Заехали с Ксюшей за скарабеями в алебастровую мастерскую под Луксором. В подарок к покупке получили мини-спектакль на тему «торговля, нейросети и хитрый араб».
Не люблю торговаться. Вообще.
И когда всё же приходится играть в это действо, прямо через себя переступаю. Не моё.
А в Египте без торга никуда, особенно в туристических местах, где ценников не существует как сущности. То есть любая покупка неизбежно приводит к коммуникации с местным представителем бизнеса.
Но в этой поездке всё же получилось отыграться и почувствовать себя победителем в жарком споре.
«Отвезите нас к сувенирам!»
Думаю, каждый, кто брал групповые экскурсии в Луксор (храм Карнака, гробницы и вот это всё), был отвезён гидом в алебастровые мастерские за «эксклюзивными» сувенирами. Дело привычное.
Несмотря на то что мы нанимали гида с индивидуальным маршрутом и чётко оговорили на старте, что никаких заездов в подобные места не будет, дорога всё равно привела именно туда. Причём, что самое ироничное, вовсе не по инициативе принимающей стороны.
А дело было так.
Наша домашняя ванная комната уже давно приобрела египетский колониальный антураж. Ксюша любит интересные интерьерные решения. И для полного завершения визуальной концепции супруге не хватало двух алебастровых скарабеев — чтобы закрепить их на стену аккурат между архивными снимками пирамид Гизы.
В Хургаде таких не нашлось. Деревянных и гипсовых — навалом. Но именно из алебастра ни в «Нильском фараоне», ни в «Манго Маркете» мы ничего подходящего не приметили.
Почему именно этот материал? Всё просто: кальцит (то есть алебастр) — оригинальный камень, из которого ещё пять тысяч лет назад древние вытачивали ритуальные сосуды для гробниц фараонов. Например, ваза из гробницы Тутанхамона сделана из него же.
Конечно, и нам хотелось приобщиться к сакральному.
Поэтому, когда мы колесили по окрестностям Луксора, Ксюша всё же попросила Таху, нашего гида, сделать «небольшой крюк» и завернуть на алебастровую фабрику — вопреки нашим же договорённостям.
Само собой, тот был только рад такому неожиданному повороту. Не секрет, что в подобных местах у гидов свой процент (я слышал про долю в 20–30%). А тут ещё и турист сам даёт возможность заработать лишнюю копеечку.
Ну грех отказываться от такого.
«Никакого шоу, пожалуйста»
Единственное, о чём мы сразу попросили Таху, — передать хозяину лавки, чтобы тот не утруждал себя шоу-программой. В прошлый раз в подобном заведении нас встретили целой постановкой: у входа сидели смуглые мужички в галабеях и от души лупили колотушками по кускам камня, изображая ремесленников эпохи Рамзеса.
Очень «атмосферно» и совершенно бесполезно. Обойдёмся.
Подъехали. Хозяин вышел встречать сам — поджарый араб с радушной улыбкой и тем выражением лица, которое бывает у людей, повидавших на своём веку десятки тысяч таких, как мы.
Товарищ мне сразу показался хитроватым. А других здесь и не водится.
Таха быстро объяснил ему по-арабски нашу позицию. Хозяин чуть приподнял брови, секунду подумал и кивнул — мол, хорошо, как угодно гостям.
Но я успел перехватить мимолётное огорчение в его взгляде: программа же подготовлена, мужики на колотушках сидят, а тут такой облом. Нет шоу — нет бакшиша.
Ничего. Переживёт.
Внутри — просторный зал с приятной прохладой от кондиционера и заставленными полками до самого потолка.
Скарабеи всех возможных размеров — от ноготка до приличной буханки. Кошки, ушебти, фигурки богов с собачьими и соколиными головами, миниатюрные обелиски, плошки, чаши, вазочки. Камень разных оттенков: молочно-белый, медовый, зеленоватый, с прожилками и без.
Полуматовый, полированный — на любой вкус и цвет.
Цен нигде нет. Ожидаемо.
Кроме нас, в зале находилась лишь одна пара — судя по виду, китайцы или японцы. Тихо (раз тихо, то, наверное, японцы) ходили вдоль полок, перешёптывались, фотографировали. Владелец лавки периодически к ним подходил и что-то объяснял.
