— Ольга, ты меня слышишь? — интонация свекрови в трубке привычно высокомерна. — Рассольник надо варить исключительно на втором бульоне. Никак по-другому. И огурцы отдельно тушишь, с перцем. А то у тебя в прошлый раз вышла мутная каша. Дениска даже ложку не поднес.
Я закатываю глаза, радуясь, что родительница мужа этого не зрит. Дениска. Моему супругу пятьдесят два года, он известный кардиолог, а его всё еще кличут Дениской. И переживают, покушал ли он супчик.
— Благодарю, Алла Борисовна. Обязательно приму к сведению. Никаких больше мутных каш.
На том конце провода — недовольное молчание. Свекровь не жалует мои остроты. Вообще, ей не нравится всё, что связано со мной: мой рассольник, мои глаза (чересчур зеленые, почти болотные), мою карьеру (оставила ради Дениса, хоть периодически жалею), мою бездетность (не вышло у нас с наследниками).
Эти уроки кулинарии я выслушиваю фактически каждый день. Поэтому ни сил, ни охоты их конспектировать уже не осталось. Я и так едва тащу два пакета с продуктами из гипермаркета. А тут свекровь — уже сорок минут вещает на ухо.
— Тебе бы всё хихикать, а вот Дениска привык к полноценной еде. Мужчина пашет с утра до вечера, спасает сердечники, а дома — вареная свекла в воде. Это питание, по-твоему? Ольга, ты у нас особа с гонором. Но дама обязана быть податливой. Особенно с такими мужчинами, как мой Дениска.
Открываю дверь в апартаменты, телефон всё ещё прилип к уху. Кидаю туфли, мыча в динамик что-то наподобие: «Угу-гу, да-да».
И вдруг — замираю на месте.
Из спальни слышен женский тембр. Низкий, воркующий.
Громкий шепот моего мужа.
Я стою, будто статуя. Ноги не шевелятся. В одной руке — мобильник, в другой — ключи, которые с лязгом падают на пол. Только вот в пылу страсти никто не слышит этого грохота.
— Ольга? Чего притихла? — свекровь явно выходит из себя. — Ты поняла, что лук нужно жарить на самом медленном огне? Иначе невкусно. Вот мой рассольник всегда получается пальчики оближешь. Дениска его обожает.
Я медленно выдыхаю. Голос свекрови приводит в чувство. Выбивает меня из оцепенения.
— Алла Борисовна, тут такое дело. Ваш Дениска, кажется, мне рога ставит.
— Ты что сказала?
— И еще. — спокойно добавляю. — Вы делаете отвратительный рассольник. Просто тухлятина.
А затем нажимаю на отбой.
Так стартует мой вторник.
Наверное, я давно подспудно догадывалась, что муж может мне изменить. Ну, не всегда, безусловно. Но последние три года — точно.
Денис — кардиолог с регалиями, уважаемый, к нему лист ожидания на полгода вперед. У него под рукой постоянно крутятся молодые медсестры, которые глядят на него с немым обожанием.
Он видный, осанистый, в нем чувствуется кавказская кровь. Годы сделали его лишь привлекательнее.
А я... Ну, что я? Мне сорок шесть лет. Уже не безупречная внешность, не такая молодая кожа, как раньше. Я слежу за собой, хожу в фитнес — но всё равно. Возраст берет свое.
Денис постоянно задерживался в клинике. Ну а как иначе? Операция может идти час, а может и сутки. Но он божился, что любит лишь меня. Что все эти девушки возле него — просто антураж, фоновый шум, не больше. А я искренне верила, хоть внутри иногда и шевелился червячок: «А вдруг... а если...»
И вот. Сейчас я стою в коридоре и очень отчетливо слышу, кого и как он на самом деле предпочитает.
Я слышу, как надрывается Денискин телефон. Он не берет, занятый ответственным процессом.
Ну разумеется. Куда ж тут оторвешься. «Операция» в самом соку.
Телефон Дениса трезвонит опять. Это наверняка его мама. Алла Борисовна не терпит, когда её игнорируют.
— Минуту, — бросает он (ой, какая учтивая пауза) и отвечает на вызов. — Да, мам, что-то срочное? У меня ответственная операция.
Да-да. Операция. Тут пациентка на постели, так ей плохо.
Я мысленно усмехаюсь и иду в направлении кухни.
— В смысле, я изменяю Ольге? — Его голос резко взлетает. — В смысле, она сама тебе заявила?! В смысле, она твой рассольник разнесла?!
Включаю чайник. Расставляю чашки на столе. Три штуки. А что. Я же воспитанная девушка. Что, не угощу гостью чаем с плюшками? Она же намучилась. Перетрудилась. Упахалась там вся.
Денис появляется в прихожей и тут замечает меня. Взлохмаченный. Он пытается спешно натянуть джинсы.
— Ольга?! — у него глаза, как у пациента, которому только что объявили, что аппендицит будут резать без наркоза.
Денис стремительно белеет. За ним — недовольная тень в коротком халатике. В моем халатике! Между прочим, мне он почти до колен, а вот долговязой гостье явно коротковат. Едва бедра закрывает.
