Картина лживой Лёшиной любви имела в своей композиции вполне объективную реальность, просто не увиденную Таисией. Фамилия, имя и отчество заезжего любовничка были вполне реальными. Говоря Марине, что они могут быть выдуманными, Тая просто насмехалась над собой. По адресу, с которого ей приходили письма и на который она отправляла свои, жил некий дядечка преклонного возраста, никогда не заглядывающий в свой почтовый ящик, но активно опускающий глаза в определённого содержания стеклянную тару.
Какое-то время у него за незначительный алкогольный эквивалент и снимал комнату Алексей после развода с женой, которой он будто бы благородно оставил квартиру и машину - какой высокий поступок! Но единственное право, принадлежавшее ему в той семье, было родительским правом в отношении сына Ромы, а все имущественные права, в том числе и на уверенно поднимающийся в гору гостиничный бизнес, принадлежали его жене по праву наследования. Именно поэтому Лёше и пришлось расстаться с комфортной жизнью с бо-о-ольшим сожалением, когда из-за его вечных интрижек и карточных долгов он был лишён супругой всех материальных благ.
Но после развода она вовсе не запрещала ему видеться с сыном, напротив, даже приветствовала подобные встречи. Слишком занятая бизнесом и устройством новой жизни, бывшая Лёшина супруга даже щедро субсидировала его с сыном отдых на море, так как в это время у неё решался вопрос с новым проектом и бурно развивался многообещающий роман.
Встретив на море Таю с детьми, с которыми крепко подружился Рома, Лёша решил расслабиться и получить от отдыха простое, ни к чему не обязывающее удовольствие. Он приятно провёл время в уютном кругу Таиной семьи, а лично с ней пару незабываемых вечеров, когда в чувственно-хмельной эйфории пообещал писать письма и даже обменялся для этого с ней адресами.
Поначалу он вовсе не собирался предаваться эпистолярному жанру, но что-то зацепило его в этих больших карих глазах, так влюблённо глядевших на него при расставании, и он ответил на письмо. Постепенно Лёша втянулся в переписку, решив, что в жизни ничего не бывает случайным, а Тая может оказаться неплохим вариантом, если что. И вскоре «если что» прищемило ему хвост не слишком красивой историей, лучшим финалом которой было бы исчезнуть на какое-то время. Он поторопился сменить дислокацию, убедившись в правильности варианта с Таисией.
Приехав к ней якобы в отпуск, он отсиделся немного, даже проявил мужские качества, отремонтировав дверку шкафа и заменив лопнувший сифон в ванной. А в один из дней пошёл искать приключения, вернее, лёгкий заработок, так как деньги, по легенде являющиеся отпускными ведущего инженера очень важного и почти секретного предприятия, заканчивались.
Потолкавшись в определённых местах с включенным на полную мощность обаянием, он узнал об одном подпольном клубе, где можно было успокоить душевный зуд игромании. Устроив так, чтобы Тая уехала к родителям без него, он смог проникнуть в знакомый его душе вулкан азарта и понял, что этот огромный и людный город - место больших возможностей.
Но каково же было его удивление, когда вернувшись домой под утро, он неожиданно обнаружил там Таисию, вернувшуюся поздно вечером и места себе не находившую из-за его отсутствия. Алексей на ходу сочинил какую-то басенку о своей вечерней прогулке, встрече несчастного мужика, который хотел свести счёты с жизнью, и уговорах его до утра не делать этого.
- Прости, Таюшка, что заставил тебя поволноваться, но я так рад, что предотвратил трагедию этого несчастного, которого бросила жена, улетев с любовником в Сочи…
- Ему и правда невероятно повезло, что ты ему встретился на пути к… куда он там направлялся - к городскому озеру? Вот идиот! - воскликнула Тая, бесконечно обрадованная тем, что с её любимым ничего не случилось, хотя она успела передумать всякое.
- А знаешь, почему я пошёл бродить по ночному городу? - прижавшись к ней и тяжко вздыхая, прошептал он. - Меня отзывают из отпуска… Ты извини, что я оставил на работе номер твоего телефона на всякий случай… вот они сегодня и позвонили… понимаешь, там кое-какие проблемы… В общем, я должен ехать, Таечка… Но это ненадолго, вот закончим этот важнейший заказ… прости, не имею права рассказывать об этом…
- Я понимаю, - грустно произнесла она, позволив целовать свои увлажнившиеся глаза, щёки и губы, - но буду очень-очень скучать…
- Я ещё больше буду скучать, я так тебя люблю… как никогда никого не любил, милая моя…
Отыграв спектакль с возвращением домой, он, разумеется никуда не уехал и в первую же ночь, оставив вещи в камере хранения аэропорта, откуда он «улетал», торопясь к важным делам, засел в клубе более основательно, а утром покинул его с приятно шуршащей в кармане надеждой на лучшие времена и под руку с не менее приятной красоткой Аллой, не слишком отягощённой моральными принципами.
