— Мам, привет! Ну что, готовишься к майским? — Костя влетел в квартиру, не снимая кроссовок, и сразу прошёл на кухню. — У тебя кофе есть нормальный?
Нина подняла голову от книги и посмотрела на сына. Высокий, широкоплечий, в дорогой ветровке, успешный, как он сам любил себя называть.
— Здравствуй, Константин, — она отложила книгу. — Да, кофе в верхнем шкафу.
— Слушай, мы решили всей семьёй на дачу приехать, — Костя уже гремел чашками. — Никиту с Катей тоже возьмём, им воздух полезен. Так что готовься, работы много.
— Работы?
— Ну да. Рассаду же надо высадить, я смотрю, ты ещё не начинала. Мы первого мая приедем, значит, к тому времени всё должно быть готово. Дом прибери, постели поменяй во всех комнатах. И бассейн налей, купаться будем.
Нина молчала, наблюдая, как сын насыпает себе три ложки сахара.
— А, ещё Света просила маринад приготовить для шашлыка, — Костя даже не взглянул на мать. — У тебя там рецепт был какой-то особенный, который папа любил. Света говорит, только с ним мясо получается вкусным.
— Понятно.
— И да, газон подстриги, пожалуйста. В прошлый раз прям заросли были. А ещё грядки подготовь под огурцы и помидоры, Света хочет попробовать вырастить. Ну, то есть ты вырастишь, а мы будем собирать.
Телефон Кости зазвонил. Он ответил, не отходя от стола.
— Да, солнце, я у мамы... Говорю уже... Мам, Света спрашивает, ты можешь занавески постирать? А то они там пыльные небось.
— Передай Свете...
— Подожди, мам, — Костя махнул рукой. — Света, она услышала. Ещё что? Ага. Мам, и про беседку не забудь - там паутину смести надо, мы будем вечерами там сидеть. И стол накрыть красиво сможешь? Просто у Светы родители тоже приедут, надо чтобы всё было... ну, как положено.
Нина встала и подошла к окну. Внизу цвели черёмухи, и их белые гроздья раскачивались на ветру.
— Костя, а можно вопрос?
— Ну да, конечно, только быстро, мне через полчаса на встречу.
— Когда ты последний раз был на даче не только отдыхать, но и работать?
Сын поставил чашку и нахмурился.
— То есть как это? Я деньги зарабатываю, мам. Работаю шесть дней в неделю. Мне нужно отдыхать, а не грядки полоть.
— А я, значит, не работаю?
— Ну, мам, ты на пенсии. У тебя времени полно. И вообще, дача это же не работа, это для души.
— Для чьей души, Костя?
Он не успел ответить, телефон снова зазвонил. На этот раз звонила Света.
— Нина Васильевна, здравствуйте! — голос невестки звучал бодро и требовательно. — Костя вам всё передал? А, ещё хотела попросить: купите, пожалуйста, для детей сладости. Ну, печенье, соки, мороженое. И фрукты. Никита только яблоки красные ест, а Катя виноград без косточек. И проверьте туалет на даче, чтобы всё работало. В прошлый раз какая-то проблема была с водой.
— Света, я хотела поговорить...
— Да, да, и ещё! Не могли бы вы сделать ваши фирменные пирожки? С капустой и с яблоками. Костя так их любит, а я никак не могу научиться. У вас рука лёгкая.
— Светлана...
— И одеяла проверьте — там моль не завелась? А то в прошлом году Никита чихал всю ночь. Может, их проветрить? Или новые купить. Вы сориентируетесь, да? Ой, извините, звонок по другой линии, целую!
Гудки в трубке. Костя допил кофе и посмотрел на часы.
— Ну что, мам, всё ясно? Мы первого числа к обеду приедем. Постарайся всё успеть, ладно?
— Костя, садись.
— Мам, я правда спешу.
— Садись, я сказала.
Что-то в голосе матери заставило его остановиться. Костя неуверенно опустился на стул.
— В чём дело?
— Скажи мне честно: когда ты в последний раз думал обо мне не как о бесплатной домработнице?
— Мам, ты о чём? Какая домработница?
— Ты приезжаешь, даже не спросив, как моё здоровье, и начинаешь раздавать указания. Света звонит с требованиями, словно я у неё в услужении.
— Но ты же моя мать! — возмутился Костя. — И вообще, дача же наша общая.
— Наша?
— Ну да. Папа её строил для семьи. Значит, она наша.
Нина медленно кивнула и снова подошла к окну.
— Ты знаешь, сколько мне лет, Константин?
— Ну... шестьдесят три?
— Шестьдесят пять. И последние двадцать лет я каждую весну начинаю с того, что готовлю дачу к вашему приезду. Высаживаю рассаду, которую вы "будете собирать". Мою, чищу, глажу, готовлю. А потом вы приезжаете на два дня, едите мои пирожки, жарите шашлыки, мусорите и уезжаете. А я остаюсь убирать.
— Мам, при чём тут это? Мы же семья!
— Семья, — повторила Нина. — Скажи, когда ты последний раз просто позвонил мне, чтобы поговорить? Не по делу, не с просьбой, а просто так?
Костя открыл рот и закрыл его снова. Молчание затянулось.
— Вот именно, — тихо сказала мать. — А теперь слушай внимательно: на майские праздники ты на дачу не приедешь.
— Почему это?
— Потому что её больше нет.
— Как это нет?! — Костя вскочил со стула. — Что значит "нет"?
— Я продала участок в марте. Нашлись покупатели, молодая пара. Заплатили хорошую цену.
Лицо сына налилось краской.
— Ты... ты продала нашу дачу? Без моего согласия?
— Дача была оформлена на меня после смерти отца. Так что я имела полное право распоряжаться ею по своему усмотрению.
— Но ты же... мы же... — Костя задыхался от возмущения. — Где мы теперь будем отдыхать? Дети как же?
— В отеле, например. Или можешь купить свою дачу. У тебя же такая хорошая работа.
— А деньги? Деньги от продажи где?
Нина повернулась к сыну. В её глазах не было ни злости, ни торжества, только спокойствие.
— Деньги у меня.
— Как это у тебя?! — взревел Костя. — Это наши семейные деньги!
— Нет, Константин. Это мои деньги. От продажи моей дачи, которую я двадцать лет обслуживала как прислуга.
— Ты с ума сошла! — Костя схватился за телефон. — Я сейчас адвоката вызову! Ты не имеешь права!
— Имею. Все документы в порядке. Можешь проверить.
Сын застыл с телефоном в руке. По его лицу было видно, как в голове прокручиваются варианты, как найти выход.
— Мам... — голос стал мягче. — Ну зачем так? Мы же могли обсудить. Если тебе тяжело стало ухаживать за участком, я бы нанял кого-нибудь.
— Чтобы я готовила и убирала за наёмным садовником тоже?
— Мам, я не понимаю, в чём проблема! Мы всегда так жили!
— Вот именно. Всегда. И я устала.
Костя опустился на стул. Несколько минут сидел молча, потом поднял голову.
— И что ты собираешься делать с деньгами?
— Часть положила в банк. А на остальное купила путёвку в санаторий. Еду послезавтра. На месяц.
— На месяц?! — он снова вскочил. — Но у меня же день рождения в конце мая! Ты всегда торт печёшь!
— Испеки сам. Или попроси Свету. У неё же "рука лёгкая" должна быть.
— Да что с тобой такое?!
— Со мной ничего не случилось, Костя. Просто я наконец-то поняла: я не обязана посвящать всю свою жизнь обслуживанию чужого комфорта. Даже если этот "чужой" — мой сын.
Телефон Кости снова зазвонил — Света. Он сбросил вызов.
— Значит, ты решила вот так всё бросить? Про семью забыть?
— Я не забываю про семью. Я просто перестаю быть бесплатной рабочей силой. Хочешь общаться — пожалуйста. Приезжай в гости, поговорим, попьём чаю. Но кормить, поить и обслуживать всю вашу семью на праздники я больше не буду.
— Ты эгоистка!
— Возможно. Или просто человек, который устал от того, что его принимают как должное.
Костя схватил куртку и направился к двери. На пороге обернулся.
— Знаешь что? Поезжай в свой санаторий. Только не рассчитывай, что я буду звонить и навещать!
— Хорошо, — спокойно ответила Нина. — Это твой выбор.
Дверь хлопнула. Нина вернулась к окну и снова посмотрела на цветущие черёмухи. Телефон завибрировал — сообщение от Светы: "Нина Васильевна, а вы не забыли про варенье? Костя говорил, что у вас клубничное осталось с прошлого года".
Нина улыбнулась и удалила сообщение, не читая до конца.
Через неделю она сидела на веранде санатория, кутаясь в плед и наблюдая за закатом над озером. Воздух пах хвоей, вечер был тёплым и тихим. В руках у неё была книга, которую она хотела прочитать ещё три года назад, но всё времени не находилось.
— Нина Васильевна! — окликнула её соседка по корпусу, энергичная женщина лет пятидесяти. — Идёмте с нами на концерт, там местный хор выступает!
— Спасибо, Людмила, обязательно приду.
Телефон молчал уже пять дней. Костя так и не позвонил. Нина не знала, что чувствовать: облегчение или грусть. Наверное, и то, и другое понемногу.
— Мама? — неожиданно раздался знакомый голос.
Нина подняла взгляд. У входа на веранду стоял Костя. Без куртки, растерянный, с пакетом в руках.
— Как ты меня нашёл?
— У тебя же в телефоне геолокация включена, — он неуверенно улыбнулся. — Я... могу присесть?
Нина кивнула. Костя опустился на соседнее кресло, положил пакет на столик.
— Я привёз... ну, печенье. Думал, тебе понравится.
Молчание.
— Мам, прости, — выдохнул он наконец. — Я всю неделю думал. О том, что ты сказала. И ты права. Я относился к тебе как к... как к обслуживающему персоналу. И даже не замечал этого.
— Костя...
— Дай договорю, пожалуйста. Света тоже просила передать извинения. Она сказала, что мы оба вели себя отвратительно. И что ты заслуживаешь отдыха больше, чем кто-либо из нас.
Нина молчала, рассматривая лицо сына. На нём действительно читалось раскаяние.
— Я не знаю, как всё исправить, — продолжил он. — Но хочу попробовать. Не сразу, понимаю. Но... можно я буду звонить? Просто так. Спрашивать, как дела, рассказывать о своих. Без просьб и требований.
— Можно, — тихо сказала Нина.
— И на день рождения... ты не обязана приходить. Но если захочешь — мы будем рады. Просто как гостю. Света обещала сама всё приготовить.
— Посмотрим.
Костя кивнул и встал.
— Не буду мешать твоему отдыху. Просто хотел... ну, вот.
— Костя, — остановила его Нина. — Спасибо, что приехал.
Он обернулся, и она увидела, как блеснули его глаза.
— Это я должен благодарить. За то, что ты наконец заставила меня открыть глаза.
Когда сын уехал, Нина открыла пакет. Там лежало дорогое французское печенье и букет полевых ромашек - её любимых цветов. И записка: "Мам, я обязательно стану лучше. Обещаю. Твой Костя".
Она прижала ромашки к лицу и закрыла глаза. Может, не всё потеряно. Может, иногда нужно просто перестать делать за других то, что они должны научиться делать сами. Даже если это больно. Даже если это страшно.
Потому что забота о себе это не эгоизм. Это необходимость.