Смотрю на скуластую тощую Женьку, поступившую к нам в отделение. Огромные глазищи, густые льняные волосы, тонкие губы, острые локти и коленки, скрипучий голосок.
Женька сбегает из дома в свои десять. От молодой мамы, которая пьёт. А потом и от пожилого отца, перенесшего инсульт, ползущего на костылях. У нас жить хочет Женька...
Воспоминания актуализируют в голове образ Тани, девочки из моего детства. Образ неблагополучности, детского страдания и жертвенности.
Удивительно, как порой люди похожи между собой...
Эта самая Таня погибла, когда я училась во втором классе. Сгорела в пожаре.
Она была чуть старше.
Я не скажу, на сколько.
Она приходила гулять в наш двор, всё время таскала кукол. Потом мама с папой народили Тане братика, и Таня возила уже коляску.
Таня была из пьющей семьи, жила на отшибе в частном доме. Нормально училась. Была тихая и застенчивая, а скорее всего забитая.
Девчонки с ней гуляли, никогда её не прогоняли и не обижали, но всегда чувствовалась какая-то дистанция.
Раньше как? Детей всем двором воспитывали. Соседи и замечание могли сделать и уши надрать, кому надо.
Всегда мы, дети, были под надзором.
И вот по двору прокатилась новость: тётьк Райка строго-настрого запретила Таньке показываться в нашем дворе.
Всех детей предупредила, чтоб с Танькой не играли и не водились.
Потом, уже по детским каналам, мы узнали, что произошло...
Оказалось, что великовозрастный тёть Райкин сынок, слюнявый толстый Димка, вместе с такими же подонками зажали Таньку в палисаднике нашего барака, в кустиках.
В общем, деточки-подростки заставили бедную затюканную младшую школьницу показывать им содержимое трусов Тани.
За этим делом их и застала тётьк Райка.
Но вместо того, чтобы отходить мокрой тряпкой свою сыначку, она поставила жирное клеймо на бедном неблагополучном ребёнке, обвинив её в неподобающем поведении, развращающем неокрепшие умы благополучных мальчиков...
Я смотрю на свою Женьку и вижу в ней Таню. Ничего не могу поделать.
Сколько таких никому не нужных девчонок страдает в своей жизни, ещё и не унывают!
Я с Таней не перестала играть и гулять. Только мы это теперь делали в чужом дворе.
Никогда её никто не спрашивал о произошедшем. У нас не вязался образ Тани с теми словами, которыми говорила о ней горластая тётьк Райка.
Так и продолжали дружить всей нашей детской кучей. Всё лето.
А осенью, в конце сентября, Таня погибла.
Взорвался баллон с газом. Дома были только Таня и её маленький брат. Мама с папой всю ночь где-то пили. Старшего взрослого брата тоже дома не было.
Таня начала вытаскивать младшего брата и получила сильные ожоги.
Интересные были времена. И ведь никто с нами не разговаривал по поводу Тани. Ни дома, ни в школе.
Была девочка. И не стало девочки. Ох, сколько их, таких девочек...
Бедных маленьких девочек.
А Женька, спустя два месяца, снова у нас. Нашла и привезла полиция, с улицы.