Пару недель они прекрасно проводили время, развлекаясь за игорными столами и используя иные предметы мебели уже в квартире Аллочки. Но потом откуда-то возник некий Гоша, позвонивший Алле по телефону. Пытаясь сузить расширившиеся любопытством глаза своего нового знакомого, она призналась ему, что Георгий - её муж, они с ним вместе сбежали из другого города сначала сюда, спасаясь от каких-то нехороших ребят, преследуемых Гошу, а потом он помчался ещё дальше – аж за границу, где подготовил им комфортную «иммиграционную подушку» и сейчас ждал её приезда. Квартира эта съёмная, аренда вот-вот заканчивается, а у неё на руках билет до Рима в один конец и разбитое сердце в груди, потому что она теперь не представляет дальнейшей жизни без Алексея.
Не пожалев для неё немалого запаса примерно таких же слов о сердечных страданиях, Лёша напряг свою инженерную мысль, силой которой правильно рассчитал скорость своего исчезновения, но ещё правильнее подошёл к расчёту массы своего багажа, увеличив его граммов так на двадцать пять - тридцать. Вроде и незначительная прибавка, но драгметаллы с красиво сверкающими камушками её значительно утяжелили.
Обаятельный негодяй уехал по-тихому, беззаботно запрыгнув в вагон СВ, а Аллочка, не увидев в обычном месте своих украшений, очнулась от любовной эйфории и побежала в милицию, рыдая и требуя найти мерзавца, след которого уже успел простыть. В милиции работали очень любопытные сотрудники, они поинтересовались у заявительницы о происхождении такого количества недешёвых безделушек. Испугавшись вопросов людей в погонах больше, чем возможного гнева супруга из-за утраты драгоценностей, она помчалась в объятия мужа раньше, чем планировала, на ходу сочиняя для него самую правдоподобную версию ограбления квартиры.
Но Алексея это уже не заботило. Он потусил немного в своём городе, благо было на что. Не то развлекаясь на досуге, не то подчиняясь хранительнице-интуиции, он не оставлял без внимания и Таю, вновь отправляя в её адрес не слишком длинные, но полные нежности письма, узнавая в ответных посланиях, что его ждут и любят – искренне и всем сердцем.
Чуть позже он провёл ревизию своих активов, без особого труда нашёл, чем поживиться у своей бывшей благоверной, и пока она не включила сирену обнаружения пропажи, свалил к Таисии, признавшись себе, что с ней ему было хорошо, как ни с кем из всех своих бывших. Аллу встретить он не боялся, потому что знал в подробностях об их с мужем планах.
Но постоянство – явно не его конёк. Тая, конечно, женщина неплохая и даже хорошая, но семейная жизнь со всякими там карьерами и поездками по выходным к её родителям в деревню совсем не привлекала его, а на другую вряд ли согласилась бы она. Да и как он признался бы, что инженер он лишь номинальный, по диплому, а по жизни – игрок, иногда удачливый, иногда не очень…
К тому же ресурсы, добытые у бывшей жены, тоже были на исходе. Потом случились все известные события, вернувшие его в свой город совсем ненадолго. Ровно настолько, чтобы об этом не успела узнать его бывшая, а сам бы он успеть сыграть очередную постановку, в которую должна была поверить Тая. А уж потом, оттачивая мастерство, можно двигаться к новым горизонтам.
Как только получил финансовую помощь Таисии, Алексей быстро исчез в южном направлении в преддверии пляжного сезона, а, значит, и больших возможностей.
Об этих приключениях Лёши периода её с ним знакомства Тая с разной степенью достоверности узнает позже. Хотя, возможно, всё могло сложиться и по-другому, когда она спустя некоторое время пришла в милицию по проторённой Аллой тропинке и эти два дела объединились бы в одно. Но этого не случилось, потому что Аллочка знала обаятельного Лёшика под другой фамилией, как была абсолютно уверена и насчёт совершенно иного города его маршрута, а отчества искусного любовника, всё ещё бередящего её воспоминания, она не знала вовсе. Разве в нём есть необходимость, когда влюбляешься без памяти!
Фото за столь незначительное время знакомства ни та, ни другая сделать не успели. Когда Тая с детьми позировали у плещущихся морских волн, Алексей всегда оставался за кадром, а Аллочке вообще в голову не приходило останавливать прекрасное мгновение среди шёлковых простыней её спальни или тёмно-зелёного сукна закрытого клуба.
Алла укатила в свою заграницу, а Тая…
Какое-то время Таисию терзали навязчивые мысли, застилая её сознание тяжестью беспросветности. Как она могла так легко попасть в сети мошенника, купившись на его сладкие речи и мыльные пузыри будущего счастья. Сейчас ей были понятны абсолютно все, даже едва уловимые тревожные звоночки, дребезжавшие рядом с Алексеем, но принимавшиеся ею за колокольчики любви, но что толку быть прозорливой задним умом?
Тая постепенно возвращалась в свой привычный мир, привыкая к его новым условиям, когда всё вокруг то же самое, а она другая – холодная и опустошённая. Она автоматически выполняла привычную работу, ходила тем же маршрутом, что и раньше, видела знакомые лица и иногда улавливала узнаваемый запах где-то в пространстве. Тогда она машинально оглядывалась вокруг, но не находила того, кого искали её глаза.
Она делала это, вовсе не умирaя от щемящей тоски и безграничной любви, сковавшей её сердце. Она искала в толпе знакомое лицо, желая одновременно увидеть на нём раскаяние и выцарапать на этом лице глаза, которые так лучились любовью, когда смотрели на неё.
Но больше всего ей хотелось научиться жить без воспоминаний об этом человеке, раскроившей её жизнь на до и после, как бы громко это не звучало. До встречи с Алексеем Тая была уверенной в себе, знающей цену своим внешним данным и ментальным способностям, а после того, как он так ловко обвёл её вокруг пальца, её вмиг утраченная самооценка не просто споткнулась и упала, она даже не пищала о своём существовании.
Григорий, как ни странно, вёл себя совсем непривычно для него. Он стал частым гостем в доме у Таи и детей, но и словом не обмолвился о сбежавшем Алексее. Он просто был рядом, помогал с детьми – возил их на кружки и секции, привозил им гостинцы. Однажды он привёз коробочку с пирожными, сказав, что это новинка, которую освоили на производстве брата Михаила и, поставив коробку на стол, положил рядом несколько купюр.
- Я тебе обещал помогать, вот это… на кредит…
- Не надо, Гриша, я сама справлюсь! – поспешила отказаться от денег Тая. – С тебя достаточно алиментов, а это уже моя проблема.
- Тогда считай, что это алименты за всё то время, когда я валял дурака и не платил, - спокойно ответил тот, - не отказывайся, Тая, дай мне исправить кое-что… У нас ведь дети, Тай, ради них, хотя бы… - заметив, как заблестели её глаза готовящимися пролиться слезами, Гриша повертел головой и воскликнул: - Чай-то есть в этом доме?
- А, чай, да… - кивнула Тая и, отвернувшись к рабочему столу, на котором стоял электрический чайник, быстро провела ладонями по глазам.
С этого дня Григорий стал стабильно раз в месяц, накануне выплаты по кредиту привозить Тае деньги. Суммы менялись в зависимости от того, насколько удачной для него в это время оказывалась подработка – помимо основной работы у брата он по-прежнему таксовал по вечерам, а иногда и всю ночь катался по городу, если были клиенты.
Так продолжалось около полугода. Григорий был ненавязчив, но всегда ощущалось его присутствие. Ваня был просто счастлив и даже Настя стала иначе относиться к отцу, особенно, когда он однажды проявил своё отцовство не на словах, а на деле.
Он должен был отвезти их с Ванюшкой в бассейн. Мама наказала им не выходить из дома, пока не приедет отец, потому что на улице шёл дождь, и уехала на урок. С началом учебного года она вновь набрала учеников для индивидуальных занятий и едва успевала ездить от одного к другому.
Григорий почему-то запаздывал и Ваня, маясь бездельем, решил поискать на верхней полке кухонного шкафа конфеты, думая, что мама могла их туда спрятать от него – неуёмного сладкоежки.
- Ванька, ты куда полез! – закричала сестра, увидев на какую пирамиду из кухонного табурета и маленького детского стульчика, водружённого сверху, залез братишка в поисках сладкого клада.
- Не мешай, сейчас найду конфеты, сама просить у меня будешь! - отозвался малец, потянувшись вглубь полки, и вдруг резко закричал, рухнув с этой высоты.
Настин крик прозвучал ещё громче. Она кинулась к брату, лежащему на полу среди посудных осколков. Он лежал, закрыв глаза, и тихо постанывал. В это же время раздалась трель дверного звонка, следом глухой стук в дверь и громкий голос отца:
- Откройте, Ваня, Настя! Дети, что происходит? – кричал он и стучал в дверь так, словно хотел её выломать.
Настя увидела, что Ваня открыл глаза, и попыталась поднять его, потянув за руку, но заметила, что она в крови, и закричала пуще прежнего.
- Да откройте же, Настя! – кричал Григорий, уже действительно выбивая дверь, но она ему не поддавалась.
