— Десять позиций, двенадцать персон.
Марина четко продиктовала оператору и подтвердила аренду на восемь вечера. Положила телефон на чистую мраморную столешницу. Антон не знал, что его вчерашняя переписка с матерью перестала быть секретом в ту секунду, когда он оставил смартфон экраном вверх на тумбочке.
«Приедем в субботу всем табором, — писала Вера Николаевна. — Соскучились, пусть Мариночка наготовит того мяса в горшочках и рыбу под маринадом. И Дениса с семьей позовем, им из пригорода ехать недолго».
Антон ответил коротким: «Ок, ждем».
Марина подошла к окну и поправила тюль. На часах было десять утра. Через семь часов этот порядок должен был превратиться в хаос, который она годами разгребала до глубокой ночи. Гора жирных тарелок, крошки в ворсе ковра, липкие следы детских ладоней на зеркалах. И неизменное «Мариночка, ну просто божественно, золотые руки!», которое заменяло ей оплату счетов, полноценный сон и право на личное время.
Она открыла ноутбук и вошла в личный кабинет банковского приложения. Сумма, которую она только что перевела за «семейный ужин», была эквивалентна стоимости десяти сеансам массажа, на которые у неё вечно не хватало то времени, то лишних денег.
Послышались шаги мужа. Антон вошел в кухню, потягиваясь и сладко щурясь на солнце.
— Доброе утро, Мариш. Слушай, я вчера совсем забыл сказать… Мама звонила. Решили завтра приехать, ну, посидеть по-семейному. Брат с женой, племянники. Соскучились все по твоей стряпне.
Он открыл холодильник, заглянул в пустые полки и нахмурился.
— А мы что, на рынок еще не ездили? Времени-то уже сколько. Нужно же мясо замариновать, ну, ты сама знаешь.
Марина посмотрела на него.
— Я всё подготовила, Антон. Тебе не о чем беспокоиться.
— Умница ты моя, — он попытался приобнять её за талию, но Марина технично увернулась, потянувшись за чашкой. — На тебя всегда можно положиться.
Она молча пригубила кофе. Оставалось только дождаться, когда начнется первый акт этого банкета.
***
— Ты хоть список покупок набросала? — Антон постучал пальцами по пустой столешнице. — Двенадцать человек, Марин. Это тебе не яичницу пожарить. Мама всегда говорит, что гостеприимство — это как проверка на профпригодность для женщины. Твоя святая обязанность и, в общем-то, радость.
«Радость», — Марина едва заметно усмехнулась.
Перед глазами вспыхнула сцена четырехлетней давности. Её тридцать восьмой день рождения. Она тогда только получила должность старшего менеджера, валилась с ног от усталости, но «традиции» были сильнее. Семнадцать гостей. Марина провела у плиты четырнадцать часов. Запекала баранью ногу, крутила закуски, взбивала крем для торта, пока пальцы не начало сводить судорогой.
В конце вечера Вера Николаевна, отодвинув пустую тарелку, заявила:
— Вкусно, Мариночка. Но соус тяжеловат, в следующий раз делай полегче. И вообще, не считай это трудом. Для своих же готовишь, это должно тебя наполнять, а не выматывать.
Антон тогда даже не поднял головы от телефона. Никто не предложил помочь с посудой. Никто не спросил, во сколько ей обошлись продукты. Марина тогда молча зашла на кухню, посмотрела на гору грязных тарелок и посчитала в уме: один такой банкет с обслуживанием и авторским меню в её ресторане стоил бы восемьдесят пять тысяч рублей, без учёта алкоголя.
— Марин? Ты чего зависла? — Антон заглянул ей в лицо. — Список где? Давай, я съезжу, закуплюсь по-быстрому.
Марина кивнула на белый лист бумаги, лежащий на углу стола лицевой стороной вниз.
— Там всё указано, Антон. Каждая позиция.
— Вот это дело, — он схватил лист, но не перевернул его. — Мама звонила, они уже выезжают. Будут через три часа. Успеешь?
— Я иду по графику, — ответила Марина.
Смотрела на его спину и видела не мужа, а клиента, который привык пользоваться безлимитным тарифом, не глядя в договор. На обратной стороне не было списка продуктов. Там было напечатано меню с логотипом подзаголовок: «Прейскурант услуг по организации питания на частной территории».
