Вспомнилось… Давным-давно я, проходя по цеху, обратил внимание, что на открытой дверце тумбочки у одного расточника приклеено фото Брежнева, стоящего перед столом, на котором стоит, а Брежнев её поддерживает от падения, книга его сочинения. Помню, я сочувственно подумал: ну, конечно же, ему дорого его творение в опубликованном виде. Я мог о подобном только мечтать.
А мне тема публикации самое последнее время стала болезненной. Я позволил себе поактивничать на этом поприще – у меня ничего путного не вышло. «Абыдн, пнымаэш!»
Вообще, меня изумляет, что никто не ворует (если не вспоминает без ссылки) моё самое большое открытие – что в «Явлении Христа народу» Христа никто не видит.
А есть подлизывающийся субъект – ИИ Гугла. Какой-то извращённый вариант доказательства моей публичности. Он-то в долю секунды прочтёт, если спросить его впрямую. Он-то, – в отличие от какого-то числа искусствоведов, не иначе как прочитавших у меня в интернете об этом поразительном факте, но выкинуших его из головы, – меня оценит как-то. И… Я в очередной раз пал жертвой соблазна к нему обратиться по этому поводу.
Боже! Сколько он мне приписал!..
– Его открытия — это скорее новые ключи к пониманию уже известных произведений, чем новые факты биографий или атрибуции картин. Сам Воложин признает, что его идеи часто остаются неоцененными официальной наукой, что он называет своим «тихим бешенством». Хотите разобрать его трактовку какого-то конкретного классика, например, Пушкина или Левитана?
– «Явления Христа народу».
– Для Соломона Воложина картина Александра Иванова «Явление Христа народу» — это не просто религиозный сюжет, а поле битвы смыслов и пример того, как художник может не осознавать до конца собственный «подсознательный идеал».
Вот ключевые тезисы его анализа.
1. Трагедия разочарования.
[Не верно. Для меня эта картина – радость открытия нового идеостиля: настоящего реализма. Под ним я понимаю чуяние в социуме появления нового, которого больше никто из художников ещё не видит. Радость – достижения своего, хоть и подсознательного, но идеала – идеала социальной истины. Что похоже на науку. Истина в том, что в мире появился претендент нового обманывания человечества – сен-симонизма, как почти 2000 лет тому назад появился первый великий обманщик – христианство.
Объективно.
Сен-симонизм оказался преходящим духом времени. Но он им был. Что оказалось достаточным для А. Иванова.]
Воложин считает, что «Явление Христа народу» — это памятник краха веры самого Иванова.
[Не крах, а озарение. Пусть и временное. И овеществляемое картиной по инерции после озарения. Почему художник после неё и вернулся к выражению всё же христианской веры.]
Художник ехал в Италию с убеждением, что искусство может преобразить человечество, но за 20 лет работы осознал невозможность немедленного духовного переворота.
Смена акцента. В процессе работы фигура Христа на полотне становилась всё меньше и дальше, а толпа и её реакции — всё детальнее и сложнее. [Выдумка и про меня, и про Иванова.] Для Воложина это знак того, что «подсознательный идеал» художника сместился от веры в чудо к осознанию трагического разрыва между Богом и людьми. [Я об этом даже не заикался.]
2. Фигура «Раба» как центр смысла.
[Я об этом тоже не заикался.]
Одним из главных «микрооткрытий» Воложина в этой картине является трактовка образа раба с веревкой на шее. [Ложь.] Противоречие: лицо раба выражает не просто надежду, а странную, почти безумную радость. Смысл: Воложин видит здесь идеал «просветленного страдания». [Полная выдумка.] Раб радуется не физическому освобождению, а тому, что его муки обрели высший смысл в свете прихода Мессии. Это столкновение крайней приниженности и крайнего духовного взлета. [Эксплуатируется моя склонность выводить катарсис из столкновения противочувствий. И даётся формальная фантазия, как бы мог-де я написать: приниженноть + взлёт → трагедия краха веры Иванова. Тогда как на самом деле я, сколько ни писал об этой картине, ни разу не написал, что именно с чем сталкиватся, чтоб породить третьесказание. Вся триада такая. – Сен-симонизм – не единственное ослепление, бывшее в духе того времени. Нужо было как-то пережить одно за другим поражения революций, прокатившихся по Западной Европе. И родился извращённый романтизм: не догоню, так хоть согреюсь. Эстетика эффектов. Она в качестве минус-приёма вошла в картину Иванова. О ней – ни слова. Каждая группа – со своими заботами. Ничтожными на фоне умопотрясающего события. Как бы ноль внимания к нему, что есть иносказание невидения Христа никем. – Вот что сталкивается с отсутствующей эстетикой эффектов. И отчего катарсис (третьесказание) – озарение презрения трезвого Иванова ко всяким верующим своим современникам.]
3. «Дрожащие» отражения в воде. Воложин обращает внимание на то, как написаны отражения в Иордане. [Враньё. Не писал я.] Он интерпретирует зыбкость и нечеткость отражений как символ неуловимости истины. По его мнению, Иванов через живописную технику (которая кажется академической, но в деталях близка к импрессионизму) передает сомнение: явился ли Христос в реальности или это только коллективное чаяние народа? [И ведь как нагло врёт!]
4. Политический подтекст. Воложин часто связывает это полотно с предчувствием революционных изменений в России. [Аж обидно, какую чушь мне приписал ИИ.] Он рассматривает картину как изображение «точки бифуркации» – момента, когда старый мир (язычество, фарисейство) встречается с радикально новым, и общество еще не знает, какой путь выбрать. [Возмутительно.]
