— Я теперь собственник, а ты отдыхай.
Римма дернула ручку пластиковой двери.
Заперто. Внутри ее же собственной оптовой базы стройматериалов горел свет. За матовым стеклом мелькали чужие тени. На часах было восемь утра — время, когда обычно уже вовсю шла отгрузка утренним бригадам. Но двор был пуст.
— Игнат, открывай. Не смешно.
Она постучала костяшками пальцев по стеклу. Щелкнул замок.
Сын стоял на пороге в новеньком пальто песочного цвета. Глянцевый, гладко выбритый, пахнущий дорогим парфюмом. В руках он демонстративно крутил тяжелую связку ключей. Те самые, от главного ангара с утеплителем.
— Ма, ты чего приехала?
— На работу приехала. Вчера фура с кровельным железом пришла, накладные надо проверить. Бригада Михалыча ждет отгрузку через час.
Она попыталась шагнуть внутрь, но Игнат загородил проход плечом.
— Я сам проверю.
Римма поправила очки на цепочке. Взглянула на сына снизу вверх.
— Мальчик мой, ты накладную от счета-фактуры не отличишь. Пусти. Там три позиции по браку нужно оформить, иначе мы деньги потеряем. Поставщик упертый.
— Устарело это всё, ма.
Сын снисходительно скривил губы.
— Твои методы устарели. Этот твой засаленный блокнот с телефонами прорабов — прошлый век. Я нанял нормальных аудиторов.
— Каких еще аудиторов?
— Из столичного агентства. Дорогущие, но оно того стоит. Они нам внедрят новые стандарты эффективности. Оцифруют базу, настроят воронку продаж.
Римма сузила глаза.
— Ты им мою клиентскую базу слил?
— Я оптимизирую процессы.
Игнат сунул связку ключей в глубокий карман пальто.
— Короче. Документы на фирму мы с тобой месяц назад у нотариуса переоформили?
— Переоформили.
— Ну вот. Я теперь единственный собственник. Сто процентов доли мои. Учредитель и генеральный директор в одном лице. А ты отдыхай. Пенсия у тебя хорошая, дача есть. Воздухом дыши.
— Ты мне вход на мою же базу закрываешь?
— Это моя база теперь.
Он достал из кармана дорогой смартфон с надкушенным яблоком на крышке.
— И номер рабочий я на себя перевел. Симку твою старую заблокировал еще вчера вечером.
Римма почувствовала, как под пальто холодеет спина.
— Зачем?
— Чтобы клиенты напрямую на меня выходили. Без твоего колхозного сервиса с чаепитиями в подсобке и скидками по дружбе. Ты больше не нужна. У меня свои методы управления.
— Цирк, — будничным тоном припечатала Римма.
Она развернулась и пошла по подмерзшему асфальту к своей немолодой машине.
— И не приезжай сюда больше! — крикнул Игнат в спину. — Я сам справлюсь! Без нянек!
Она не обернулась.
Двадцать лет Римма тащила эту оптовую базу крепежа и стройматериалов. Начинала в нулевых с холодного железного контейнера на строительном рынке. Сама таскала коробки с саморезами. Выучила сына в платной гимназии. Купила ему просторную квартиру в новом районе.
Месяц назад Игнат завел песню про налоги и современный подход. Мол, на него открыть новое юрлицо выгоднее, гранты можно получить от государства на развитие малого бизнеса. Римма поверила. Оформила всё на единственного сына. Хотела дать дорогу молодым. Дала.
Через неделю зазвонил домашний телефон.
Римма в этот момент перебирала семена помидоров на кухне своей дачи. Привыкала к деревенской тишине.
— Римма Сергеевна, я заявление на стол положила.
Звонила Снежана, старший кассир базы. Голос у девчонки дрожал, на фоне слышался какой-то грохот.
— Что случилось, Снежа?
— Ваш Игнат Николаевич грузчиков уволил.
Римма отложила пакетик с семенами на клеенку.
— Всех троих? И Петровича? Он же там каждую коробку с закрытыми глазами находил.
— Ага. Сказал, что они слишком много получают. Что у них показатели эффективности низкие.
— Какие еще показатели у грузчиков?
— Вот и Петрович так спросил. Сказал, что он эти коробки горбом таскает, а не эффективностью. А Игнат Николаевич заявил, что нанял студентов по объявлению в интернете. Оплата почасовая, выйдет дешевле.
— И как студенты? Справляются?
Снежана громко шмыгнула носом прямо в трубку.
— Студенты вчера уронили поддон с дорогой краской. Финская эмаль, белая. Тридцать банок в минус, весь двор залит. Они испугались и разбежались. Даже за куртками в бытовку не вернулись.
Римма потерла переносицу.
— А Игнат что?
— А он себе кофемашину дорогущую в кабинет заказал! Сказал, что это издержки оптимизации. А стоимость краски вычел у меня из зарплаты!
— Как это у тебя? Ты кассир, а не кладовщик. Ты за кассовый аппарат отвечаешь, а не за двор.
— Он сказал, что мы теперь все материально ответственные за единый результат. Я ему ключи от сейфа на стол швырнула и ушла. Римма Сергеевна, спасайте базу!
— Это незаконно, Снежа. Можешь смело в трудовую инспекцию идти, они его быстро на место поставят.
— Да бог с ними, с деньгами. Я другую работу найду. Он там цены поднял на двадцать процентов на весь крепеж. Постоянные клиенты плюются, разворачиваются и уезжают на строительный рынок. Римма Сергеевна, там балаган!
— Меня это больше не касается, Снежана. Я на пенсии.
Римма положила трубку на базу.
