Дети — лучшие детекторы лжи. Они чувствуют фальшь за версту. Я боялась, что Алиса меня отторгнет. Но она сделала нечто удивительное — она протянула мне руку. И в этот момент я поняла: я нужна не только ей. Я нужна им обоим.
В девять вечера я стояла у дверей особняка с розовым чемоданчиком в руке.
Не тем, старым, потрёпанным, с которым ходила по вызовам в неблагополучные семьи. А новым — Татьяна подарила на прошлый день рождения. Ярко-розовый, с наклейками в виде сердечек и улыбающихся эмодзи.
Детям нравится.
Маленькие пациенты всегда сначала оценивают чемоданчик. Если он страшный — будут бояться. Если красивый — доверят и градусник, и укол.
— Марина Сергеевна? — Антон открыл дверь раньше, чем я успела позвонить. — Проходите. Алиса вас ждёт.
— Ждёт? — удивилась я. — Она знает, что я приду?
— Андрей Сергеевич сказал, что придёт добрая тётя-доктор, — Антон улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Она весь день спрашивала, когда вы будете.
Значит, он рассказал ей обо мне.
Почему-то от этой мысли стало тепло. Не на работе, где ты просто «врач из триста седьмого кабинета». А здесь, где ты — «добрая тётя».
— Алиса наверху? — спросила я.
— В своей комнате. Андрей Сергеевич с ней.
Я поднялась на второй этаж.
Дверь в розовую спальню была приоткрыта. Я постучала.
— Войдите, — раздался голос Андрея.
Я толкнула дверь и замерла.
Он сидел на полу посреди комнаты, окружённый мягкими игрушками, и держал в руках плюшевого единорога за хвост. Рядом с ним сидела маленькая девочка в пижаме с котиками.
Андрей Морев, миллиардер, владелец IT-корпорации, холодный циник — на полу, с игрушками, с растерянным видом человека, который пытается, но не очень понимает, как это делается.
— Дядя плохо играет, — сказала Алиса, поднимая на меня большие карие глаза. — Он думает, что единороги летают.
— А они разве не летают? — спросила я, присаживаясь на корточки.
— Нет, — серьёзно ответила девочка. — У них крыльев нет. Это пегасы летают.
Я не сдержала улыбки.
— Ты очень умная. Меня зовут Марина. Я тётя-доктор. Твой дядя сказал, что тебе нужна помощь.
— Мне не больно, — настороженно сказала Алиса, отодвигаясь ближе к Андрею. — Я не хочу укол.
— А кто говорит про уколы? — я открыла розовый чемоданчик. — Смотри, что у меня есть.
2. Игра в доктора
В чемоданчике лежали не только медицинские инструменты.
Я готовилась специально. Купила в детском магазине набор юного доктора — игрушечный, с пластмассовым стетоскопом, шприцем без иглы и смешными наклейками.
— Это что? — Алиса подползла ближе, забыв о страхе.
— Это волшебный чемоданчик, — сказала я заговорщическим шёпотом. — Здесь есть всё, чтобы лечить игрушки. Хочешь, я научу тебя быть доктором?
— А можно?
— Только если ты сначала позволишь мне себя послушать.
Девочка подумала секунду.
— А больно не будет?
— Обещаю.
Алиса подошла ко мне. Серьёзная, сосредоточенная, сжимающая в руке ухо плюшевого зайца.
Я достала стетоскоп — настоящий, детский, с маленькой мембраной. Прогрела её в руках, чтобы металл не был холодным.
— Подыши, как мишка, — сказала я. — Глубоко-глубоко.
Алиса послушно вдохнула. Я слушала лёгкие. Чисто. Хорошо.
— А теперь повернись, как зайчик.
Я проверила сердце. Ритм ровный. Отлично.
— Ты здорова, — объявила я. — Но раз ты теперь доктор, ты должна научиться лечить своих пациентов.
Я протянула ей игрушечный стетоскоп.
