай, Ладка. Раз уж мы тут сидим, давай сразу проясним, — Игнат понизил голос, оглянувшись на дремавшую в конце коридора старушку.
Он сделал шаг ближе.
— Ты там у приставов особо губу не раскатывай.
Лада наконец подняла голову.
— Я и не раскатываю. Ты принес в суд справку с минималкой. Молодец, подсуетился.
— Вот и правильно, что понимаешь, — он победно вздернул подбородок, явно довольный собой.
Игнат победно ухмыльнулся.
— У меня официалка — сущие копейки. Сама знаешь, как у нас на фирме оформляют. Остальное в конверте. Так что алименты будешь получать по самому минимуму. Тридцать три процента от минималки. По закону. Всё честно.
— На собственных детей копейки кидать не стыдно? — спокойно спросила она.
Она поправила лямку сумки на коленях.
— Сёмке в школу форму зимнюю надо, Лёве — кроссовки. Растут же.
— А я не обязан твои хотелки спонсировать! — тут же вспылил Игнат.
Он быстро осекся, испуганно оглянулся на дверь кабинета и снова перешел на злой полушепот.
— Сама семью развалила! Сама на развод подала, гордую включила. Вот и тяни теперь.
— Мои хотелки? — Лада криво усмехнулась.
Она посмотрела бывшему мужу прямо в глаза.
— Зимняя куртка ребенку — это мои хотелки?
— Нормальная жена мужа прощает, — он сразу же отвел взгляд.
Игнат замялся на секунду, достал из кармана телефон, покрутил в руках, подбирая слова.
— Мужик оступился, с кем не бывает. А ты вещи мои выставила. Ну и сиди теперь одна в своей съемной халупе. Много ты на свою зарплату наснимаешь?
Он сунул телефон обратно в карман.
— Кому ты нужна с двумя прицепами?
Эту фразу Лада слышала последние года три при любой крупной ссоре. Фраза стала его любимым оружием. Недосолен суп, не поглажена рубашка к утру, младший снова принес из сада сопли — Игнат сразу бил по больному.
Он годами вбивал ей в голову, что в тридцать четыре года, с двумя мальчишками и без своего жилья, она — неликвид на рынке отношений. Что ни один нормальный мужик на нее не посмотрит.
И Лада верила. До того самого дня, пока не нашла те сообщения.
— Я как-нибудь сама разберусь, Игнат. Без твоих прогнозов, — отрезала она.
— Ну-ну. Посмотрим, как ты запоешь, когда за коммуналку платить прижмет, — фыркнул он.
Бывший муж запахнул ветровку плотнее.
— Златка вон шубу норковую просит. Говорит, не солидно на моей машине в пуховике ездить. Придется брать кредит. Так что в следующем месяце могу свои копейки и задержать. Войдешь в положение.
Лада только покачала головой. Непробиваемый человек. Ему искренне казалось, что он мстит ей за разрушенный комфорт.
В этот момент дверь кабинета приоткрылась. Выглянула женщина в очках с толстой оправой.
— Синицыны? Зайдите оба. Проверьте данные и распишитесь.
Через пятнадцать минут всё было кончено. Бордовые прямоугольники свидетельств о расторжении брака перекочевали в карманы. Штампы в паспорта Лада ставить отказалась — закон позволял, а лишний раз пачкать страницы не хотелось. Бумага отправилась в старенькую сумку.
Они вышли на широкое крыльцо ЗАГСа.
Осенний ветер гнал по серому асфальту жухлые листья и обрывки газет. Лада зябко поежилась, застегнула тонкую куртку до самого подбородка, спрятала руки в карманы.
— Ну что, свободная женщина? — Игнат прикурил сигарету, щурясь от ветра.
Он выпустил струю дыма.
— Куда теперь? На метро поплетешься?
— Нет.
— Автобус ждать будешь? Смотри, промерзнешь.
Он окинул её пренебрежительным взглядом.
— Остановка далеко, а ты в своей куртенке легкой. Я б тебя подбросил, да мне в другую сторону. К Златуне.
— Не утруждайся. За мной приедут.
Игнат громко фыркнул. Выпустил струю едкого дыма прямо по ветру, едва не попав Ладе в лицо.
— Ого! Мамка твоя такси эконом-класса оплатила? На последние пенсионные решили шикануть по случаю праздника?
Лада достала мобильный. Экран мигнул. Короткое сообщение: «Подъезжаю. Выходи». Она убрала телефон обратно.
— Чего молчишь? — не унимался бывший муж.
Ему явно не хватало её эмоций. Он бесился. Ему нужна была ее растерянность. Истерика. Просьба о помощи. Чтобы она поняла, кого потеряла, и пожалела о своем решении уйти в никуда.
— Игнат, иди к своей Злате. Ты же опаздываешь.
— Успею, — процедил он сквозь зубы.
Он скрестил руки на груди.
— Я хочу посмотреть, как независимая бизнесвумен в переполненную маршрутку полезет. Много в твоей парикмахерской платят? На макароны по акции хватает?
— Хватает. И мальчишкам на фрукты тоже.
— Да ладно заливать. Я же знаю, что ты каждую копейку считаешь.
В этот момент к тротуару, шурша широкими шинами, плавно подкатил огромный черный внедорожник.
