Александр Лукичев — о том, почему школьная система демотивирует детей, зачем вузы возвращают интеллектуальную селекцию и кому на самом деле выгодна «мода быть блогером»
О чём статья: Школьные учителя говорят детям «вам там делать нечего», родители нанимают репетиторов, а вузы снова вводят собеседования со стобалльниками. Математика превратилась в «натаскивание», а не в умение думать. В интервью Александр Лукичев, в прошлом сотрудник Министерства Науки и Высшего образования РФ, эксперт по подготовке к ОГЭ, ЕГЭ и олимпиадам, объясняет: почему система сломалась, что с этим делать родителям и кого на самом деле ждут большие компании.
Вместо предисловия: баллы, которые не отражают знаний
Здраствуйте, Александр, как ваше утро? А у меня, например, утро началось со слёз дочки. Она стоит перед зеркалом, собирается гулять с собакой, плачет. Говорит: «У меня три балла по МЦКО по алгебре». При том, что она отличница, первая в рейтинге класса, с ней занимается родной брат — красный диплом МИФИ, всё объясняет. Мы ей говорим: «Ну, значит, ты пока не знаешь на пять». А она: «Нет, я знаю на пять! Просто учительница так объяснила…» Через час присылает рейтинг отметок — там одна четвёрка. Семь баллов, 64% выполнения. Ребёнка довели до слёз из-за того, что она не вписалась в критерии. Это частная история или тенденция?
К сожалению, это не какое-то эпизодическое затмение у отдельного класса. В последнее время это достаточно частая история. И я вижу полно ситуаций, где детей тренируют как мишек в цирке.
«Медведь в цирке не выиграет велогонку»
Что вы имеете в виду под «цирковыми мишками»?
У меня в университете преподаватель по матанализу сказал очень интересную вещь. Он говорит:
«Ребята, вот понимаете, мишка в цирке. Его хлопают по попе — он едет на велосипеде. Все аплодируют, радуются. Но только медведь не выиграет велогонку. Потому что он не понимает, что делает».
Его либо долбят по попе, либо дают вкусняшку. Прокатился — получил вкусняшку. Не прокатился — получил по попе.
Из наших детей зачастую делают такого мишку. Их натаскивают решать базовые простые вещи, и шаг влево, шаг вправо — нейронные связи рушатся, дети перестают понимать, что делать дальше.
А как должно быть?
Математика — это не про то, чтобы долбить одни и те же примеры, как делают при подготовке к ОГЭ и ЕГЭ. Математика — это иностранный язык, на котором надо научиться говорить. Научиться читать то, что написано на листе, и понимать, о чём с тобой хотят поговорить.
Учителя старой школы, особенно в физмат-классах, это умели прививать. Поэтому люди шли в серьёзные вузы — МИФИ, МФТИ, МГУ, Мехмат, — уже умея думать, понимать, что написано. Мыслительный процесс строился не от скриптов, а от понимания проблематики.
И отсюда было поколение инженеров, физиков, математиков. Это было модно. Сейчас модно быть блогером. Но фраза «модно быть умным» должна снова стать актуальной.
Кто виноват? Учителя, система или родители?
Кому это выгодно? Почему так происходит? Я хочу быть лояльной к учителям, у меня тётя — завуч в Питерской школе, я слышу их боль. Но почему это происходит?
Начнём с верхов. Наш преподавательский состав в школе — это либо те, кто уже перешагнул порог пенсионного возраста, но в силу дефицита кадров продолжает работать. Вопрос времени: сколько лет у нас ещё есть, пока это поколение не уйдёт?
Молодёжь в школу не пойдёт. Даже в Москве зарплата нищенская, а в регионах эти цифры смешно называть. Молодой специалист смотрит на блогеров, которые за один стрим получают сумму, равную его месячной зарплате. Он приходит в школу, открывает список обязанностей — МЭШ, МЦКО, портянка документации, — и в конце маленькими буквами: «Ещё учи детей».
Мотивация имеет очень короткий срок. Рано или поздно остаётся либо человек, который адаптировался к системе и выполняет скрипты, либо тот, кто просто ждёт конца рабочего дня.
А что с вузами? Там та же история?
