Людмила Райкова.
Глава 28.
Маня сидит в коридоре ждёт, когда помощник нотариуса составит доверенность. Нога покоится на костыле, Глеб вышел покурить. Он очень расстроился, когда стало ясно, что без выезда из дома, сделать доверенность не получится.
С этим договором ипотеки между частными лицами, возникли проблемы. Идею выплатить за квартиру треть, а потом гасить долг помесячно, предложила Маня. Именно так она продала хутор. Договор составил, провёл через нотариуса, а через три года и завершил, именно Улдис. Без единого сбоя или заморочки. По квартире всё пошло кувырком. Риелтор Геннадий заявил, что покупатель, которого из Англии ждали четыре месяца, в состоянии заплатить не 14, а 7 тысяч. И то наличными. Потом оказалось, что сможет только пять. Это после того, как цену они снизили на треть. А риелтор взял залог 1000 евро. Надо или менять риелтора, или как можно скорее заканчивать марафон уже с этим.
Если бы латышская продажа не была так тесно увязана с выкупом квартиры в городке, они бы давно дали Геннадию от ворот поворот. Подыскали другого риелтора. Но латыш умело кормил завтраками, обещал, потом извинялся. После каждого звонка от риелтора, Маня с Глебом докладывали хозяину гарнизонной квартиры ситуацию, тот выслушивал, вздыхал – мол что поделаешь. Купить эту квартиру они обещали твёрдо, забабахали в ней ремонт, поменяли сантехнику. Погасили коммунальные долги, поменяли проводку. Намаялись по чужим углам. Это была уже четвёртая квартира в гарнизоне. Первые три они снимали, и тоже ремонтировали, но не так глобально. Догогворились с хозяином – вот продадим свою в Латвии и выкупим. А что теперь? Любой срыв и Маня с Глебом на старости лет окажутся на улице. Как тут не нервничать, не отслеживать, что там и как с продажей? Маня полгода назад заметив, что объявлений о продаже квартиры на специальном сайте нет, попеняла было Геннадию. Но он объяснил, что снял на неделю, потому что появился реальный покупатель. Через месяц, когда никакого покупателя на горизонте не возникло, Маня опять потребовала выставить объявление. Оно провисело два дня и снова исчезло. Следить из России за хитростями латышского прощелыги сложно. Но как бы там ни было, сегодня все участники сделки уже выехали к нотариусу. А перед стартом позвонил Улдис и категорически отказался принять 5000 наличными. Он не доверяет риелтору, а рисковать своей лицензией не станет. Пришлось Глебу срывать с работы латышского товарища и попросить его принять под расписку взнос. Юрист же посоветовал, не мешкая оформить приятелю доверенность. Любая передача наличных в Латвии сегодня серьёзное нарушение закона. Пришлось срываться и катить за 30 километров в контору. Без записи можно нарваться на очередь. Но им повезло, кто-то опаздывал, но работать с доверенностью придётся с нуля. Обычно клиент присылает копии документов, секретарь готовит документ. А в назначенное время приезжаешь с оригиналами, нотариус проверяет, заверяет и через 15 минут всё готово. У них же с первой минуты пошёл сбой. Специальным распоряжением, месяц назад Латвию внесли в список недружественных государств, а значит копию паспорта Сергея Звягина следует отдать переводчику. Рядом его нет, надо ехать через весь город… Маня с Глебом объяснили, что доверенность разовая, фамилию можно написать в двух транскрипциях, а персональный код жителя Евросоюза состоит из простых международно признанных цифр.
Секретарь с жалостью покосился на Манины костыли, ещё раз поговорила с нотариусом и согласилась принять документ без перевода.
Пришлось понервничать, на улице моросил противный дождь, нога ныла, интернет тормозил. Глеб успел сгонять в магазин за конфетами для отзывчивого секретаря и сговорчивого нотариуса. А Маня сидела как приклеенная ждала.
И вспоминала питерские приключения, ещё раз прочла вопрос Анатолия про Боню. Поругала себя за развёрнутый ответ. Этих светских девочек с самомнением она не любила, но Боню в частности, знала по нелестным отзывам в сети. Вернувшись домой надо позвонить племяннику, пусть не принимает комментарий за чистую монету. Эмоции в напряжённый день – только и всего. Маня рассеяно смотрит на открытую дверь и натыкается взглядом сразу на двух Бонь. Обе девушки с длинными разделёнными на пробор тёмными волосами, в кожаных легинсах, коротких курточках и одинаково выпяченными губами, уселись на стулья и продолжили разговор.