Алиса надела его на шею с такой гордостью, будто получила Нобелевскую премию.
— Так, — она подошла к Андрею и приставила пластмассовую трубочку к его груди. — Дядя, дыши.
Андрей посмотрел на меня поверх головы девочки.
В его глазах я увидела благодарность. Такую сильную, что у меня защемило сердце.
— У дяди всё хорошо, — вынесла вердикт Алиса. — А вот зайцу плохо.
Она взяла плюшевого зайца, посадила его на ковёр и начала старательно прижимать к его животу игрушечный градусник.
— Что у него? — спросила я.
— Он съел много конфет, и у него болит живот, — грустно сказала Алиса. — Как у мамы.
Я замерла.
Как у мамы.
Андрей тоже замер. Я видела, как напряглись его плечи.
— А что случилось с мамой? — мягко спросила я.
— Мама улетела на небо, — просто ответила Алиса. — Она там, где звёзды.
Я почувствовала, как к горлу подступает ком.
— Твоя мама была очень храброй, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — И она очень любила тебя.
— Я знаю, — Алиса кивнула и снова взялась за зайца. — Дядя говорит, что она смотрит на меня оттуда и радуется, когда я не плачу.
Я подняла глаза на Андрея.
Он смотрел на Алису с такой болью и любовью, что у меня перехватило дыхание.
Вот оно. Вот что скрывается за холодностью.
Он сам учит её не плакать. Потому что боится, что если она заплачет, он тоже не сдержится.
3. Разговор взрослых
Через час Алиса уснула.
Я укрыла её одеялом, поправила балдахин, выключила ночник.
Мы вышли в коридор, и Андрей закрыл дверь.
— Спасибо, — сказал он тихо. — Я не знал, как подойти к ней. Она боялась всех, кто приходил раньше.
— Врачей?
— Людей. После смерти родителей она замкнулась. Я думал, психолог поможет. Но нет.
— Ей нужно время, — сказала я. — И доверие. Не настаивайте. Просто будьте рядом.
— Я стараюсь.
— Я вижу.
Мы помолчали. Стояли в полутьме коридора, и я вдруг осознала, как близко он находится.
— Марина, — сказал Андрей, и в его голосе не было привычной стали. — Останься на ужин.
— Я не могу каждый день…
— Не каждый день. Сегодня. Пожалуйста.
Это «пожалуйста» сломало все мои барьеры.
— Хорошо, — сказала я. — Но сегодня я буду есть за двоих. У меня был тяжёлый день.
— Какой?
— Я лечила мальчика, который боялся уколов так сильно, что выпрыгнул в окно.
— В окно? — Андрей изумлённо поднял бровь.
— Первый этаж. Только ушибся. Но переполоху было — на всю поликлинику.
Андрей рассмеялся. Тихо, тепло, почти по-домашнему.
— А что вы сделали?
— Сказала, что если он будет бояться, то я вызову монстра из чемоданчика. И показала старую куклу-бибабо, которую храню для таких случаев.
— И он поверил?
— Он засмеялся и забыл про страх. Укол сделали под смех.
Мы пошли вниз.
И я поймала себя на мысли, что мне хорошо. Просто идти рядом с ним и рассказывать о работе. Без надрыва, без игры, без попыток казаться лучше, чем я есть.
— А ты всегда была врачом? — спросил Андрей, когда мы спустились в столовую.
— Не всегда. В детстве я хотела быть космонавтом.
— И что случилось?
— Я испугалась высоты, — я усмехнулась. — А потом заболела пневмонией, и меня вылечила одна замечательная женщина. Она была педиатром. Я решила стать как она.
— И стала?
— Не знаю, — честно сказала я. — Иногда мне кажется, что я могла бы сделать больше. Спасти больше детей. Но ресурсы поликлиники ограничены.
— Ты могла бы работать в частной клинике, — заметил Андрей.
— Могла бы. Но там лечат детей богатых родителей. А я хочу помогать всем. Даже тем, у кого нет денег на платную медицину.