Нет, вузы пока не потеряли. Они быстрее адаптировались. Легально иметь и платное, и бесплатное образование, привлекать спонсоров, выстраивать связи с корпорациями — это получили вузы, а не школы.
Специальностей стало не 15–17, как раньше, а сотни. Преподаватель в вузе может совмещать работу в платном и бесплатном секторе и зарабатывать в разы больше, чем в школе. Вуз — это мини-государство в государстве. Если толковый ректор и есть поддержка бизнеса или государства, ты будешь на плаву.
Школа пока эту гонку проиграла. Система школьного образования не дала ничего мотивирующего, ничего с горящими глазами. Родители воспринимают школу как бремя: «Зачем ребёнок туда ходит, если мне всё равно придётся платить за допобразование и репетиторов?»
«Вам там делать нечего» — демотивация как норма
Как это выглядит изнутри?
Ко мне приходят дети и говорят: «Мы дальше тестовой части не заходим». Я спрашиваю: «Почему?» — «Учителя говорят: вам там делать нечего». Я говорю: «В смысле? Для чего тогда экзамен в девятом классе? Наверное, для того, чтобы там было что делать?»
Тестовая часть оценивается в один балл за за задание, а основная по 2 балла. Но учителя говорят: «Сюда не лезьте — вы ошибётесь, не поймёте». Ребёнок сидит 40 минут урока, прорешал тестовую часть, и у него немой вопрос: «А что я здесь мог не понять? Или вы просто не объясняли?»
Если ребёнку изначально говорить: «Ты ошибешься, ты ничего не поймёшь», — это так себе задел на то, чтобы у него в жизни сложилась любовь к точным наукам.
И что в итоге?
По эту сторону баррикад остались только родители. Они идут в альтернативные источники знаний — внешние платные образования, репетиторов. Ребёнок ходит в школу, получает там демотивацию, возвращается, у него на неделе 4–8 репетиторов, которые реально дают знания, которые он бесплатно в школе не получил.
Из школы он приходит с багажом: «Туда не лезь, туда не ходи, снег на голову упадёт, будешь в колледже».
«Стобалльники, которых не ждут»
ЕГЭ — вообще адекватный инструмент отбора?
Для преподавателей вузов сто баллов на ЕГЭ — далеко не показатель того, что человек готов учиться. Они скептически относятся к большей части поступающих стобалльников.
Меня один раз приглашали в вуз на приёмные собеседования со стобалльниками — чтобы понять, этот человек вообще осознаёт, куда он идёт и зачем? Или это просто хорошо натренированный ученик? Потому что в вузе ему придётся решать совершенно иные задачи, и его сто баллов там никому не интересны.
Вузы начали возвращаться к интеллектуальной селекции. Места и специальности режут, а на них претендуют и льготники и дети участников СВО. Конкурс неизбежно возрастает.
А платное образование?
Спрос рождает предложение. Особенно, если это престижный московский вуз, диплом которого котируется у работодателей, — плати. Хотят условно сто человек, а мест всего двадцать. Люди сами стоят под дверями с деньгами и говорят: «Я дам больше, чем вы просите». Отсюда цены — 500 тысяч в год и выше.
Есть лайфхаки?
Регионы. У нас до сих пор в голове стереотип, что ведущие вузы только в Москве и Питере. Но посмотрите на другие города. Да, выбор меньше: либо ты идёшь в главный вуз региона, либо не идёшь никуда. Но качество образования там на достойном уровне, при этом финансовая история отличается в разы. Снять квартиру в регионе или столице — это несопоставимые деньги. «На сдачу» можно ещё отучиться в региональном вузе, и возможно, не один год.
«Парадокс: физики в Forbes»
То есть фундаментальное образование снова становится актуальным?
Приведу интересный факт. Загляните в российский список Forbes. Посмотрите, выпускники каких вузов там преобладают. Вы очень удивитесь. Несколько мультимиллионеров — это выпускники МИФИ, одного из лучших физических вузов страны.
Физики пошли в науку и заработали?
Далеко нет. Фундаментальные науки и огромный объём знаний, который даётся в МИФИ, учат студента в большом потоке сложной информации выделять ключевые вещи, выстраивать нейронные связи, логические цепочки, понимать фундаментальную базу.