- Не пойму зачем ты вообще с ним встречаешься?
Наверное, сёстры, решает Маня. Похожи, а эта спрашивает младшую. Небось выбрала себе неправильного парня.
- Из-за денег. – Отвечает сестрёнка.
- Что-то я не заметила, что тебя кто-то содержит. Машина старая, бриллиантов не видно.
Младшая молчит, Мане даже показалось что она покраснела. А потом шепчет.
- Ну, занял полтора миллиона и не отдаёт.
- Это те, что на первый взнос на квартиру родители дали?
Сестрёнка кивает и виновато опускает голову.
- Офигеть! – Подвела итог старшая.
И тут вышла секретарь, протянула Мане бумаги, которые следовало внимательно прочесть, исправить вычеркнуть или дописать требуемое. Маня перепрыгнула на стул поближе к столу, вернулся Глеб. Сестёр пригласили к нотариусу, а они с мужем углубились в текст.
Готовый документ Глеб тут же в приёмной сфотографировал, отправил в Латвию. Успели вовремя, Сергей прислал копию расписки. Компания с договором зашла к латышскому нотариусу, а Звягин в Латвии поехал обратно на работу.
Казалось, теперь ничего не должно помешать продаже, но муж с женой катили домой молча. В другое время Маня изложила бы Глебу подслушанный разговор двух Бонь, с комментариями и в лицах. Но сейчас было не до веселья. Боялись поверить, что в течение часа они наконец избавятся от обузы, в виде ненужной забугорной недвижимости. Пусть дёшево, зато никаких тебе забот со страховкой, коммуналкой. Расходов на общедомовое содержание.
Глеб сосредоточился на дороге, Маня не выпускала из рук телефон. Он пикал, но всё было не то. Соседка Аля интересовалась, куда она пропала, племянница Лада хотела знать, почему Маня не ставит себе ВПН, чтобы говорить с Симой по Ватсапу и не разорять беднягу роумингом. Новые квартиранты спрашивали, где можно найти ключ от двери на чёрную лестницу. Маня никому не отвечала, она как кошка на охоте выжидала одного единственного сообщения от юриста Улдиса и прощелыги риелтора. Всего два слова «Договор подписан» снимут напряжение и вернут её в реальность. В которой она попробует вспомнить, когда и где в последний раз видела ключ от конспиративного выхода из питерской квартиры на чёрную лестницу. Кажется, когда меняли во время ремонта счётчик. Значит, три с половиной года назад. Через четыре месяца после первой операции. Значит лежать он должен, нет не лежать, а висеть на каком ни будь гвозде рядом с дверью. Но нужного сообщения всё не было. У Глеба, когда парковались у дома, прозвенел будильник – время принимать пищу. Сейчас муж сам заботится о том, что именно есть в назначенный час. Мане не хочется ничего, а муж живёт в состоянии постоянного голода и отсчитывает минуты от еды до еды. Пока благоверный гремит кастрюльками, Маня сидит, зажав в руках телефон. Потом чертыхается:
- Можно и само́й набрать Улдиса.
Алло, как прошло? Всё в порядке? Отлично! Спасибо огромное. Улдис советует дать Сергею генеральную доверенность с апостилем. На всякий случай, он то уже в возрасте. Маня обещает и чувствует, как упоительно пахнет куриный супчик с цветной капустой. И так всегда, сто́ит только вернуться в реальность и сразу просыпается аппетит.
Муж тоже просиял от радости – сделка есть. А в остальном всё будет супер.
Глеб тянется к пульту, 250 граммов разрешенной еды под новости, кажутся вполне солидной порцией. Обычно Маня с утра просматривает информационные сообщения. И к 16.00 знает, что в мире случилось плохого. О хорошем сообщают редко. Но сегодня с экрана каждую минуту она узнаёт новое. Набиулина снизила ставку на 0,5 процента. Как? Хазин говорил, что вместо 15-ти будет десять?
Наверное, главный финансовый аналитик ошибся. Два русских корабля зашли в неприступный китайский порт. Матвиенко предложила хозяину «Северстали» Мордашову вернуть часть активов из офшоров в Россию.
- Щазз! - Этого по телевизору не говорят, Маня сама говорит за миллиардера. А комментирует Глеб. У него на всякую раздражающую новость готово слово:
- Сволочи!
