То, что 7 апреля 1946 года Указом Президиума Верховного Совета СССР в составе РСФСР была образована Кёнигсбергская область, знает (по крайней мере, хочется в это верить) большинство нынешних калининградцев. А вот датированное тем же днем постановление Совмина «Об административном устройстве города Кёнигсберга и прилегающего к нему района», которым создавалось Управление по гражданским делам Кёнигсбергской области куда менее известно. Между тем, с самого начала оно работало весьма интенсивно - впрочем, тогда по-иному и быть не могло. За последующие с момента создания Управления шесть месяцев в целях наведения порядка на подотчетной территории было выпущено 182 ведомственных приказа. То есть, в-среднем, по одному ежедневно.
Один из важнейших приказов - от 27 мая - ставил своей целью прекратить безудержное разграбление региона, начавшееся вскоре после окончания военных действий. Причем речь шла даже не о жителях соседней Литвы, наезжавших в бывшую Восточную Пруссию и буквально по кирпичику разбиравших здешние добротные хутора. Процесс «экспроприации» быстро вышел практически на официальный уровень.
«За последнее время наблюдаются случаи со стороны отдельных предприятий и ведомств вывоза за пределы области скота, различных материалов, имущества и оборудования», - подтверждает документ.
Отныне подобная самодеятельность считалась незаконной, а разрешение на вывоз выдавалось в каждом отдельном случае исключительно после согласования с плановым отделом Управления и с его ведома. Начальникам железнодорожных станций запрещалось принимать грузы без соответствующей справки.
Поспешили зарегулировать и еще одну насущную проблему. В условиях послевоенного голода чрезвычайно важно было обеспечить население продуктами питания. Распределялись они, конечно, по карточкам, а нормы и порядок снабжения были определены Приказом от 1 июня (см. фото).
Конечно же, абсолютно большинство приказов касалось тех или иных хозяйственных вопросов, начиная от «санитарной очистки городов и райцентров» и организации разных предприятий вроде Управления автотранспорта или гидрометеорологической службы (кстати, местные синоптики могут отмечать эту дату 8 июля), до регламентирования деятельности охотохозяйств и распределения грузовых автомашин по местным предприятиям. Однако некоторые выделяются из общей массы.
Взять хоть документ под названием «Об обязательной регистрации собак». Им не только предупреждалась возможность распространения бешенства, но и ставились на учет т. н. «кровные» псы – цитируем: «представляющие большую хозяйственную ценность». Беспородных же бродяжек, увы, было предписано уничтожать. А собачников-уклонистов штрафовать на сумму до 100 рублей.
Любопытно выглядит проведенное в июле масштабное мероприятие по сбору и ремонту бесхозных сейфов. Их прежние хозяева края побросали, в силу своей обстоятельности предварительно обычно заперев. И поди узнай, что хранится внутри! Поэтому вскрывать каждый сейф можно было лишь в присутствии милиционера, непременно составляя акт с перечислением обнаруженных в металлическом ящике предметов и ценностей. Также не могло быть и речи, чтобы сдавать сейфы в металлолом – после ремонта ценное оборудование распределяли по советским организациям.
С учетом криминогенной обстановки в регионе наличие сейфа, конечно, было отнюдь не лишним. Однако кроме вооруженных налетчиков свирепствовали и уличные грабители, которые также обзавелись «шпалерами», благо тех в полях и лесах валялось неисчислимое множество. Как следствие, 19 октября свет увидел Приказ «О сдаче оружия, хранящегося без разрешения органов милиции».
В лучших советских традициях кампании по разоружению населения предшествовала широкая разъяснительная работа. Гражданам настоятельно рекомендовали в срок до ноября добровольно расстаться с имеющимися у них огнестрелами, напоминая о 182-й статье тогдашнего Уголовного кодекса РСФСР, которая грозила обладателям «левых» стволов пятью годами тюремного заключения. Либо получить от государства разрешение на право хранения оружия.
Кроме рядовых тружеников, руководителям всех предприятий и учреждений также предлагалось официально зарегистрировать пистолеты и винтовки, которыми успела обзавестись их ведомственная охрана.
Наконец, начальникам местных Управлений по гражданским делам поручили организовать совместно с милицией и военными комендатурами прочесывание местности на предмет сбора бесхозного вооружения.
Наряду с трофейным имуществом вниманием государства оказались охвачены и те немцы, которых в области еще оставалось предостаточно. Помнится, в 1990-х, когда сняли негласный запрет, тема положения немецкого населения в той части Восточной Пруссии, что отошла Советскому Союзу, пользовалась особой популярностью. К ней периодически возвращаются и сейчас, хотя уже не так часто, как раньше. Что ж, давайте почитаем соответствующие документы.