Машина была хищной, вымытой до зеркального блеска, с хромированными решетками и наглухо тонированными задними стеклами. Глухо, мощно зарычал трехлитровый двигатель. Внедорожник остановился прямо напротив крыльца, перекрыв Игнату вид на проезжую часть.
Бывший муж даже курить перестал. Замер, забыв поднести сигарету ко рту.
— Ничего себе сарай, — он проводил машину оценивающим взглядом.
Игнат присвистнул.
— Новый совсем. Стоит как самолет, не меньше.
— Наверное.
— Да за такую всю жизнь горбатиться и не расплатишься. Лет десять одни кредиты тянуть, не жрамши. У нас директор филиала на похожей ездит. Бандюга какой-то припарковался, не иначе.
Дверь со стороны водителя открылась.
На асфальт ступил высокий мужчина. Ему было чуть за сорок. В дорогом темно-синем пальто идеального кроя, со строгим лицом и легкой благородной сединой на висках.
Герман.
Они познакомились два месяца назад. Случайно. Он привел стричься своего племянника в салон, где Лада работала на ресепшене. Мальчишка капризничал, Лада угостила его конфетой, разговорилась с дядей. Слово за слово. Потом был кофе после смены. Потом долгие прогулки в парке, пока дети были у мамы.
Герман не задавал лишних вопросов о прошлом. Он не жаловался на жизнь. Он просто брал и решал проблемы.
Мужчина неторопливо обошел массивный капот и направился прямо к крыльцу.
Игнат инстинктивно сделал шаг назад, уступая дорогу. Герман выглядел как человек, с которым лучше не спорить из-за парковочного места. Ни у ЗАГСа, ни где-либо еще. От него веяло той спокойной, уверенной силой, которая не нуждается в повышении голоса.
— Привет, — Герман подошел к Ладе, полностью игнорируя стоявшего рядом щуплого мужчину в серой ветровке.
— Привет. Заждалась уже.
— Пробки на кольце дикие. Авария в левом ряду. Замерзла?
— Немного. Ветер ледяной.
Герман стянул свой плотный кашемировый шарф. Заботливо, привычным жестом накинул ей на шею, поправил концы.
— Поехали. Я столик заказал в том мясном ресторане на набережной. Отметим твою свободу.
— Поехали. Я голодная как волк.
Игнат не двигался. Пепел с забытой сигареты обломился и упал прямо на воротник его куртки. Он переводил остекленевший взгляд с дорогого пальто Германа на Ладу и обратно.
— Ладка... это кто вообще? — выдавил он наконец.
Его голос дал предательского петуха.
Герман медленно повернул голову. Смерил Игната долгим взглядом сверху вниз. Без злобы. Без вызова. Просто как досадную помеху на пути к машине.
— А это кто? — спокойно спросил Герман у Лады.
— Это Игнат. Бывший муж.
— Понятно.
Герман не стал ни здороваться, ни выяснять отношения, ни подавать руки. Он просто взял Ладу за локоть и повел к внедорожнику.
— Эй, подожди! — Игнат дернулся следом, бросив окурок прямо на ступени.
Он попытался преградить им путь.
— Лада, ты куда? С кем?! Что за мужик?!
Она остановилась у открытой пассажирской двери. Обернулась.
— Домой, Игнат. Домой.
— У тебя же дети! — вдруг выкрикнул он свой последний аргумент на весь тротуар, словно вспомнив о своем главном козыре.
Бывший муж сделал нервный шаг вперед.
— Сёма! Лёва! Куда ты собралась с каким-то хахалем?! Ты мать вообще или кто?!
Герман остановился. Чуть нахмурился.
— Мальчишки у моей мамы на даче, — бросил он через плечо, даже не повышая голоса.
Герман придержал для Лады дверь машины.
— Накормлены домашними сырниками и играют в приставку. Еще вопросы по воспитанию есть?
Вопросов у Игната не было. Он открывал и закрывал рот, хватая холодный воздух.
Герман помог Ладе сесть на светлое кожаное сиденье. В просторном салоне пахло дорогим древесным парфюмом и теплом. Дверь захлопнулась с глухим, солидным звуком, отсекая шум улицы.
Внедорожник плавно отъехал от тротуара, мигнув поворотником.
Лада посмотрела в боковое зеркало. Игнат так и остался стоять на крыльце один. Он сутулился, кутаясь в свою тонкую куртку от осеннего ветра, и смотрел вслед уезжающей машине.
Прошло три месяца.
Игнат продолжал жить со Златой. Норковую шубу он ей так и не купил, из-за чего скандалы в их съемной квартире вспыхивали стабильно раз в неделю. Злата всё чаще грозилась уйти к кому-то более перспективному. Свои копеечные алименты с официальной минималки Игнат переводил исправно, день в день, считая, что выполняет отцовский долг на сто процентов.
Лада окончательно переехала в дом к Герману. Сёма пошел в новую гимназию поближе к их району, а Лёва записался на хоккейную секцию. Герман каждые выходные лично возил его на утренние тренировки и подолгу стоял у бортика, наблюдая за игрой.
Иногда, выпив пива после работы, Игнат тайком заходил на страницу бывшей жены в социальных сетях.
Он смотрел на свежие фотографии с загородной базы отдыха. На Ладу в красивом вечернем платье. На улыбающихся сыновей, которые держали за руки высокого мужчину с легкой сединой на висках.
Смотрел, злился на весь мир и никак не мог понять одну вещь.
Ведь кому она нужна с двумя прицепами?
