Пятничный вечер всегда казался Марине самым светлым временем недели. После пяти дней напряженной работы в диспетчерской местной теплосети, где телефоны разрывались от жалоб на протечки и холодные батареи, наступало долгожданное затишье. Дорожная сумка была собрана еще в четверг. Внутри аккуратно лежали рабочие перчатки, старенький свитер для вечерней прохлады и семена ранних огурцов.
Дача в небольшом поселке Сосновка была для нее не просто куском земли. Это было убежище. Участок они с мужем Павлом приобрели восемь лет назад. Точнее, участок тогда принадлежал свекрови, Антонине Сергеевне, которая клятвенно обещала переписать его на сына, как только они поставят дом. И они ставили. Марина брала кредиты на стройматериалы, экономила на новой одежде, отказывала себе в отпусках на море. Каждая доска в небольшой, но уютной беседке была покрыта лаком лично ею. Каждый метр забора они с Павлом устанавливали вдвоем под палящим солнцем.
Марина застегнула молнию на сумке и прислушалась. В прихожей щелкнул замок. Вернулся Павел. По его тяжелым, шаркающим шагам Марина сразу поняла: что-то идет не так. Обычно по пятницам он влетал в квартиру с улыбкой, предвкушая выходные на природе, быстро переодевался и торопил ее к машине, чтобы миновать городские заторы.
Павел прошел на кухню, тяжело опустился на табурет и уставился в окно.
— Паш, ты чего такой смурной? — Марина поставила перед ним тарелку с разогретым ужином. — Проблемы в цеху? Начальник смены опять лютует?
— Нормально все, — буркнул он, не поднимая глаз. Вилка в его руке ковыряла картошку, но аппетита явно не было. Он избегал прямого взгляда, его плечи напряженно ссутулились.
Марина села напротив. Тишина на кухне становилась густой, давящей. Внезапно резкая трель мобильного телефона заставила ее обернуться. На экране высветилось имя: «Рита». Золовка звонила крайне редко, обычно только для того, чтобы попросить денег в долг или пожаловаться на свою тяжелую долю менеджера в мебельном салоне. Марина неохотно нажала на зеленую кнопку и включила громкую связь — руки были влажными после мытья посуды.
— Привет, работягам! — бодрый, почти звенящий от самодовольства голос Риты заполнил кухню. — Чем заняты? Сумки пакуете?
— Пакуем, — сдержанно ответила Марина, внимательно наблюдая за мужем. Павел при звуке голоса сестры втянул голову в плечи.
— Отлично! Значит, слушайте внимательно, — тон золовки стал покровительственным, каким она обычно общалась со своими подчиненными стажерами. — Я пригласила на твою дачу весь свой отдел на корпоратив! Мы приедем завтра часам к одиннадцати. Нас будет человек двадцать, может, двадцать пять, если логисты подтянутся.
Марина замерла. Внутри все похолодело от возмущения.
— Рита, какой корпоратив? Какие двадцать человек? Это наш дом, мы туда едем отдыхать. Никаких посторонних компаний там не будет. Хотите праздновать — снимайте базу отдыха.
Из динамика раздался громкий, искренний смех золовки.
— Твоя дача? Марин, ты в каком-то своем выдуманном мире живешь. Ты Паше трубку дай, или лучше сама у него спроси, чья это дача. А то он, видимо, до сих пор смелости не набрался тебе сказать.
— О чем сказать? — голос Марины стал тихим, но в нем зазвенела сталь.
— О том, что участок и все строения на нем мама еще в прошлом месяце официально оформила на меня. Я — единственная законная собственница. И я имею полное право привозить туда кого захочу. А ваша задача на завтра — убраться в доме, освободить холодильник под наше мясо и не отсвечивать, пока мои коллеги будут отдыхать. Можете в город уехать на выходные, чтобы под ногами не путаться. Все, до завтра!
Связь прервалась. Короткие гудки отдавались в висках пульсирующей болью. Марина медленно положила телефон на стол. Воздух в кухне внезапно стал тяжелым.
Павел сидел, ссутулившись еще сильнее, и безотрывно смотрел на остывший ужин.
— Паша, — Марина произнесла это имя медленно, по слогам. — Что она сейчас сказала? Какая собственница? Мы ведь вложили туда все наши сбережения. Мой кредит за крышу мы закрыли только в январе.
Муж шумно выдохнул и наконец поднял на нее глаза. В них был липкий, жалкий страх.
— Марин, понимаешь... У Ритки кредиты большие повисли за ее машину. Коллекторы звонить начали. Мама плакала, просила помочь. Сказала, что если мы участок на Ритку перепишем, она сможет его в банк под залог отдать и долги закрыть. А мы ведь все равно там живем...
— И ты молчал? — голос Марины сорвался на шепот. — Ты отдал дом, который мы строили своими руками, за долги твоей сестры, и даже не спросил меня?
— Мама сказала, что так будет лучше! — огрызнулся Павел, пытаясь защититься. — Это же ее земля изначально была, она имела право! Я просто подписал согласие на отчуждение моей доли, там все по закону!
Марина смотрела на человека, с которым прожила десять лет, и не узнавала его. Человек, который должен был быть ее опорой, оказался трусом, предавшим их общий труд ради капризов сестры и манипуляций матери.
Завтра на участок, где она посадила каждое дерево, приедет толпа пьяных чужаков. Рита приедет туда хозяйкой. А она, Марина, оказалась просто бесплатной рабочей силой, обустроившей комфорт для золовки.
Она встала из-за стола, подошла к окну и посмотрела на вечерний город. В голове не было паники. Вместо нее зарождался абсолютно четкий, холодный план действий.
— Хорошо, — ровным тоном произнесла Марина. — Завтра мы поедем на дачу. И мы встретим гостей твоей сестры.
Павел с облегчением выдохнул, решив, что жена смирилась с ситуацией. Но он даже и не подозревал, какие документы Марина достанет из своего сейфа сегодня ночью...
Читать продолжение истории здесь