Он посмотрел на меня долгим взглядом.
— Ты удивительная, Марина Туманова.
— Я обычная, — ответила я. — Просто люблю свою работу.
— И это делает тебя необычной.
Я не знала, что ответить.
Поэтому просто улыбнулась.
4. Новая договорённость
Ужин прошёл спокойно.
Мы говорили о книгах. Оказалось, Андрей читает фантастику — старую, советскую, ту, что заставляла мечтать.
— «Туманность Андромеды» Ефремова, — сказал он. — В детстве я думал, что вселенная населена добрыми цивилизациями. А вырос — понял, что люди мало изменились.
— Вы пессимист.
— Реалист.
— Нет, — я покачала головой. — Реалист видит мир таким, какой он есть, но не теряет надежды. А вы её потеряли.
— Откуда вы знаете?
— По глазам.
Он замолчал.
Я испугалась, что перегнула палку. Но Андрей вдруг сказал:
— А вы можете научить меня надеяться?
— Не я, — ответила я, глядя на него. — Алиса. Посмотрите на неё. Она потеряла родителей, но верит, что мама смотрит на неё со звёзд. Она надеется. И вы сможете.
— С вами легче, — тихо сказал Андрей. — Вы приносите… свет, что ли. В этот дом всегда приходили люди с холодом. А вы — нет.
— Я просто врач.
— Вы — мой врач. И её. Это официально?
— Если вы официально предложите, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Андрей протянул руку через стол.
— Марина Туманова, я прошу вас стать семейным врачом Алисы Моревой и, по совместительству, моим… постоянным гостем на ужин. Ваши условия?
Я взяла его руку.
Пальцы у него были тёплые. Сильные. И очень осторожные, словно он боялся сделать мне больно.
— Условие первое: никаких намёков на наш первый вечер. Я врач, а не девушка по вызову.
— Принято.
— Условие второе: я прихожу, когда могу, а не по первому требованию. У меня есть другие пациенты.
— Принято.
— Условие третье, — я запнулась. — Вы перестаёте называть меня на «вы». Я не люблю официальность за ужином.
Андрей улыбнулся.
— Хорошо. Марина.
Моё имя в его устах прозвучало иначе. Не так, как произносили его коллеги или Татьяна. Глубже. Теплее.
— И последнее, — добавила я. — Вы платите мне не деньгами.
— А чем?
— Ужинами. И возможностью иногда играть с Алисой.
— Это всё?
— Пока да.
Андрей сжал мою руку.
— Тогда у нас сделка, Марина Туманова.
— Сделка, Андрей Морев.
Мы смотрели друг на друга.
И я понимала: это уже не просто врачебный договор.
Это что-то гораздо большее.
И то ли я спасаю их обоих, то ли они — меня.
Я уходила в пол-первого ночи.
Антон уже спал — его заменил водитель, молчаливый мужчина с добрыми глазами.
— Марина, — окликнул меня Андрей, когда я уже села в машину.
Я опустила стекло.
— Я забыл спросить. Алиса здорова?
— Полностью, — ответила я. — Но я всё равно буду приходить два раза в неделю. Для контроля.
— Два раза мало.
— А сколько нужно?
Он посмотрел на меня.
— Каждый день.
— Тогда ваша рана не заживёт. От частых осмотров она воспалится.
— Какая рана? — удивился Андрей.
Я улыбнулась.
— Моя. От того, что приходится вас терпеть.
Он рассмеялся.
— Завтра в восемь. Алиса будет ждать сказку.
— Какую?
— Любую. Какую вы ей расскажете.
Машина тронулась.
Я обернулась. Андрей всё ещё стоял на крыльце, освещённый луной, и смотрел мне вслед.
Водитель спросил: «Куда едем, девушка?»
Я назвала адрес.
И подумала: «Домой. Но кажется, я только что нашла ещё один дом».
Продолжение следует...