Маня предпочитает витиеватую оценку. И рассуждает, мол какой миллиардер потащит награбленное обратно, да ещё тогда, когда по России –матушке бродит призрак деприватизации. На всяких шоу только и говорят, мол системообразующие предприятия должны быть включены в плановую экономику и управляться правительством. Ещё вспомнят, что заводище к нему попал через залоговый аукцион. А так можно прикинуться чудаком - да был завод, видел, куда делся не знаю. Ищите. А мы посмотрим, успеете до госпереворота найти или нет.
- Какого переворота? – Вскидывается Глеб и смотрит на Маню.
Жена ссылается на Пякина, вчера вместо «вечерней сказки» до трёх часов слушала. Он утверждает, что признаков к подготовке кремлевских перемен хоть отбавляй. Один, – считает Пякин, то что начальство Ростелекома теракт против себя не просто придумало, а заказало по готовому сценарию. Шахер-махер с Телегой и Ватсапом контора придумала чтобы народ позлить, это важно для переворота. А их ругают на всех каналах, и в соцсетях. Ну не хотят люди верить, что Телега на террористов и мошенников работает. А в МАХсе и вовсе предлагают прямой выход на Госуслуги, запись к врачам. Там мошенники тоже давно и проочно обосновались и данные воруют и звонят, чтобы выманить код из смс, да взломать онлайн банк. Информационное насыщение МАХса кошкины слезы, а всяким нечистоплотным все пути к кодам открыты. Вот и придумали в Ростелекоме, что на них украинские диверсанты охотятся, чтобы за Телегу отомстить. Мол если запланировали покушение, значит всё в этом Ростелекоме правильно делают. Пякин, ролик с захватом покадрово смотрел. Простых исполнителей взяли, а главаря убили при задержании. Дескать сами наняли, сами и грохнули чтобы концы в воду. И про Набиулину он тоже говорил, мол ей три раза из МВФ звонили. Небось посоветовали и дальше российскую экономику своими драконовскими ставками душить. Трампа скоро скинут, никакого соглашения с америкосами не будет. А Россию, совсем немного осталось дожать, и ей Набиулиной, в этом деле главная роль отведена.
- Сказочник твой Пякин! – Сомневается Глеб. - У нас в спецслужбах не дураки сидят, вон сколько терактов предотвратили.
Маня не спорит, наоборот, Глеб возражает, получается плюрализм мнений. Пякин больно уж зло говорит. Путина государём называет. А вокруг получается бояре плохие. Да ещё олигархи под ногами крутятся, Потанин, Мордашов. Абрамовича с его посредничеством народ заклевал, а эти вроде азовцев на личном самолёте не катали, телефонов им не дарили. Но бабло за кордон гонят. А уж насчёт Набиулиной, второго мнения Маня не слышала, враг она российской экономике. А олигархам, похоже лучший друг. Разрешила выводить за кордон по миллиону долларов в день. Или в месяц? Ну в общем много.
Глеб смотрит как несёт Маню после обеда, головой только качает. Мол чего раздухарилась? День такой хороший, квартиру, можно сказать, продали. Теперь надо думать, как деньги вывести из недружественной страны на родной счёт в отечестве. А ей всё за́говоры вокруг мерещатся.
Маня и сама понимает, незачем пересказывать всего Пякина. Язык у него такой, что приходится вслушиваться додумывать. Она другой раз отключает через пять семь минут. А тут, чисто из вредности до конца дослушала. Заметила на ВК ролик, включает, а ей другой подсовывают. Четыре раза пробовала – никак. Нашла, через поисковик, подписалась и два часа слушала. Раньше она Казакова не пропускала, но теперь он хочет, чтобы все оформляли платную подписку. А зачем? То же самое только кратко, Казаков скажет у Куликова по телевизору или на канале «Время покажет». Моду взяли, за свои рассуждения деньги с людей качать. Так Маня от Евстафьева отказалась. Хазина. Между прочем все как один на переворот намекают. И никто их ролики не прячет.
Вещать чужие домыслы она перестала, молча зудит, как карга старая. Спас от самой себя как всегда муж. Сменил канал, а там «След» идёт. Без всякой политики – дистиллированный криминал. И следователи симпатичные.