У неё было ровно два часа, чтобы переодеться и занять место в зрительном зале.
***
В четырнадцать ноль-ноль двор огласился бодрым сигналом старой «Нивы». Семья Антона прибывала. Вера Николаевна выплыла из машины первой, прижимая к груди две банки соленых огурцов.
— Мариночка! Мы приехали! — голос свекрови заполнил прихожую ещё до того, как она сняла туфли.
За ней ввалился брат Денис с женой Натальей и двумя близнецами, которые тут же начали проверять на прочность дверцы шкафов. Антон суетился рядом, принимал куртки, подмигивал брату.
— Проходите, проходите! Марин, ставь чайник, с дороги же все!
Вера Николаевна, не дожидаясь приглашения, проследовала на кухню. Привычным жестом хозяйки рванула на себя дверцу холодильника и замерла. Холодильник встретил её арктической пустотой и одинокой бутылкой минеральной воды.
— Антоша… А где? Мы же договаривались…
Она открыла духовку, пусто. Заглянула в кастрюли на полках, чисто. В кухне пахло свежестью, а не праздником. Наталья, жена Дениса, уже устроилась за столом, выжидательно поглядывая на пустую столешницу.
— Марин, ты где? — Антон вбежал в кухню, его лицо начало приобретать багровый оттенок. — Где мясо? Где нарезка? Гости на пороге!
Марина вошла через минуту. На ней было светло-бежевое платье, в котором она обычно ходила на переговоры с инвесторами.
— Я в саду, в шезлонге, — спокойно ответила она. — Там сегодня отличная погода.
— Каком шезлонге?! — Вера Николаевна всплеснула руками. — Мало того, что стол пустой, так ты ещё и прохлаждаешься? Семья голодная, дети с дороги! Это что за приём, Марина? Ты совсем стыд потеряла?
Марина посмотрела на часы.
— Две минуты до подачи.
В этот момент в калитку позвонили. Через прихожую в кухню вошли двое рослых мужчин в отглаженных черных поло. В руках они несли термобоксы и сумки-холодильники. Замыкал шествие молодой человек в белых перчатках с папкой в руках.
— Добрый день, — четко произнес он. — Заказ номер 412. Кейтеринг с полным обслуживанием. Куда выставлять фуршетную линию?
Вера Николаевна онемела, приоткрыв рот. Антон дернулся, пытаясь преградить путь официанту.
— Вы кто такие? Мы ничего не заказывали! Марин, убери это, мы по-семейному хотели…
— Вы заказывали праздник, Антон. Я его организовала, — Марина сделала глоток вина. — Ребята, работайте. Гости в гостиной и здесь. Сервировка на двенадцать персон.
Официанты работали как заведенные. На столе, вместо привычных клеёнок, появилась льняная скатерть. Зазвенел дорогой фарфор. Из термобоксов поплыл аромат запеченного каре ягненка с розмарином и дорадо в соли.
Вера Николаевна попыталась перехватить тарелку с нарезкой.
— Ну, раз принесли, давайте… Я сама расставлю, идите, молодые люди.
— Извините, — официант вежливо, жестом отвел её руку. — Согласно регламенту, сервировкой занимается только персонал компании. Пожалуйста, не мешайте работать.
— Это мой дом! — крикнула свекровь.
— Сядьте, Вера Николаевна. — отрезала Марина. — Вы же гостья, наслаждайтесь.
Менеджер подошёл к свекрови, которая всё ещё стояла у края стола, и протянул ей плотный конверт.
— Согласно договору, оплата дополнительных услуг производится до начала подачи.
Пожалуйста, ознакомьтесь с предварительным счётом.
Вера Николаевна дрожащими пальцами вскрыла конверт. На фирменном бланке, под перечнем блюд, стояла итоговая цифра с пятью нулями. Внизу мелким шрифтом было добавлено: «Сервисный сбор за работу в выходной день — 15%».
Улыбка сползла с лица Антона. Он смотрел на счёт, потом на жену, которая спокойно поправляла подушку в шезлонге, видимом через открытое окно кухни.
***
Антон перехватил Марину в коридоре у лестницы. Его пальцы нервно сжимали край её бежевого рукава.