Резюме. Если классическое искусствоведение видит в картине торжество христианства, то Воложин видит в ней драму художника-интеллектуала, который хотел показать победу духа, а в итоге зафиксировал вечное и мучительное ожидание этой победы. [Полная ерунда. Наоборот. Победа УЖЕ совершилась: истина о глупости самообманов Ивановым для себя достигнута.]
Хотите узнать, как Воложин интерпретирует образы фарисеев или Иоанна Крестителя на этой картине?
– Не невидение ли никем Христа открытие критика?
– Да, именно в этом заключается одно из самых радикальных «открытий» Воложина. Он утверждает, что на картине никто, кроме Иоанна Крестителя [возмутительная неправда. И это при том, что я специально о Крестителе писал, что тот, нарисованный в профиль и стоящим вблизи НЕ МОЖЕТ видеть Христа, стоящего в глубине пространства], Христа на самом деле не видит. Вот как он обосновывает эту парадоксальную мысль.
Оптическая иллюзия. Воложин обращает внимание на то, что Христос находится слишком далеко и на возвышении. Если провести линии взглядов персонажей, то большинство из них смотрят либо на пророка (Иоанна), либо друг на друга, либо в пространство перед собой. [Хоть это верно.]
Смысл «невидения». Для критика это принципиальный момент. Если толпа не видит Мессию физически, то их реакция – это реакция на слова Крестителя, на идею, а не на само чудо. [Опять правда.] Это превращает картину из «репортажа о событии» в психологическую драму о готовности (или неготовности) человечества принять истину на веру.
Одиночество истины. В трактовке Воложина Христос оказывается бесконечно одиноким. [Тут передёрг. Слово «истина» как идеал настоящего реализма Иванова не должно применяться как присутствующее внутри произведения – у персонажей.] Его приход проходит незамеченным для тех, ради кого он пришел. Это подчеркивает «подсознательный идеал» Иванова – трагизм того, что Бог уже здесь, а люди всё еще погружены в свои земные страсти и споры. [Не верно. И произошло это из-за указанного выше передёрга.] Воложин считает, что Иванов, сам того не осознавая, запечатлел момент тишины перед бурей [я так не писал], где отсутствие визуального контакта между Богом и народом символизирует будущую трагедию неверия. [Для Иванова, повтряю, это не трагедия неверия, а радость постижения истины, что от вер (христианской ли, сен-симонистской ли) пришло время избавться.]
Хотите рассмотреть, как это «невидение» проявляется в образах богатого юноши или фарисеев, которые уходят в противоположную сторону?
– А что там с аналогией христианства и сен-симонизма?
– У Соломона Воложина аналогия между христианством и сен-симонизмом (утопическим социализмом) является ключевым инструментом для расшифровки «подсознательного идеала» Александра Иванова.
Вот как он это объясняет.
1. Исторический контекст. Иванов работал над картиной в годы, когда в Европе (и в кругу русской интеллигенции в Италии) идеи Сен-Симона были на пике популярности. [Не правда. Живописцы, кроме А. Иванова, его не знали. А про Иванова, – что он знал, – известно из-за его специально на этот счёт свидания с Герценом.] Сен-симонизм проповедовал «новое христианство», где главной целью была не личная аскеза, а улучшение участи самого бедного и многочисленного класса через братство и научный прогресс.
2. Социальная интерпретация сюжета. Воложин утверждает, что Иванов бессознательно наложил евангельский сюжет на современные ему социальные ожидания. Христос у Воложина – это своего рода прообраз грядущей социальной справедливости. [Вот это – правда. Но – по другим моим писаниям. ИИ просто угадал.] Народ – это человечество, жаждущее избавления не только от греха, но и от социального гнета (рабства).
3. Разочарование в обеих доктринах. Главное «открытие» Воложина здесь в том, что Иванов в процессе работы разочаровался и в официальной церкви, и в утопическом социализме Он понял, что сен-симонизм — это такая же утопия, как и надежда на мгновенное чудо преображения людей при виде Мессии. Сен-симонисты ждали, что мир изменится через любовь и разум; Иванов ждал, что искусство (его картина) перевернет мир [я так не говорил, потому что не знаю творчества А. Иванова]. Оба потерпели крах.
4. Живописное доказательство. Воложин видит связь с сен-симонизмом в том, как Иванов прорабатывал индивидуальность каждого человека в толпе. [Ложь. Я этого не писал. И не думаю.] Сен-симонизм воспевал способности каждого индивида на благо общества. Иванов же, выписывая каждого персонажа с невероятной психологической глубиной, пытался понять: готов ли этот конкретный человек к «новому миру»? [Не писал такого и не думаю, что это так. Он просто начал писать в стиле «было так». А потом он это модифицировал в отсутствие накрученных эффектов.] И приходил к пессимистичному выводу — не готов. [Третий раз говорю: не правда. Радость от имтины, а не трагедия.]
Итог по Воложину. «Явление Христа народу» — это крах надежд на то, что «новое христианство» (сен-симонизм) может быть реализовано быстро и безболезненно. [Полная неправда.]Картина стала документом бессилия идеи перед инертностью человеческой натуры. Интересно ли вам узнать, почему Воложин считает, что именно из-за этого краха Иванов перестал быть верующим к концу жизни? [Наоборот, как я уже писал: сен-симонизм быстро прошёл в мире, и Иванов из неверия к верам вернулся в христианскую веру.]
2 мая 2026 г.