Это задаёт тон не только для физики. У человека меняется мышление. Он по-другому начинает оценивать большие объёмы задач, смотреть на сложную проблематику. То, что для сотен выглядит сложно, для него — очередная локальная задача, где просто поменялись переменные: физические на бизнес- или жизненные.
Вуз — это не только про фундаментальные знания. Хороший вуз — это про организацию мышления, про выстраивание работы мозга, про умение работать с большими объёмами данных и проблемами.
«Модно быть умным»: что говорят Маск и другие?
А что будет дальше? Искусственный интеллект не заменит математиков?
Послушайте интервью Илона Маска, Джейсона Хуанга основателя Nvidea и других. Они говорят уже не про айтишников. Они в конкуренции с искусственным интеллектом далеко не фавориты. А вот люди, обладающие фундаментальными знаниями в области физики и математики, — вот, кого будут ждать большие корпорации.
Те, кто может проектировать сложные инженерно-физические системы, делать сложные математические расчёты, учить математические модели для искусственного интеллекта, — окажутся в фаворе. На каком горизонте? Год, два, пять, десять — сложно сказать. Но об этом уже говорят люди, за спинами которых ВВП нескольких стран.
Блогеры будут меняться как перчатки. А людей, которые могут решать стратегические задачи, собирают по всей стране и бегают за ними со словами: «Возьми наши деньги, потому что нужен именно ты, а не миллион выпускников колледжа».
Что делать родителям? Практические шаги
Получается только у талантливых детей есть перспективы в школе?
Я не сильно верю в историю про врождённые способности и таланты. Основная проблема - это тотальная демотивация детей. Важ
Важно донести, что не «колледж — это круто», не «записывай рилз — это твоё будущее», а показать, какие специалисты и какие знания на самом деле в тренде.
Когда дети понимаю кем они хотят быть?
Перелом чаще всего происходит в 7–8 классе. Чем позже он случится, тем меньше шансов попасть в высшую лигу. Я очень удивляюсь, когда родители за месяц до ОГЭ вспоминают, что неплохо бы помочь. «Можно магию? Можно чудо?» Чтобы оп — и через месяц всё стало можно. Не бывает. Даже года иногда мало, чтобы пройти этот путь.
А что конкретно делать?
Раньше это была хорошая физичка или математичка, которая могла привить любовь к фундаментальным наукам, а не к ПТУ. Сейчас вместо школы их функцию приходится брать на себя родителям и репетиторам.
Вчера мы с ученицей взяли 25-ю задачу из ОГЭ — она считается одной из самых сложных на экзамене. И мы играли в шестиклассников: не использовали ни одной формулы, ни одной теоремы старше 7 класса. Решили все три задачи. Потому что это вопрос не про то, чтобы помнить дофига формул, а про то, чтобы понимать, как подступиться к проблеме.
Как вам это удаётся с детьми?
Я не просто учу математике. Я даю две вещи. Первое — показываю, что это интересно и не так сложно, как пугают вокруг. Второе — пытаюсь сделать из детей не цирковых мишек, которые катаются по кругу на радость аплодирующим родителям, а людей, которые набирают высокие баллы потому, что понимают, что делают.
Когда ребёнок в сентябре швыряет тетрадку со словами «нахрен мне эта математика», а в марте-апреле приходит и спрашивает: «Дядя Саша, я решил олимпиадную задачу, посмотрите, нормально?» — вот за этим интересно наблюдать.
О себе
Александр, как с вами можно связаться и проконсультироваться?
Я пытаюсь привить любовь к предмету и научить думать, а не действовать по скрипту.
Связаться с Александром и задать вопросы можно в телеграм-канале «Математика — это просто» https://t.me/math_lukichev/33
P.S. От редакции
Мы часто ругаем блогеров за поверхностность, но забываем, что их слушают миллионы. Мы возмущаемся ценами на платное образование, но не спрашиваем, почему школьные учителя до сих пор получают меньше 50 тысяч. Мы хотим, чтобы дети были умными, но отправляем их в школы, где говорят: «Вам там делать нечего».
Это интервью — не про критику ради критики. Это про попытку понять, как работает система, и найти точки опоры. Потому что, как сказал Александр, по эту сторону баррикад остались только родители. И, добавим от себя, — неравнодушные преподаватели.