В дальней стене обнаружился проход в отдельную маленькую комнатку с табличкой «Antique» — типа отдел со «старинными» изделиями. Явное лукавство, ведь настоящими древностями легально в Египте так просто не торгуют.
Пока я осматривался, Ксюша перешла в режим системного обхода полок. Хозяин держал деликатную дистанцию, но я кожей чувствовал, как он отслеживает каждое наше движение.
How much?
В какой-то момент Ксюша закончила исследование и поделилась находками.
Перед ней лежали два массивных скарабея — сантиметров по пятнадцать каждый, с приличной резьбой по панцирю. Увесистые, с приятной шероховатостью.
— Эти!
Я мысленно вздохнул и повернулся к хозяину. Сейчас придётся вступать в ту самую процедуру, которую я не выношу.
Изображаю независимый вид.
— How much?
Египтянин начинает рассказывать на беглой смеси русского, английского и арабского, какая это эксклюзивная вещь, что мастера у него лучшие в Египте, а в других местах — подделки, и что ничего подобного мы больше нигде не найдём.
— How much? — повторяю погромче.
Реклама товара не прекращается.
И только на третий заход он, наконец, называет сумму.
— Three thousand five hundred. For one.
Три с половиной тысячи египетских фунтов за одного. На наши — около пяти тысяч рублей. То есть пара уйдёт за десятку с лишним.
Дорого? Конечно. Надо только понять, насколько.
Очевидно, что отдавать за пару скарабеев десятку с лишним желания нет. Надо торговаться.
И тут я вспоминаю, что у меня в кармане лежит телефон.
«Смотри, что я тебе сейчас покажу»
А ну-ка. Достаю телефон, открываю приложение с нейронкой. Зря мы, что ли, такие продвинутые?!
Фотографирую скарабея прямо перед носом хозяина. Рядом приставляю собственную ладонь — чтобы нейросеть поняла размер.
Загружаю в чат и прошу две вещи:
— оценить, сколько такое изделие реально стоит в сувенирной лавке Луксора, в египетских фунтах;
— написать встречное предложение на арабском — с учётом местного менталитета, вежливо, но твёрдо.
Хозяин краем глаза следит за манипуляциями. На лице читается смесь непонимания и любопытства.
Через секунд десять нейросеть выдаёт результат.
Рыночный диапазон для подобного размера — от девятисот до двух тысяч фунтов. То есть мне предложили цену в два-три раза выше реальной. Так и положено, такова игра.
И отдельно — короткий вежливый текст на арабском.
Я пошёл в атаку.
— Three thousand five hundred. For both. — И поворачиваю к нему экран с арабским текстом.
Хозяин читает. Кивает и выдаёт встречное предложение:
— Five thousand, — мягко предлагает он.
— Нет, дорого. Four thousand. — Снова показываю экран.
— Four thousand five hundred?
— Four thousand.
— Хорошо. Забирай!
Вот так, буквально за пару минут цена за пару скатилась с семи тысяч (по начальной ставке за каждого) до четырёх. Почти вдвое.
Кажется, я с нейронкой только что обыграл хитрого поджарого араба на его же поле. Ура!
Хотя, судя по тому, как быстро он согласился, реальная нижняя планка где-то в районе двух с половиной тысяч.Ну и ладно, в следующий раз докручу.
Всё равно чертовски приятно!
***
Я уже как-то упоминал в одной из заметок про Александра Живаго и его произведение «Путешествие по Нилу до 22° северной широты» — записки русского врача, который ещё до революции совершил большой круиз по Египту.
Так вот, есть там такая цитата:
«С возмущением рассказывал мне на пароходе один берлинец, показывая мне фигуру Осириса прекрасной, но явно мошеннической работы, о том, как торговался он с продавцом в Хелуане и как, наконец, вместо фунта стерлингов заплатил за него тридцать пиастров…»
Сто двадцать лет назад было дело, а сюжет тот же. Такова местная культура.
Главное, что скарабеи поехали на «историческую» родину — в Ярославскую область. Миссия выполнена! 🐾
🏡 Кстати, Ксюша запустила свой канал «Дом с душой». Там она показывает другую сторону нашей жизни за городом и в путешествиях — через свой творческий взгляд. Залетайте в ТГ или MAX, там очень уютно.
__________________
Читайте другие заметки египетского цикла: