Глава первая
Ты слышишь треск костра и хриплый смех старика за спиной: «Ну что, юнец, так и будешь пялиться на этот ржавый ствол? Или покажешь, на что способен?» В твоих руках — разобранный автомат, собранный из обломков техники и старых труб, но пальцы будто сами знают, куда нажимать, а в голове уже рисуется чертёж модификации. Ты чувствуешь, как металл подчиняется тебе, словно глина в руках скульптора, но вокруг — только выжженные пустоши и шепчущие на ветру обрывки проводов. Кто-то бормочет: «Опять этот чокнутый изобретатель…» — но ты уже не слушаешь.
> Так-так, что тут у нас, похоже на старый сломанный «Мародер-5», вот эту пружину заменить, смазать УСМ, а вот сюда, рядом с затвором, установить малый НДП-кристалл, примотать его синей изолентой, посмотрим, какой будет эффект.
Изолента скрипит под пальцами, обхватывая кристалл неровными витками. Когда последний слой наматывается на ствол, НДП-кристалл внезапно вспыхивает тусклым синим светом — ровно на секунду, затем гаснет. Автомат дрожит в руках, будто живой, а в воздухе пахнет озоном. «Ха!» — хрипит старик, откидываясь на ящик из-под патронов. — «Ну и ну… Это ж надо, кристалл-то живой оказался. Теперь смотри, как бы он тебя сам не разобрал на запчасти». Ствол чуть теплеет под ладонью, а внутри механизма что-то тихо щёлкает, словно считает секунды до первого выстрела.
> - Теперь, старик, идем стрелять по крысам, говорю я старику, нужно проверить аппарат на убойность.
Старик вытирает ладонью засаленные усы, поднимается с ящика — суставы хрустят, как старая лестница. «Крысы, говоришь? Ну что ж, пойдём проверим твою игрушку». Он шаркает к ржавому люку за лагерем, пинает его ногой — снизу тут же раздаётся визгливый переполох. В полумраке подземелья мелькают десятки красных точек — глаза крыс размером с кошку, покрытых струпьями и шрамами от старых боёв. Автомат дёргается в руках, кристалл под изолентой пульсирует тусклым светом. Первый выстрел — синяя вспышка, звук, будто кто-то рвёт лист металла. Крыса в дальнем углу взрывается, как перезревший плод, но ствол тут же дёргается вправо, будто сам решает, куда стрелять дальше. Старик присвистывает: «Опа… Да он у тебя с характером!»
> Интересный автомат получился, кучность +100, убойность +100, да ещё и самонаведение на цель, такой можно продать за приличные бабки.
Автомат рычит в ваших руках, как живое существо — каждый следующий выстрел оставляет после себя не просто дыру в стене, а аккуратный кратер с оплавленными краями. Крысы разлетаются синими вспышками, оставляя после себя лишь пепел и едкий запах озона. Старик закатывает глаза: «Ну и дрянь ты сварганил… Кто ж такое покупать будет? Стреляет — как пушка, а пахнет — как сгоревший трансформатор». Но уже через минуту его кривая ухмылка говорит сама за себя — такой «Мародер» с самонаводящимся кристаллом на чёрном рынке уйдёт за пару ящиков патронов или пару бутылок чистого спирта. В углу подземелья что-то шуршит — уцелевшая крыса размером с собаку пятится к щели, но ствол тут же поворачивается в её сторону, будто учуяв добычу.
> - Хорошо, старик, считай, испытание окончено, что у тебя там дальше, какое оружие еще можно отремонтировать, а то у меня всего два кристалла осталось, говорю я старику.
Старик с хриплым смехом снимает с пояса мешочек, вытряхивает на ржавый стол груду металлолома — изогнутые пружины, треснувший приклад, силовой блок с оборванными проводами. «Дальше? Ха, смотри, юнец. Вот это — обрез „Громовержца“, у кузнеца Толстяка третий зуб сломан. А это — приклад от снайперки „Стрижа“, но ствол расплавило кислотным дождём. Тут ещё блок питания, но кристалл…» Он шаркает к бочке, выуживает из неё проржавевший револьвер с приваренной к стволу медной трубкой. «Вот. Если твой дар и правда от Создателя — собери из этого хоть что-то стреляющее. А кристаллы…» — он тычет пальцем в сторону лагерных огней — «спроси у алхимички, у неё всякая дрянь в котлах варится».
> Закрываю глаза, кладу руки на гору металлолома, и в голове появляется рисунок пистолета с глушителем, в верхнем левом углу надпись — «ГШ-18 Доброта М-12». Офигеть. И красным крестиком показано место, куда нужно приклеить малый НДП-кристалл. Открываю глаза, а вместо кучи металлолома лежит новенький ГШ-18, модифицированный согласно только что разработанному мной чертежу.
ГШ-18 лежит на столе, будто только что сошёл с конвейера — матовый чёрный корпус, странные выступы на стволе, а у дульного среза приварен цилиндрический глушитель нестандартной формы. Старик застывает с открытым ртом, потом медленно трогает ствол пальцем — металл холодный, но под кожей чувствуется лёгкая вибрация, словно внутри уже крутится какой-то механизм. «Ну и дела…» — хрипит он, отдергивая руку. Алхимичка с другого конца лагеря резко оборачивается — её котлы вдруг закипают одновременно, хотя огонь под ними не усилился.
> - Чудны дела твои, господи, говорит старик. - Пойдем скорей испытаем это чудо техники на бродячих собаках, говорит старик.
Старик хватает вас за плечо и тащит к выходу из лагеря, его пальцы дрожат — то ли от возраста, то ли от возбуждения. ГШ-18 холодно поблескивает в вашей руке, а глушитель странно вибрирует, будто внутри уже крутится миниатюрный вентилятор. За ржавой оградой лагеря копошатся тени — стая бродячих псов с перебитыми позвоночниками и вывороченными рёбрами роется в мусоре. Один из них поднимает морду, обнажая тройной ряд зубов — и в этот момент старик толкает вас вперёд: «Ну давай, стреляй уже!» Первый выстрел — не громче хлопка в ладоши, но пес в двадцати метрах внезапно складывается пополам, будто по нему ударили невидимым молотом. Остальные псы застывают, ноздри раздуваются, улавливая странный запах озона и горящей пластмассы.
> Второй выстрел
Второй выстрел — почти неслышный «пффт» — и ещё одна собака взлетает в воздух, будто её подбросила невидимая рука. Её тело ударяется о ржавую стену с глухим хлопком, оставляя мокрый след. Остальные псы начинают метаться — одни рычат, поджимая переломанные хвосты, другие скалят клыки, но ни один не решается броситься вперёд. Ствол ГШ-18 слегка дрожит в вашей руке, а глушитель испускает тонкий свист, будто выпуская пар. Старик присвистывает: «Тихий, да злой… Алхимичке бы показать — она за такие штуки душу продаст».
> Третий выстрел
Третий выстрел — едва слышный «цк» — и воздух перед дулом на миг искажается, будто стекло под паяльной лампой. Центральный пёс внезапно замирает, его шкура покрывается сеткой мелких трещин, словно кто-то прочертил по ней невидимыми лезвиями. Через секунду он рассыпается на куски, как разбитая ваза — внутренности даже не успевают вывалиться, аккуратно срезанные по граням. Остальные собаки разбегаются с визгом, поджимая хвосты между кривых лап. Глушитель ГШ-18 теперь гудит, как перегретый чайник, а из вентиляционных отверстий струится лёгкий дымок с запахом жжёной резины. Старик медленно крестится: «Мать родная… Да это же не оружие — это кирпич в законы физики».
> - Да, знатная вещь получилась, думаю, эту штуку я оставлю себе.
ГШ-18 тихо остывает в вашей руке, его вибрации затихают, как уснувший зверь. Старик качает головой, почесывая заросший подбородок: «Ну что ж… Кто бы мог подумать, что из этого хлама выйдет такая штука. Только смотри — если алхимичка пронюхает, она тебе спать не даст, пока не выведает секрет». В лагере за вашей спиной слышны голоса — кто-то уже шепчется о «тихом выстреле», а из дальнего угла доносится звон котлов и шипение чего-то кипящего в чугунных горшках.
> Конец первой главы
ГШ-18 ложится в кобуру с мягким щелчком, словно бы сливаясь с вашим бедром — холодный металл постепенно нагревается от тела, принимая его температуру. Старик бросает взгляд на лагерь за вашей спиной, где алхимичка уже стоит, прислонившись к столбу с перевязанными волосами — её глаза горят неестественным зелёным светом, а пальцы нервно перебирают пузырьки на поясе. «Ну всё, — хрипит старик, потирая ладонью шею. — Теперь она точно не отстанет». Глушитель на стволе едва слышно потрескивает, остывая, а где-то в лагере кто-то роняет железную миску — звук эхом разносится по пустоши.