Это оптимальная вещь для постановки диагноза. Напомню содержание. Молодой либеральный помещик ведёт доставшееся в наследство хозяйство, и попутно просит у своего управляющего, чтобы тот подобрал ему бабёнку из крестьян. Для снятия сексуального напряжения. Чисто для этой цели он с ней периодически встречается, но прекращает отношения, когда решает жениться.
С молодой женой всё чин по чину, никаких проблем, но вот незадача – случайно на глаза попадается та самая бабёнка, и в нём опять возникает к ней желание. И вся повесть по сути о том, как он всеми возможными способами пытается побороть вожделение. Но это ему так и не удаётся, и он в конечном счёте стреляется, а в другом варианте концовки – убивает крестьянку. Как порождение дьявола, а то и само его воплощение.
В основу повести легли, во-первых, собственные переживания автора: о том, как он, уже будучи женат, мучительно вожделел сперва одну, затем другую крестьянку. И ещё случай из уголовной хроники: некий помещик, женившись на дворянке, не прекращает интимных отношений со своей прежней крестьянской зазнобой, и мучимый угрызениями совести убивает её.
То есть история вовсе не придуманная. Не досужая выдумка – за всем этим стоят процессы, которые очень волновали, даже мучали автора. Конкретно вопрос, связанный с половой жизнью, с сексом. И он здесь проводит свою линию: в сексуальные отношения можно вступать только с одной женщиной. Если вступил, то несмотря ни на что должен оставаться с ней навсегда.
Это же – исходя из известной евангельской заповеди – Лёв Николаевич утверждает в своём программном трактате «В чём моя вера?»: «…человек не должен допускать даже мысли о том, что он может соединяться с другой женщиной, кроме как с тою, с которой он раз уже соединился, и никогда не может, как это было по закону Моисея, переменить эту женщину на другую».
И получается что? Что этот персонаж, вступив в сексуальные отношения с крестьянкой, должен был с ней и оставаться. Но давайте подумаем, что бы из этого могло выйти.
Во-первых, она уже была замужней (её муж, судя по всему, тот ещё мачо, работал кучером в городе). Во-вторых, она была блядь. И если бы он на ней женился и жил только с ней, это бы решило проблему? Нет, конечно! Потому что по своей блядской природе она продолжала бы гулять направо-налево. Но и не факт, что и его бы не тянуло на свежак.
Стало быть, это не решение проблемы, а просто надуманная глупость. Почему глупость? Потому что противоречит природе человеческой. И не только человеческой, а вообще природе.
Расшифруем. Этот персонаж вожделеет женщину. Но она по сути ничего не делает: не соблазняет как-то умышленно, а возбуждает его самим своим появлением, присутствием. И это есть чистая природа, секс, разлитый в природе, в космосе. Космические ритмы, которые проходят через людей, но в разной степени. Женщина может быть блядь от природы, мужчина – блядун. Это стихия. Как гром и молния. Ничего против этого не сделаешь.
Толстой был блядун по природе. И он с этим не справился. Вернее, как не справился? Он не хотел этого признать – своей блядской природы – и его псевдорелигиозные убеждения вступили в непримиримый конфликт с его же природой. И он впал в панику, в истерику. Природу объявил дьяволом! «Дьявол», «Крейцерова соната», «Отец Сергий» – не что иное как истерика, «Отец Сергий» – вообще редкостный бред…
Естественно, что природа, стихия – это не только тишь, гладь и Божья благодать. На этой почве – ревности, супружеских измен – совершается множество смертоубийств.
– Эй, Джо! Куда это ты направился с пушкой в руке? – Я иду пристрелить свою подругу, потому что застал её за шашнями с другим.
– Эй, Джо! Я слышал, ты застрели свою женщину, уложил её прямо на землю. – Да, я так и сделал: я застрелил её, потому что она крутила шашни по всему городу…
Так поётся в знаменитом блюзе. Или вот Роберт Джонсон, которого порешил ревнивый муж. А другой блюзмен – Хаунд Дог Тейлор – сам пристрелил любовника своей женщины.
Но есть и другая сторона ситуации, как в рассказе Мопассана «Маррока». Там в фокусе внимания женщина-природа, в ней столько секс-энергии, что она принимает в себя и мужа, и любовника, от имени которого идёт рассказ. И чистосердечно любит обоих (это в данном случае только обоих, поскольку любовников может быть сколько угодно!). Кстати, Толстой любил Мопассана – даже рассказы его пересказывал («Франсуаза», «Слишком дорого!»).
Итак, это энергия, разлитая в природе. Люди естественно попадали, попадают и будут попадать в передряги на этой почве, и это неизменно будет приводить к кровавым последствиям. Но биться в истерике по этому поводу – не выход, не решение. Законопатить дыру таким образом не получится. Потому что это космические энергии. О сколько их упало в эту бездну!
И это вовсе никакая не инфернальщина – не Лилит, как у Тургенева в «Вешних водах». Там соблазнение со стремлением некоей инфернальной особы поработить, насладиться рабством, а затем выкинуть на помойку. А здесь что? Крестьянка эта осознанно к чему-то стремилась? Нет, просто жила по своей природе. Она вся из секса состоит, переполнена этими энергиями, они из неё изливаются, чем и притягивают.
Это можно перерасти только естественным образом: сублимация – когда сексуальная энергия преображается в духовную, или же по возрасту – климакс. Других вариантов нет. Когда стихия разбушевалась, истерика никак не поможет.
П. С. Кстати, "Дьявола" Толстой при жизни не печатал, боялся Софьи, прятал рукопись в обшивке дивана, нашли уже после смерти)))
Олег Качмарский