— Марин, ты в своем уме? Что за цирк ты устроила перед мамой? — оглядываясь на приоткрытую дверь кухни. — Немедленно рассчитай этих людей и отправь их назад. Стыд какой, перед братом неудобно.
Марина спокойно высвободила руку и поправила рукав.
— Неудобно — это когда ты за моей спиной приглашаешь двенадцать человек на бесплатный банкет. А это цивилизованный сервис.
— Ты с ума сошла… Калькулятор включила? Мы же семья! — лицо Антона пошло пятнами.
— Семья — это когда расходы делят пополам. А когда один ест, а второй обслуживает — это клининг и общепит. Ты выбрал общепит.
В гостиной тем временем запах запеченной баранины и пряных трав дразнил гостей, но к тарелкам никто не прикасался. Вера Николаевна сидела на краю дивана, поджав губы.
— Полюбуйтесь на неё! — свекровь громко обратилась к сыновьям. — Опозорила! Семья для неё — это прейскурант! В наше время куском хлеба не попрекали!
Она ждала поддержки, но Денис, младший брат Антона, завороженно смотрел на сочное мясо в глубоком блюде. Его жена Наталья, которая обычно молча оценивала чужие квартиры, вдруг открыла сумочку. Достала пятитысячную купюру и демонстративно положила её на скатерть.
— Знаешь что, мама? Еда отличная. Я в прошлый раз после твоего приезда два дня кухню мыла. А тут — чистота и ресторан. Антон, не позорься, оплати чек. Мы лично голодными не уедем.
Марина подошла к столу, молча взяла лист меню, который лежал под сахарницей. Она не стала показывать его гостям — просто аккуратно сложила вчетверо и убрала в свою сумку. Что там было написано ниже прейскуранта, никто так и не узнал.
— Первый час обслуживания завершен, — произнесла она, глядя на побледневшего мужа. — Время пошло на второй.
***
Воскресенье. Одиннадцать утра.
Марина сидела в кабинете своего ресторана. На столе дымился эспрессо — без сахара, в тонком костяном фарфоре. Перед ней лежал отчет по закупкам на следующую неделю, и цифры складывались в стройные, понятные ряды. Здесь всё было логично: есть затраты, есть прибыль.
Смартфон на столе вибрировал каждые пять минут. Экран вспыхивал сообщениями от Антона:
«Марин, ты где? Мама уехала в три ночи, она в предынфарктном состоянии».
«Денис в бешенстве, Наталья теперь с него требует деньги за клининг нашего дома».
«Вернись, нам надо нормально поговорить. Ты же не серьезно всё это?»
Марина не блокировала его, но и не отвечала. Она просто перевернула телефон экраном вниз. У неё была полная посадка на вечер, и маржинальность банкета интересовала её гораздо больше, чем давление Веры Николаевны.
А в это время в квартире Антона пахло вчерашним перегаром и запустением. Гости уехали, оставив после себя горы мусора, который кейтеринг не обязан был вывозить по условиям базового тарифа.
Антон стоял посреди кухни и смотрел на пустой стол. На скатерти осталось бурое пятно от вина и та самая пятитысячная купюра, которую бросила Наталья. Больше в доме еды не было. Он открыл морозилку, нашел там пачку магазинных пельменей.
Попытался набрать мать, но услышал только долгие гудки. Вера Николаевна не прощала поражений, особенно публичных. Для неё Антон теперь был сыном, который «не смог укротить бабу».
Антон сел на стул, на котором еще вчера сидела Марина, и вдруг заметил под столом обрывок того самого меню. Он поднял его и прочитал строчку, которую Марина не озвучила вслух. В самом низу, после цен на закуски и горячее, была приписка от руки:
«Стоимость сохранения брака: Договорная. Условия пересмотрены в одностороннем порядке. Срок действия предложения истек в 14:00».
Марина в кабинете ресторана закрыла ноутбук. Она подошла к зеркалу, поправила воротник и улыбнулась своему отражению.
Вышла в зал, где официанты уже расставляли свежие цветы на столы. Впереди был длинный рабочий день, и каждый час этого времени теперь принадлежал лично ей. С НДС и без скидок для родственников.