Я медленно поднимаю взгляд.
— Надя...
Морщусь, признавая племянницу.
Чайник закипает со свистом.
Надя, впрочем, смотрит совсем не виновато. Скорее — как будто собирается спорить на рынке за огурцы. Вид боевой, губки бантиком.
Денис шагает ко мне.
— Ольга, послушай, я…
Он явно пытается состряпать какую-то избитую фразу, но я поднимаю ладонь.
— Только, пожалуйста, не надо про «случайность» и «всё не так, как выглядит».
— Теть Оль... — начинает Надя, запахивая халат. — Вы только маме не звоните.
Вот это поворот.
Если честно, когда моя сестра, Света, попросила пристроить Надю, я очень обрадовалась. Как-никак своя кровь. С удовольствием помогу! Тем более у Надьки образование подходящее. Медсестра. Дальше учиться она отказалась наотрез, заявила, что врачом себя не представляет.
Мы еще с сестрой подумали: может, сейчас глянет на докторов в престижной больнице — и передумает.
Денис, само собой, закатил глаза — он не любит, когда в его больницу «впихивают» знакомых, — но в итоге устроил её на полставки в кардиологию.
Да уж. Если бы я знала, чем обернется моя доброта.
Сейчас мне даже смотреть на них тошно. Мерзко. Я пока держу эмоции в кулаке, но дрожь уже расходится по телу. Это только кажется, что мне все равно.
Разумеется, нет.
Но я не позволю себе ослабеть перед муженьком и его юной пассией.
— Оль, давай обсудим, — просит Денис.
— О чем? — кривлю губы. — Здесь болтать не о чем. Я подам на развод, а дальше делай что пожелаешь.
Мой благоверный резко выпрямляется, словно не ждал, что я произнесу это в голос.
— Да ты что? Ольга, погоди. Не руби сплеча.
— Теть Оль...
— А что такого? Да ты не переживай. Детей у нас нет, разведут шустро. Хату поделим пополам. Машины — тоже. Совместное имущество и всё такое. Будете с Надей наживать всё заново. Прекрасно же, правда?
Я усмехаюсь, заметив, как в глазах моего мужа возникает паника. Он по натуре прижимист. Не скупердяй, но квартиры-машины так просто отдавать не намерен. Он явно сейчас прикинул в голове сумму, которую придется мне отрезать при разводе.
Ну а что? Да, я не пахала последние шесть лет, но в семейный очаг вкладывалась не меньше Дениса. Более того, я свою карьеру загубила по его настоянию.
«Я хочу, чтобы меня вечером встречал ужин из четырех блюд, а не загнанная супруга», — признался он однажды.
Я подумала-подумала и ушла. Своей работе достигла потолка, так что особо не горевала. Быть хранительницей очага меня полностью устраивало. В тот момент.
Потом, естественно, готовка с уборкой знатно доконали. Но первый год я балдела от того, что не надо никуда вставать спозаранку и ни перед кем отчитываться.
Ну и в любом случае. Из-за мужа лишилась стабильного дохода — так что «голой» не уйду.
— Ольга, я тебя обожаю, пойми! Это… это просто глупость! Безумие! Помрачение! — и он, совершенно неожиданно, плюхается на колени. — Только ты! Всегда была лишь ты! Эта... ситуация — просто нелепица!
Надя по-детски обиженно хмурит лоб. Действительно. Это ж она жертва. Так старалась, там ублажала — а Дениска не оценил. Бедняжка. Мне ее почти жаль.
Ну-ну.
Я смотрю на Дениса сверху вниз. Он еще несколько мгновений стоит на коленях. Но когда я не кидаюсь его утешать, не подаю салфетку, не опускаюсь рядом — что-то в нем ломается.
Он встает.
Медленно.
И вдруг — передо мной как будто чужой человек. Лицо каменеет.
— Ну и проваливай, — говорит он сипло. — Думаешь, тебе поверят в суде? Я — кардиолог. Уважаемая личность. А ты? Бездетная. Холодная. Если бы ты была порядочной женой, я бы никогда...
— Замолчи, — выдыхаю, чувствуя, как в горле поднимается дурнота.
Будто весь мой брак — гнилое яблоко, которое я сжимала в кулаке, пока оно не разлетелось в труху.
Я хватаю сумку, ключи, мобильник — всё на автопилоте — и вылетаю из квартиры.
— Ты подаешь на развод? Ха! Сделай милость! — несется мне в спину. — Выйдешь из этого брака без гроша! Ольга, заруби себе на носу!
Две недели спустя я сижу в кафе с адвокатом. Пьем зеленый чай. Я спокойна, как удав. Свекровь уже обрыла весь интернет компроматом, но у меня есть кое-что получше: запись с домашней камеры — спасибо, что Витенька забыл про сигнализацию. Денис рисует мне регулярные переводы на карту. Вера уволена из клиники. А я? А я подаю на раздел и отрываю себе половину. И даже больше. Потому что его адвокат уже начал заикаться о мировом соглашении. Жизнь, знаете ли, удивительная штука. Иногда, чтобы начать дышать на полную грудь, достаточно просто вовремя выкинуть мусор. И не оглядываться.