Маня встаёт на костыли, меняет угол обзора. Напротив, кровати огромный телевизор. И нога не на весу. Следит за сюжетом, гадают с мужем, кто девушку убил? У жертвы был роман с перспективным пианистом. Дома не складывались отношения с новым отчимом, и пока матушка лежала в больнице с сердечным приступом, бедолага переселилась в квартиру женщины, которой давно помогала. Сейчас хозяйка уехала в санаторий, оставив на попечение отзывчивой помощнице собаку и квартиру. И вот бедняжку находят на дорожке парка с простреленным затылком. Свидетели говорят, что меньше часа видели, как девушка гуляет с собакой. И вот. В морге приходят к выводу что кто-то изнасиловал беднягу. Но следов на одежде нет, только синяки на ногах. Под подозрение попал племянник подопечной пенсионерки с собакой. Боялся, что квартиру старушка завещает своей помощнице. Вторым попал под подозрение местный бандит, который как умел ухаживал за покойной. Третий пианист. Маня с Глебом, опережая развитие сюжета выдвигают свои версии, обосновывают их. Делают ставки. Маня на бандита, Глеб на пианиста. И оба проигрывают. Милую девушку застрелила бабушка пианиста. Испугалась, что бандит выполнит своё обещание и сломает пареньку пальцы, если он не откажется от возлюбленной.
Бабуля в кружевной накидке сидит в допросной и признаётся следователю, что не могла она рисковать внуком и его будущим. С бандитом ей не справиться, а с девушкой легко.
Пока идут титры нового фильма, Маня с Глебом решают, – не слишком ли завернул автор сюжет. Оба они бабушкины детки, и не хотят верить, что самые добрые и любящие существа на свете могут стать убийцами. Хотя поразмыслив, соглашаются, чтобы защитить Глеба баба Женя вполне могла бы кото то «замочить». Маня в решительности бабы Тони сомневается. Но сама готова биться за каждого из четырёх внуков даже с их родителями, если малышей станут обижать.
Глеб хмыкает, наверное, тебя во избежание домашних кулачных боёв, и отселили из коттеджа в Малаховку. Маня вздыхает, соглашается. Хотя причина её переезда от зятя с дочкой была совсем в другом. Дети надеялись, что она вернётся в Питер, и «Волк» тоже на это надеялся. Но Маня решила отремонтировать старый дом и начать в нём новую независимую жизнь. Получилось, да ещё как!
Маня тайком поглядывает на мужа, если бы не решение жить в Малаховке, у неё не было бы Глеба, приключений и путешествий по всему миру.
Новый сюжет не захватил. Рука привычно потянулась к телефону. Але ответила, что ездила в Питер, там потянула связки. Сидит дома ждёт, когда поправится. Ладе объяснила, что ВПН им никто не установил, да и не до него пока.
Анатолию она решила позвонить. Племянник пребывал в унынии, погода плохая, Пэтэр чихает и кашляет. Настя не рискнула приехать. Но есть и хорошая новость, – лечащий разрешил ему уехать на майские домой. На неделю. Только ждать долго, три с половиной дня.
Племянник кажется Мане маленьким мальчиком, который получил в подарок не то что ждал. Так было, давно. На рождество в Лахту свозили детей. Туда же приходил переодетый в деда Мороза, дядя Юра. Он недолюбливал бойкого и решительного Толика, который верховодил детской компанией и бывало обижал Юриного сыночка Костика. И дядя Юра раздавая подарки всучил мальчикам деревянные крашеные мечи, а Толику выпиленного на шарнирах Буратино. Если бы так поступил просто дядя Юра, парень бы понял и не обижался. Но мечом его обделил Дед Мороз. А вот это было обидно до слёз. Маня успокаивала семилетнего малыша, пока троица с мечами носилась по всему дому изображая Д’Артаньянов. Бои закончились разбитым носом и синяками. Мушкетёров развели по разным комнатам, отняв оружие. Три меча бабушка Тоня поставила в углу, рядом с Маней и не пострадавшим Толиком.
Маня предложила племяннику посражаться. Они скрестили деревяшки пару раз, Толику не понравилось. А вот шагающий Буратино мог говорить Маниным голосом, прятаться и подсматривать из-под стола. Маня напомнила Анатолию то рождество и сказала, что три дня пройдут скоро. А он за эти дни столько намечтает, что обычная побывка дома превратится в сказку. Из сказок племянник конечно давно вырос. Но попрощался с тёткой хорошо. Мол ладно, пока, пора собирать и складывать домашние мечты.
Продолжение следует.