Настя бросилась в прихожую и повернула ключ. Дверь распахнулась и Гриша ввалился в квартиру, едва удержавшись на ногах.
- Что случилось, дочка? Где Ванька? Ваня! Настя, не молчи же! – кричал он, вертя перед собой дочь, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке, и продвигаясь при этом вглубь квартиры.
- Папа, Ваня… там… - плача, показала Настя рукой в сторону кухни.
Григорий бросился туда и, увидев сына, сидящего на полу среди осколков, упал перед ним на колени, на замечая, как поранился и сам.
- Ты как, Ванька? Ванечка, где больно?
- Да нигде почти… пап… - и сын показал ему руку в крови.
- Что это? Иди сюда! – вскочив на ноги и схватив сына, он открыл кран и, сунув Ванину руку под струю воды, промыл её.
Увидев, что рана неглубокая, он прижал к ней салфетку, попавшуюся на глаза, и повернулся к Насте, бледной как стена.
- Ты как? Ничего не порезала?
- Нет, только Ванька, - всхлипывая, ответила дочь.
- Ладно, всё хорошо… хорошо всё, так ведь? - успокаивая больше себя, сказал отец и, оглядев кухню, начал соображать, в чём тут дело.
- Настенька, где есть бинт и… что там обычно надо… зелёнку или йод, что? – попросил он, усадив Ваню на стул.
Настя принесла коробочку с красным крестиком на крышке, и он забинтовал Ванину руку, а потом стал убирать осколки, не позволив это делать дочери, чтобы и она тоже не поранилась.
- Мама ругаться будет, я разбил её кружку, мы с Настей на 8 Марта ей подарили, она говорила, что это теперь её любимая… - грустно сказал Ваня. - И тарелки ещё… кажется…
- Ой, ерунда какая, сейчас решим… Найдём, думаю, такую же, но если нет, то придумаем что-нибудь… Мама когда приедет? Не скоро, так ведь? - спросил он и услышав, что время у них есть, спросил: - В каком магазине покупали, помните?
- Помним, - в унисон сказали дети.
- Едем! – решительно сказал отец и показал рукой в сторону двери. – Так, и мусор вынести надо, чтобы осколков мама не заметила… Только бассейн, кажется, пропустили… - вспомнил он уже в машине. - Ну да ладно, что-нибудь придумаю, скажу, что два колеса пробил, пока то да сё… Прорвёмся, мои дорогие! – весело резюмировал он и подмигнул, глядя на них в зеркало заднего вида.
К Таиному приходу домой, бинт с руки Вани был снят за ненадобностью, а кружка и три тарелки вместо двух разбитых стояли в шкафу. Ничего не заметив в этот день, Тая потом голову сломала, гадая, откуда взялась лишняя тарелка, но так и не узнала о приключении детей и их отца.
Ваня, несмотря на испуг и пару синяков от удара о табурет, был счастлив, а Настя теперь всегда была с отцом приветлива и дружелюбна. И даже спрашивала у мамы, не поссорились ли они, если папа долго не приезжал.
Таисия удивлялась такой перемене в дочери, но ещё большее удивление вызывал у неё сам Григорий, будто ставший другим человеком. Он ничего не требовал от неё и даже не делал каких-либо намёков, лишь однажды попросил пойти с ним в ресторан на юбилей брата.
- Я же там как этот буду… как медведь! – уговаривал он её.
- Не выдумывай ерунды! Можно подумать, там будет сплошь высшее аристократическое общество! – возразила она, не желая видеться с капустинской роднёй, чтобы они не подумали, что они с Гришей вновь вместе.
- Хорошо, я признаюсь тебе… я боюсь, что сорвусь опять… ну, ты понимаешь, да? - тихо проговорил он, опустив глаза.
- Что я должна понять?
- Да что ты… как маленькая! - поморщился он, думая, что его намёки вполне красноречивы. – Боюсь сорваться и опять упасть на стакан! – высказался он. – Помоги, прошу тебя! Ты не дашь мне сойти с дистанции… ну, этой… трезвой, ладно? Настя только-только стала со мной общаться…
- То есть ты хочешь сказать, что не уверен в себе? – строго спросила Таисия. – И я тебе нужна в качестве няньки?
- Да думай как хочешь, только помоги… - он поднял на неё глаза, в которых и правда угадывалась мольба.
- Хорошо, - кивнула она и, увидев улыбку, показавшуюся ей слишком довольной, выставила в его сторону указательный палец, - только ничего себе не домысливай, мы просто идём туда вместе и всё!
- Понял! - согласился Гриша и добавил почти шёпотом: - Главное, вместе…
**
Авторское право данного произведения подтверждено на портале Проза.ру
_________________________________
___________________________________