Когда-то головной убор говорил о человеке больше, чем паспорт. По нему узнавали: свой перед тобой или чужой, господин или раб, бунтарь или лояльный подданный.
В недавнем исследовании профессор Бернард Капп рассказывает, какой статус придавался обычным шляпам в Англии XVII–XVIII веков.
Английский протест
В Англии существовало понятие «почесть шляпы». Снять ее перед вышестоящим было не вежливой опцией, а жесткой обязанностью. В эпоху Гражданской войны жест стал политическим: консерваторы видели в нем порядок, а радикалы – символ рабства. Квакеры и левеллеры принципиально оставались в шляпах перед лордами и судьями, признавая лишь власть Бога, но не земных чиновников. Даже Карл I на суде в 1649 году не обнажил голову, отрицая право судей судить монарха.
Шляпа настолько сливалась с личностью, что ее отсутствие вычеркивало из социума. Описан случай, когда отец, желая усмирить сына-бунтаря, просто конфисковал все его головные уборы. Парень месяцами сидел дома, потому что появиться на людях «головой наружу» означало признать себя сумасшедшим или нищим изгоем.
Криминальный этикет и медицинский страх
В XVIII веке ценность головных уборов доходила до абсурда. Жертвы лондонских грабителей часто молили оставить шляпу, отдав кошелек. И дело не в стиле, а в медицине. Мужчины тогда часто брили головы под парики, и оказаться на ледяном ветру с лысым черепом означало верную болезнь.
Даже у разбойников был свой кодекс: покорной жертве оставляли шляпу «из человеколюбия». Однажды пострадавший выследил грабителя в тюрьме только ради того, чтобы высказать обиду за украденный парик и треуголку. И преступник извинился, признав, что поступил «не по понятиям».
Русская спесь
Да что там Англия. В России тех времен «шляпный вопрос» стоял еще острее. Обязанность «ломать шапку» была показателем степени унижения: чем ниже статус, тем раньше следовало обнажить голову при виде знатного лица. Простолюдинам полагалось не просто снимать головной убор, но и смиренно мять его в руках.
Для знати шапка была инструментом местничества. Если боярин считал свой род более древним, чем у собеседника, он мог принципиально не обнажать голову. Споры о том, кто перед кем должен снять шапку первым, нередко перерастали в судебные тяжбы.
Наши предки мерили статус высотой головного убора. Бояре носили знаменитые горлатные шапки – огромные меховые цилиндры. Чем знатнее был род, тем выше шапка – доходило до полуметра. Их не снимали даже перед царем – законное право элиты демонстрировать свою «породность».
Если в Англии «шляпные войны» шли «снизу», то в России они были навязаны «сверху». Петр I, ломая старый уклад, первым делом ударил по этим меховым башням бояр, насильно заменив их на европейские треуголки. Для русского консервативного человека это стало шоком: традиционная русская шапка считалась частью «образа Божьего» (как и борода), а переход на немецкую шляпу воспринимался как вероотступничество и принятие «бесовского» облика.
Лихие же люди в России вели себя схоже с английскими разбойниками. Стараясь не унижать и не обирать до нитки (даже оставляли в кошельке «копеечку» на еду), они сохраняли себе репутацию «неплохого человека с тяжелой долей» и не спугивали удачу.
Закат эпохи шляп
История «шляпных войн» закончилась из-за банальной тесноты. Города росли, и соблюдение сложного этикета стало физически невозможным. Если бы каждый приподнимал шляпу перед знакомым на оживленной улице, жизнь бы просто остановилась. Постепенно головной убор перестал быть политическим заявлением или символом борьбы за традиции превратившись в обычный предмет одежды.