Дождь хлестал по стеклам с таким остервенением, словно пытался пробить их насквозь. Вера сидела за кухонным столом, машинально поглаживая теплую керамическую кружку с черным чаем. Смена на почтовом отделении выдалась тяжелой. Ноги гудели от многочасового стояния за кассой, спина ныла после разгрузки тяжелых почтовых отправлений, а в ушах до сих пор стоял гул недовольных голосов из длинной очереди. Единственное, чего ей сейчас хотелось — это тишины. Абсолютной, глубокой тишины в ее собственной уютной квартире.
Резкий, требовательный стук во входную дверь разорвал эту хрупкую идиллию. Вера замерла. Она никого не ждала. Соседи обычно звонили в звонок, а этот звук был похож на удары кулаком. Стук повторился, еще громче и наглее.
Вера тяжело поднялась, прошла в прихожую и посмотрела в глазок. На лестничной клетке стояла ее двоюродная сестра Зинаида. Лицо Зины выражало крайнюю степень нетерпения, а с ее объемного дождевика на чистый коврик стекали крупные капли воды.
Вера повернула замок. Зина тут же шагнула внутрь, едва не сбив хозяйку с ног.
— Наконец-то! Я уж думала, ты там уснула, — громко заявила Зина, сбрасывая мокрый плащ прямо на банкетку в прихожей. — Наливай чай, я промерзла до самых костей. Автобус ждала полчаса, погода просто невыносимая.
Вера молча повесила плащ сестры на вешалку, стараясь не реагировать на командный тон. Зинаида всегда вела себя так, словно весь мир был создан исключительно для обслуживания ее интересов. Она прошла на кухню, по-хозяйски отодвинула стул и уселась за стол, с интересом оглядывая скромную обстановку.
— Все никак ремонт не сделаешь? — поинтересовалась Зина, критично оглядывая выцветшие обои. — Уж сколько лет в одних стенах сидишь. Надо развиваться, Верочка. Двигаться вперед.
— Меня все устраивает, — спокойно ответила Вера, наливая сестре горячий напиток. — Мне здесь комфортно.
— Комфортно ей, — усмехнулась Зина, с шумом отхлебывая из кружки. — А мы вот с Борисом решили, что нам нужно срочно менять обстановку. Мой муж совершенно вымотался. На этой его новой работе сплошные переработки, начальство придирается, коллектив завистливый. Борис человек тонкой душевной организации, он не может творить в таких жестких условиях. Ему нужен покой. Свежий воздух. Морской климат.
Вера продолжала молча слушать. "Тонкая душевная организация" Бориса обычно заключалась в том, что он увольнялся с очередной работы спустя два месяца после трудоустройства, а затем полгода лежал на диване, ожидая "достойного предложения", пока Зина тянула на себе все бытовые расходы.
— На море сейчас хорошо, — нейтрально произнесла Вера. — Воздух чистый, людей мало. Поезжайте, снимите комнату в частном секторе, отдохните.
Зина отставила кружку в сторону. Ее глаза хищно блеснули, а голос приобрел ту самую елейную интонацию, которую она всегда использовала перед тем, как потребовать нечто невообразимое.
— А зачем нам что-то снимать, платить чужим людям бешеные деньги? Выгоняй квартирантов, мы с мужем будем жить у тебя в квартире у моря бесплатно! – потребовала двоюродная сестра, глядя Вере прямо в глаза.
В кухне повисла тяжелая, плотная тишина. Слышно было только, как капли дождя барабанят по подоконнику. Вера медленно моргнула, пытаясь осознать услышанное.
Ее маленькая студия на побережье была смыслом ее жизни последние пятнадцать лет. Вера отказывала себе во всем. Она не покупала новую одежду, не ездила отдыхать, брала бесконечные подработки на почте, откладывала каждую свободную копейку. Эта квартира была ее подушкой безопасности, ее уверенностью в завтрашнем дне. Сейчас там жили тихие, порядочные люди — Максим и Елена, которые исправно платили аренду. Именно эти деньги позволяли Вере не считать копейки от зарплаты до зарплаты и покупать качественные продукты.
— Зина, ты шутишь? — голос Веры прозвучал глухо, но твердо. — Там живут люди. У нас договор аренды. Они платят мне деньги.
— Деньги! — Зина пренебрежительно махнула рукой. — У тебя одни деньги на уме! Вера, мы же твоя семья! Твоя родная кровь! Как ты можешь думать о каких-то чужих людях, когда твоему родному зятю требуется срочное восстановление сил? Ты что, не понимаешь, что Борису жизненно необходим этот отдых?
— Я понимаю, что вам хочется на море, — ответила Вера, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. — Но моя квартира занята. Это мой единственный дополнительный доход. Я не собираюсь выставлять добросовестных жильцов на улицу ради вашего бесплатного отпуска.
Лицо Зинаиды пошло красными пятнами. Она всегда не терпела отказов. В детстве она просто отбирала у Веры игрушки, в юности — брала в долг и "забывала" вернуть. Но сейчас перед ней сидела не робкая девочка, а взрослая женщина, которая знала цену своему труду.
— Доход ей нужен! — голос Зины сорвался на визг. — Ты одна живешь, никого не содержишь! Зачем тебе столько денег? Ты жадная, Вера! Ты всегда была эгоисткой! Мы с мужем концы с концами едва сводим, а ты шикуешь! Могла бы хоть раз в жизни помочь родной сестре!
— Помочь — это одно, Зина. А посадить себе на шею взрослых, дееспособных людей — это другое, — Вера сидела прямо, сложив руки на столе. — Я пятнадцать лет работала без выходных, чтобы купить эту недвижимость. Вы за это время сменили три машины и два раза делали евроремонт. Каждый живет по средствам. Моя недвижимость приносит мне средства. Я не пущу вас туда. Разговор окончен.
Зина замолчала. Она тяжело дышала, ее грудь вздымалась. Внезапно злость на ее лице сменилась холодной, расчетливой ухмылкой. Она откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.
— Я знала, что ты будешь упираться, — медленно, с наслаждением произнесла Зинаида. — Знала, что твоя алчность перевесит родственные чувства. Но мне, честно говоря, твое разрешение уже не требуется.
Вера нахмурилась. Недоброе предчувствие холодной змеей скользнуло по спине.
— Что ты имеешь в виду? — тихо спросила она.
Зинаида победно улыбнулась.
— На прошлой неделе, когда я заходила к тебе одолжить стремянку, ты оставила на тумбочке в прихожей блокнот. Тот самый, куда ты записываешь номера счетчиков и контакты своих драгоценных арендаторов. Я просто переписала номер этого твоего Максима. И сегодня днем я ему позвонила.
Вера почувствовала, как перехватывает дыхание.
— Я сказала ему, что ты оказалась в страшных долгах, — продолжала Зина, наслаждаясь произведенным эффектом. — Сказала, что квартира срочно выставлена на продажу за копейки, покупатели уже найдены, и завтра утром придут менять замки. Я велела им собирать вещи и съезжать немедленно. И, представляешь, они поверили. Они уже пакуют чемоданы, Верочка. А билеты на ночной поезд для нас с Борисом уже куплены...