Его называют Тамерланом уже шестьсот лет. И всё это время — оскорбляют.
Персы, которых он бил неоднократно и от всей души, придумали ему прозвище «Тимур-э Лянг» — Тимур Хромой. Насмешка, унижение, плевок вслед победителю. Европейцы подхватили это слово на слух и превратили в «Тамерлан». С тех пор весь мир с уважением произносит персидское оскорбление — и никто не замечает иронии.
Его настоящее имя — Тимур ибн Тарагай Барлас. Сын небогатого землевладельца. Парень из степи.
Он не был монголом, хотя строил империю по монгольским лекалам. Он не был узбеком, казахом или уйгуром — этих народов в привычном смысле тогда ещё попросту не существовало. Антропологи, исследовавшие его останки, пришли к выводу: Тимур принадлежал к южносибирскому типу, смешанному монголоидно-европеоидному. Иными словами — человек своей эпохи, не вписывающийся ни в одну современную коробку.
И вот тут начинается по-настоящему интересное.
Все его биографы делают одну и ту же ошибку: описывают Тимура как готового полководца, который вышел из степи с армией и сразу начал завоёвывать. Но это не так. Сначала был грабитель.
Молодой Тимур со своим небольшим отрядом грабил торговые караваны в Сеистане — области на границе современных Ирана и Афганистана. Обычное дело для тех краёв и того времени. Не романтика, не военная карьера — просто способ выжить.
В одной из стычек всё пошло не по плану.
Ему отрубили два пальца на правой руке. А потом сломали ногу. Кость срослась неправильно. Боль в правой ноге не отпускала его до самого конца жизни.
Меч держать нормально он уже не мог. Воин с хромотой и искалеченной рукой — не лучший актив в кавалерийском набеге.
Именно здесь история делает кое-что интересное.
Ранение, которое должно было поставить точку в карьере мелкого налётчика, стало точкой отсчёта для строителя империй. Когда привычный путь закрылся, Тимур пошёл другим. Он начал думать. Планировать. Договариваться. Строить союзы там, где раньше просто нападал.
Но и здесь судьба поставила ему ловушку.
Тимур хотел называться великим ханом. У него была огромная армия, покорённые народы, несметные богатства. Не хватало одного — правильного происхождения. Великим ханом мог стать только потомок Чингисхана. А Тимур к роду Чингизидов не принадлежал никак — ни в первом поколении, ни в пятом, ни в каком угодно.
Выход он нашёл элегантный, хотя и унизительный по-своему.
Он женился на Сарай-мульк ханым — вдове чингизида, дочери хана Казан. Теперь он был зятем. Не потомком, не равным — зятем. Только в этом статусе его пускали в покои знатных родственников жены, с ним разговаривали как с человеком, а не как с чужаком с армией.
Могущественнейший полководец своего времени ходил в гости к вельможам по разрешению.
Назовём вещи своими именами: это была цена входного билета в большую политику. И он её заплатил без колебаний.
В 1370 году Тимур получил из рук потомка пророка Мухаммеда, шейха Мир Саид Барака, барабан и знамя — символы власти. Государство Туран было основано. В него вошли Кавказ, весь современный Иран, восточная Турция, Месопотамия, север Сирии и западная часть Афганистана. Современная Абхазия была бы самой западной провинцией.
Армию он выстроил по системе Чингисхана — десятки, сотни, тысячи, тумены по десять тысяч воинов. На пике у Тимура было около двадцати туменов отборной конницы. Двести тысяч человек. Даже у Чингисхана не было столько.
Этой армией надо было управлять — не только в бою, но и в мирное время. Тимур создал специальный орган, который историки сравнивают с современным министерством обороны. Снабжение, логистика, разведка, дипломатия. Он думал системно.
Поговаривали, что великий завоеватель был неграмотен. Это была ложь, которую охотно повторяли его враги. Грамоте его учил тот самый шейх Мир Саид Барак — с детских лет. Тимур знал несколько языков, беседовал с учёными-иностранцами на их темы и порой удивлял собеседников глубиной познаний. Человек, прошедший путь от грабителя до строителя империи, явно понимал: сила ума не менее важна, чем сила оружия.
О его жестокости слагали легенды — и большинство из них правда.
Его армия не щадила никого. Города сравнивались с землёй, население уничтожалось целыми общинами. Это не было военной необходимостью в современном смысле — это был инструмент устрашения, который работал безотказно.
Но вот парадокс, который обычно упускают из виду.
Из каждого похода Тимур привозил обозы с ремесленниками, архитекторами, художниками. Людей, чьи города только что сравняли с землёй, он бережно доставлял в свою столицу — Самарканд — и давал им работу, кров и защиту. Он строил дороги и мосты. Поощрял науку. Финансировал живопись и архитектуру. Самарканд при Тимуре превратился в один из красивейших городов исламского мира.
Разрушал и строил одновременно. Это не противоречие — это была осознанная стратегия.
С Русью история вышла почти случайная.
Ранней весной 1395 года Тимур вошёл на русские земли — но не для завоевания. Ему нужен был Тохтамыш, хан Золотой Орды, продажный и ненадёжный союзник, которого Тимур уже несколько раз поднимал из пепла и которого несколько раз же приходилось снова усмирять. На реке Терек армии сошлись, Тохтамыш был разгромлен и бежал зализывать раны в Волжскую Булгарию.
Воины Тимура двинулись грабить владения побеждённого хана. Увлеклись. Дошли до рязанских земель, сожгли Елец — и повернули обратно. Они шли дальше, на юг, к Османской империи.
Невольно Тимур ускорил распад Золотой Орды. Русские княжества вздохнули чуть свободнее. Никто этого не планировал.
В 1404 году он начал готовить поход на Китай.
Это была логичная цель. Китай тогда был богатейшей державой мира — с крупнейшим торговым флотом, включавшим 250 судов, среди которых 60 так называемых «кораблей-сокровищниц». Эти корабли торговали с восточной Африкой и не имели аналогов в мире. Только с 1405 по 1433 год они совершили семь экспедиций через Индийский океан.
Китаю повезло.
Зима 1404–1405 годов выдалась ранней и на редкость жестокой. Огромная армия не могла двигаться в таких условиях. Поход отложили на год.
Года не было.
В феврале 1405 года Тимур скончался в Отраре — небольшом городе на пути к китайской границе. Ему было 68 лет. Но антропологи, исследовавшие останки, изумились: биологический возраст завоевателя соответствовал примерно пятидесяти годам. Организм, которому не давали покоя ни дня на протяжении полувека, держался вопреки всему.
Похоронили его в Самарканде, в мавзолее Гур-Эмир.
Гробница простояла нетронутой пятьсот лет — пока советские антропологи не начали вскрывать захоронение 20 июня 1941 года. Через два дня началась война. Это совпадение немедленно объявили проклятием Тамерлана.
Удобная легенда. Директива о нападении на Советский Союз, план «Барбаросса», была утверждена Гитлером ещё в декабре 1940 года, за полгода до вскрытия гробницы. Но легенда живёт — потому что людям нравятся мистические объяснения больше, чем скучные архивные документы.
Михаил Герасимов, антрополог, который участвовал в раскопках и восстановил облик Тимура по черепу, дожил до 1970 года. Проклятие явно было избирательным.
На знамени Тимура был изображён один необычный символ — три кольца в форме равностороннего треугольника. Историки спорили о значении: одни говорили, что это земля, вода и небо, другие — что три части тогдашнего известного мира, то есть весь мир целиком. Художник и философ Николай Рерих считал, что этот знак символизирует триединость — и встречается в тюркской, кельтской, индийской культурах независимо друг от друга.
Три кольца. Символ, который нельзя приписать одной традиции.
Как нельзя приписать одной традиции и самого Тимура.
Его называли монголом, тюрком, завоевателем, строителем, варваром, покровителем искусств. В Азии он — гений. В Европе — людоед. Персы придумали ему обидное прозвище. Весь мир произносит его с восхищением.
Он начинал как грабитель в Сеистане. Закончил как правитель, перед которым дрожали Золотая Орда, Персия, Индия и Османская империя.
Хромой. С тремя пальцами на правой руке. Без права называться великим ханом.
И всё-таки — величайший полководец своей эпохи.
Это не случайность. Это закономерность.