Что делали немцы на оккупированных территориях СССР с пациентами психиатрических больниц и прочими неполноценными с точки зрения нацистов людьми, известно. А вот Приказ областного Управления по гражданским делам от 9 августа:
«1. В целях бытового устройства престарелых инвалидов из немецкого населения и разгрузки от них лечебных заведений <…> начальнику Облсобеса <…> организовать в г. Тильзите дом для престарелых инвалидов из немецкого населения на 100 коек.
2. Начальнику Управления по гражданским делам г. Тильзита <…> выделить для организации дома для престарелых <…> соответствующее здание с надворными постройками и земельным участком для подсобного хозяйства в размере 20 га и оказать помощь в ремонте дома и оборудовании его».
Третий и последний пункт касался назначения русского директора для создаваемой немецкой богадельни.
Закономерно позаботилась советская власть об идейной перековке тех, кто еще вчера радостно «зиговал» нацистским бонзам. Тогда же, в августе вышел Приказ «Об организации и направлении культпросветработы в клубах для немецкого населения». Конечно, основным содержанием ее была агитация и пропаганда успехов Советского Союза в социалистическом строительстве и в Отечественной войне. Но разве немцы в случае своей победы не действовали бы аналогично? Геббельсовская пропаганда до сих пор притча во языцех.
Добавим, что в таких клубах пруссакам рассказывали не только о руководящей и направляющей роли компартии большевиков и лично товарища Сталина, но и об «укреплении единства многонационального народа, упрочнении союза рабочих и крестьян, СССР как оплоте мира во всем мире, о трудовой дисциплине на советском производстве и демократическом преобразовании Германии».
Для работы на местах отобрали 20 инспекторов по культпросветработе из числа командированных в область выпускников института иностранных языков.
В преддверии начала учебного года 1 августа 1946-го был издан приказ, согласно которому предполагалось к 10 октября открыть в наиболее крупных поселках и городах с компактным проживанием пруссаков 40 начальных школ и 10 семилеток. Общую численность учеников определили в 9 тысяч человек. Обучение должно было проводиться по программе советских нерусских школ «на родном языке».
Непросто обстояло дело с учителями. В течение августа школьные штаты предписывалось укомплектовать директорами, заведующими, преподавателями «великого и могучего», а также истории и географии из русских. А параллельно подобрать необходимое количество учителей-немцев, предварительно проведя с ними двухмесячные курсы подготовки. Большое значение придавалось разъяснительной работе среди немецкого населения, которое нужно было широко привлекать к подготовительным работам – тем более что ремонт и изготовление школьной мебели и оборудования должны были производится не только компетентными предприятиями, но и силами родителей будущих школьников.
К началу октября выяснилось, что положение с нерусскими советскими школами «совершенно неудовлетворительное». Из полусотни школьных зданий ремонт шел только в 30, место 4, 5 тысяч парт изготовлено только 1200, подготовительные курсы посещает на сотню человек меньше, чем требуется.
Ответственным товарищам было предписано ускориться и поднапрячься. Последовали и достаточно весомые меры поддержки в виде 250 тысяч рублей, направленных на финансирование пресловутых курсов, слушателей которых обеспечили двухразовым питанием (сильнейший стимул в голодном 1946-м!), а также указания начальнику облторготдела взять на снабжение учителей нерусских школ «наравне со всеми учителями области».
Приписываемой Ленину (исключительно со слов наркома просвещения Луначарского) фразой «Из всех искусств для нас важнейшим является кино» советская власть руководствовалась беспрекословно. Поэтому в числе первых восстановленных в разрушенном Кёнигсберге объектов оказались два кинотеатра. Разрешение на это Управление кинофикации получило приказом от 17 июля.
С учетом необходимого ремонта наиболее подходящими сочли сверхпопулярное до войны заведение «Скала» на Сталинградской улице (современный кинотеатра «Заря» на проспекте Мира) и здание №20 по улице Торговой (в конце того же десятилетия названной в честь Карла Маркса). На общественно значимое дело «Главснаблес» обязали выделить 250 кубометров строительного пиломатериала. Сроки, кстати, ремонтникам установили довольно жесткие: «Скала» должен был начать функционировать уже 1 октября, его напарник – неделей позже.
Естественно, не был забыт и другой ключевой инструмент массовой пропаганды – 9 октября вышел приказ «О создании областной типографии и издательства «Калининградская правда». Временно исполняющим обязанности редактора был назначен «тов. Сергунин Петр Иванович с окладом согласно штатного расписания». Печатникам отдали подвал и первые два этажа дома №80 на улице Энергетической (нынешней улице Фрунзе). Для ремонта помещений и последующего монтажа и установки полиграфического оборудования выделили 50 строительных рабочих и 600 тысяч рублей. Под квартиры сотрудников отвели один из соседних домов.