4
— Пообедаем сегодня в «Метелице»? — предложил Артём, закрывая ноутбук. — Война войной, а обед по расписанию.
Артём выбрал лучший столик у окна, выходящего на проспект. Карина появилась секунда в секунду. Тот же строгий серый костюм, но сегодня под ним струилась шёлковая блуза оттенка спелого персика, бросающая теплое, почти интимное свечение на её алебастровую кожу.
— Вы поразительно пунктуальны, — мурлыкнул он, галантно отодвигая для неё стул.
— Я уважаю чужое время, — она плавно опустилась на сиденье, положив сумочку рядом. — И, разумеется, своё.
Их обед напоминал изящный поединок. Артём красовался: говорил о своих победах, о работе. Карина слушала. Задавала вопросы. В ней была идеальная доза профессионального внимания, но ни капли подобострастия. Это интриговало.
Когда подали десерт — горячий тарт татен, истекающий карамелью под тающим шариком ванильного мороженого, — Артём подался вперёд, сокращая дистанцию.
— Знаете, я принципиально не ужинаю с коллегами вне работы. Но с вами... мне нестерпимо хочется сделать исключение.
Карина неторопливо отломила кусочек тарта. Сахарный хруст в тишине прозвучал вызывающе.
— Это комплимент? — спросила она, не поднимая ресниц.
— Констатация факта. В пятницу я заеду за тобой, — он намеренно, с нажимом перешёл на «ты», пробивая барьер. — В «Васнецовъ» будут устрицы прямиком из Нормандии.
Она медленно подняла на него взгляд. Ни вспыхнувшего румянца, ни девичьего восторга. Только спокойная глубина.
— «Васнецовъ»... Слишком претенциозно для простого ужина с коллегой, не находишь?
— А кто сказал, что он будет простым? — Артём пустил в ход свою коронную, обволакивающую улыбку, ту самую, от которой у женской половины Кирова подкашивались ноги.
Карина отложила вилку и промокнула губы салфеткой. Минимальное движение, скрывающее триумф.
— Хорошо. В восемь?
— В восемь, — выдохнул он, опьянённый своей (как ему казалось) маленькой победой.
***
В четверг он снова удивил.
Артём оказался тоньше, чем она предполагала. Билеты на концерт камерного оркестра говорили о вкусе, а не о толщине кошелька. Помогая ей снять пальто, он заметил, как её взгляд скользит по афише.
— Не ожидала? — его голос прозвучал почти над самым её ухом.
— Приятно удивлена, — Карина позволила ему стянуть тяжёлую ткань с плеч. Но ровно в ту секунду, когда его пальцы должны были обжечь её кожу, она сделала неуловимый, грациозный шаг вперёд. Контакт разорвался, оставив его с пустыми руками и острым чувством разочарования.
В полумраке зала, когда воздух задрожал от первых, надрывных аккордов Вивальди, Артём почувствовал её близость. Её обнажённая рука покоилась на бархатном подлокотнике. Он медленно, имитируя случайность, положил свою ладонь рядом. Их мизинцы оказались в миллиметре друг от друга. Воздух между ними искрил.
Карина не отодвинулась. Но и на миллиметр не подалась навстречу. Сладкая, сводящая с ума пытка заставила его поправить набухшую ширинку.
В антракте, у барной стойки, в золотистом свете хрустальных люстр, он склонился к ней, глядя, как пузырьки шампанского бьются о стекло её бокала.
— Ты знаешь, что обладаешь талантом делать всё вокруг значимым?
— Неужели? — она повернула голову. На секунду её глаза показались ему пугающе знакомыми, словно он уже тонул в них когда-то.
— Даже эта музыка. С тобой она звучит иначе.
Карина сделала глоток. На тонком стекле остался влажный полумесяц её помады.
— Возможно, дело не во мне. Просто ты впервые слушаешь музыку, а не просчитываешь в голове очередную сделку.
Он рассмеялся:
— Убила. Ты всегда такая?
— Я очень стараюсь, — уголки её губ дрогнули в улыбке. У Артёма на секунду перехватило дыхание.
***
Пятничный вечер был срежиссирован им безупречно. Уединенная ниша, обволакивающий джаз, вино, которое сомелье достал из личных запасов.