Заварила растворимый кофе в старой кружке. Никакой паники не было. Только горькое, отчетливое понимание: маховик запущен. Сын ломал систему, которую она выстраивала годами, опираясь на доверие и личные связи.
Еще через три недели телефон зазвонил снова.
На экране высветился номер Семёныча — главного поставщика металлопроката в их регионе. Мужик он был суровый, слов на ветер не бросал.
— Римма, я не понял юмора.
Семёныч начал басовито, без лишних предисловий.
— Здравствуй, Семён.
— Мне твой деятель звонит. Игнат этот твой.
— Он теперь собственник, Семёныч. Привыкай. Генеральный директор.
В трубке послышалось тяжелое сопение.
— Он мне заявляет, что я должен ему скидку дать огромную. За бренд! Какой бренд, Римма? У вас три дырявых ангара на объездной трассе!
— Мальчик учился на бизнес-курсах. У него стратегия развития.
— Я ему сказал, что стратегия — это, конечно, хорошо. Но фуру с профилем я разворачиваю прямо сейчас. Мои водители уже на трассе тормознули.
Римма подошла к окну. За стеклом качались голые ветки яблони.
— Почему?
— Потому что он требует отсрочку платежа на три месяца. По корпоративному стандарту, говорит, мы теперь так работаем со всеми контрагентами.
— И что ты ему ответил?
— Римма, я тебе отгружал в долг, потому что мы с тобой с двухтысячного года работаем. Под твое честное слово. Потому что я знаю: если ты сказала, что деньги в пятницу вечером, значит в пятницу они будут лежать на счету. А этот щегол мне кто?
— Никто.
— Вот именно. Отсрочек больше не будет. Утром деньги — вечером стулья. Передай своему стратегу.
— Сам передай. У меня с ним связи нет. Он мой номер заблокировал.
— Да ты шутишь!
— Абсолютно серьезно. Оптимизация процессов. Личные связи вредят бизнесу.
В трубке повисло тяжелое молчание. Семёныч длинно выругался себе под нос.
— Значит так, Римма. Пока ты там у руля не встанешь, ни одного гвоздя моя контора вам не отгрузит. Бывай.
К середине лета Римма окончательно перебралась на дачу. Полола грядки, подвязывала рассаду. Соседки по участку удивлялись, что вечно занятая железная женщина вдруг занялась огородом. Римма отшучивалась, ссылаясь на давление и возраст.
Гром грянул в августе.
Римма поливала кусты смородины, когда у калитки резко затормозила машина. Тот самый дорогой внедорожник Игната. Только теперь он был покрыт толстым слоем серой дорожной пыли, а на бампере виднелась свежая царапина.
Игнат выскочил из салона, забыв захлопнуть дверь.
Песочное пальто исчезло, сменившись мятой футболкой не первой свежести. Под глазами залегли темные круги. Лицо осунулось, щеки ввалились.
— Ма!
Римма спокойно поставила зеленую лейку на землю. Отряхнула руки от прилипшей земли.
— Здравствуй, сынок. Чего приехал? Устал отдыхать?
Игнат бросился к калитке, затряс деревянную створку.
— Ма, звони Семёнову! Срочно!
— Зачем?
— У меня кассовый разрыв. Налоговая счета заблокировала подчистую! Налоги прилетели за прошлый квартал, там круглая сумма. Нам платить нечем!
— А твои столичные аудиторы? Они же должны были эффективность настроить.
Игнат зло пнул доску забора кроссовком.
— Мошенники они! Выкачали деньги за консультации, составили какие-то пустые таблицы с графиками и пропали. Трубки не берут. Договор был составлен так, что они оказывали информационные услуги и ни за что не отвечают!
Римма достала из кармана фартука старое полотенце, неспешно вытерла пальцы.
— Бывает. Издержки оптимизации.
— Ма, не издевайся!
Игнат вцепился в забор так, что побелели пальцы.
— Поставщики в суд подают один за другим. На складе мышь повесилась. Клиентов нет, все старые ушли к конкурентам на рынок, а новые не идут из-за цен. Звони Семёнову, пусть фуру в долг даст! Я ее перепродам быстро по дешевке, мы перекроемся перед налоговой!
Он вытащил из кармана ту самую тяжелую связку ключей. Протянул ей через забор.
— На, держи. Забирай ключи от ангаров. Возвращайся.
Римма посмотрела на звенящий металл. Взгляд ее оставался холодным.
— Мальчик мой, зачем мне ключи от пустых ангаров с миллионными долгами?
— Это и твой бизнес тоже! Двадцать лет своей жизни коту под хвост пустишь?!
Игнат сорвался на хриплый крик. Лицо его пошло красными пятнами от бессилия.
— Мой бизнес закончился в тот день, когда ты сменил замки на дверях, — отрезала Римма.
Она привычным жестом поправила очки на цепочке.
— Ты просил не лезть в твои методы. Я не лезу. Ты велел мне отдыхать. Я отдыхаю. У меня, вон, помидоры поспели, закрывать на зиму надо.
— Да я же без штанов останусь! Фирму обанкротят! У меня квартиру заберут за долги!
— Устроишься грузчиком, — будничным тоном припечатала мать. — Говорят, у тебя там вакансии освободились. Студенты же сбежали.
Римма повернулась спиной к калитке. Подняла зеленую лейку.
— Ма! Ма, стой! Я же твой сын!
Она не обернулась. Вода ровной струей полилась под корни молодого куста. Ничего не изменилось. Солнце так же пекло, помидоры так же требовали влаги. Только телефон в кармане больше не разрывался от звонков клиентов. Отдыхать Римме неожиданно понравилось.