Но главным блюдом была она. Карина пришла в чёрном. Платье не кричало вульгарными декольте или пошлыми разрезами. Мягкая, тяжёлая ткань обтекала каждый изгиб её тела, намекая на то, что скрыто под ней. Обнаженные ключицы манили беззащитностью.
— Ты выглядишь... — Артём, мастер слова, внезапно поперхнулся воздухом.
— Спасибо, — она чуть повела плечами, устраиваясь в кресле. — Место действительно впечатляет.
Ужин был похож на соблазнительный танец. Морская соль устриц, кровавый тартар из тунца. Карина играла виртуозно: цитировала Камю, жонглировала фактами о современном искусстве, со знанием дела обсуждала терпкость вин левого берега Бордо.
— Откуда в тебе всё это? — Артём откровенно любовался тем, как изящно она расправляется с едой. — Ты ведь...секретарша.
— У меня своя практика. Я психолог. Клиенты бывают очень разными, Артём. Нужно уметь вскрывать любую тему, чтобы человек заговорил.
— Психолог? — его бровь поползла вверх. — Но ты же наш менеджер, но психолог?
В этот момент внутри Карины что-то с оглушительным хрустом надломилось. Улыбка приклеилась к лицу, но перед глазами вдруг вспыхнули картинки, от которых к горлу подкатил ком.
Она вспомнила влажный, пряный воздух Таиланда. Катю, смеющуюся, живую, заразившую её любовью к этой стране. Её мечту привезти кусочек тайского солнца в промёрзший Киров. Открытый салон массажа...
— Карина? Ты со мной? — Артём тронул её за руку.
Она вздрогнула, выныривая из омута воспоминаний.
— Задумалась. Прости. Мне нужно припудрить носик.
Она встала, сохраняя королевскую осанку, но, едва за ней закрылась тяжёлая дверь дамской комнаты, Карина привалилась спиной к прохладной плитке.
«Дыши. Просто дыши.»
Она подошла к зеркалу, вцепившись побелевшими пальцами в край раковины. Грудь ходила ходуном. Идеальная оболочка трещала по швам.
В зеркале она видела не себя, а Катю, которую этот лощёный ублюдок сначала заставил летать, обещая весь мир, а потом, узнав о беременности, брезгливо скинул с высоты. «Я не собираюсь жениться на тебе. Ты сама всё подстроила».
В ушах Карины зазвенела сирена скорой. Вид крови в ванной. Пустые блистеры от таблеток на полу. Катя выжила, но стерильные стены психлечебницы поглотили её подругу, оставив Карину одну на руинах её мечты. Салон, кредиты, налоги, лицензии — этот бетонный блок рухнул на её плечи, раздавив прежнюю жизнь.
Она бы просто сломалась, если бы однажды на сеанс не пришла Марина. Истерзанная, выплакавшая все слёзы женщина, чья младшая сестра повесилась из-за парня. Да, да, из-за Артёма.
Она предложила Марине помощь. И они начали строить план мести.
Карина открыла кран. Ледяная вода обожгла запястья.
«Абстрагируйся, иначе ты всё испортишь.»
Она поправила выбившуюся прядь. Обновила помаду. Вдох-выдох. Маска интеллектуалки снова приросла к лицу намертво.
Когда она вернулась за столик, Артём почти физически ощутил перемену. Карина улыбалась, её голос был всё так же мягок, но между ними словно опустилось пуленепробиваемое стекло. Он видел эту роскошную женщину, слышал её смех, вдыхал её парфюм, но больше не мог до неё дотянуться. Она ускользала, как вода сквозь пальцы.
Уже возле её подъезда, провожая до дверей, он не выдержал. Попытался перехватить её руку, шагнуть в личное пространство:
— Карина... Я могу зайти? Выпить кофе?
— Нет, — она плавно обернулась. В тусклом свете подъездного фонаря её лицо было безупречным и бледным. — Спасибо за прекрасный вечер, Артём. Но я предпочитаю засыпать одна.
Щёлкнул замок. Дверь закрылась перед его носом.
Артём остался стоять на лестничной клетке. Внутри него закипал токсичный коктейль из уязвлённого самолюбия, растерянности и дикого, пульсирующего возбуждения.
Она была не такой, как все эти восторженные дурочки. Сложная. Умная. Недоступная.
И теперь он хотел её так сильно, что сводило скулы. Капкан захлопнулся.