Интригующее название, автор вроде бы советский апологет, почему бы и нет, для разнообразия.
Рассказ начат с 30-х доводом о том, что проводить радикальные изменения в деревне вопреки воле и желания большинства крестьян начали не большевики (перемены у крестьян, не особо прислушиваясь к ним самим, проводила любая власть, имперская в том числе) - довод, на мой взгляд, сколь справедливый, столь и лукавый.
То, что колхозы и совхозы в итоге оказались в исторической перспективе тупиком, автор вынужден признать, но полагает, что фермеров на их месте ожидало бы массовое банкротство (странный довод).
Статистика изгнания и переселения в отдаленные местности при раскулачивании.
НКВД в конце десятилетия тревожилось, что часть высланных не только выжила, но и выглядит преуспевающей.
"...еще в ходе "ликвидации кулачества как класса" в 1930 - 1933 годах (при которой национальность человека вроде бы не должна иметь никакого значения) вызревали симптомы грядущих "чисток" по этническому принципу".
Малое количество сбежавших за границу автор объясняет крестьянской психологией, видевшей за пределами страны басурманский чуждый мир.
Число раскулаченных в работе оценивается в три с половиной миллиона, из них побывавших на спецпоселении - больше двух миллионов, из которых погибших около шестисот тысяч, сбежавших примерно семьсот тысяч.
До сих пор острый вопрос цифр репрессий, автор отталкивается от - осужденных по "политическим" статьям около четырёх миллионов за 20 - 50-ее, убитых около семисот тысяч, категорически отвергая на порядок большие перестроечные цифры.
Впрочем, и общие потери страны от войны, например, автор занижает на сорок процентов - до шестнадцати миллионов.
В местах лишения свободы умерло миллион восемьсот тысяч.
Отсчёт "Большого террора" автор ведёт с речи Сталина на февральско-мартовском Пленуме ЦК 1937.
Количество жертв голода 1932 - 1933 по стране оценивает примерно в три миллиона.
Сокращение населения в результате гражданской войны - почти тринадцать миллионов.
Реабилитированы примерно два с половиной миллиона, общая авторская оценка количества репрессированных по разным основаниям вчетверо выше.
Ни слова о статистике внесудебных расправ - "троек", ограниченных только в конце 1938.
Раздел о начале войны - советское руководство ждало обострения отношений вплоть до войны, но не стремительности получившегося нападения и было обескуражено скоростью падения Франции.
Советское общество содержало немалую антисоветскую часть, но в подавляющем большинстве было идеологически заряженным, мотивированным и монолитным.
С первых дней войны идеология назвала её отечественной, что было принято обществом.
Ложь пропагандистской концепции превентивной войны.
Массовый патриотизм, автор отвергает теорию о том, что гитлеровцы своими зверствами оттолкнули "протянутую руку" страдавшего в колхозах крестьянства.
Трудовой подвиг крестьян в годы войны - фрагмент о нём выглядит избыточно объёмным.
"Сельское хозяйство вышло из войны сильно ослабленным. Однако все решающие сражения за хлеб и продовольствие были выиграны".
Послевоенные репатрианты - СССР требовал их возвращения без учёта желания, общее количество - около пяти миллионов. Выданы были и многие эмигранты 20-х, по оценке автора всего возвращено четыре с половиной миллиона человек.
"В деле защиты прав репатриантов весьма заметна была роль прокурорского надзора" (приказ от 24.05.1948 "Об охране прав репатриируемых советских граждан").
Из 57 репатриированных генералов расстреляны 23, двое умерли, ещё пятеро осуждены, восемь - отборных во главе с ублюдком Власовым не реабилитированы.
Около семисот тысяч репатриантов отправлены на принудительный труд в спецбатальоны, кроме того, более двухсот тысяч (не считая прибалтийской сволочи) отправлено в спецпоселения.
На этой оптимистичной ноте автор работу и заканчивает.
Странное ощущение - статистика интересна (с ней можно и нужно спорить, при желании, предварительно добившись схожести собственного уровня погружения в тему, но дело не в этом), однако с точки зрения читателя этого исторического труда написано безобразно - ответ на вопрос, звучащий в заглавии, дан косвенно; причины, по которым масштабного восстания против советского режима в 30 - 50-ее, несмотря на коллективизацию (или благодаря ей), голод, репрессии, войну и послевоенную разруху, не было, не обобщены - принцип "понимающему достаточно" хорош для философских рассуждений и оппозиционных высказываний, но не для исторического труда.
Причины по которым фигура вождя неизменно находит своих поклонников до сих пор, несмотря на масштабную (и во многом заслуженную) антисталинскую кампанию, тоже не рассматриваются.
Написано компетентно, автором, досконально владеющим материалом, но болезненно уставшим от полемики с оппонентами, не обладающим значимым литературным талантом и чувством меры, отчего работа - бледная тень того, что можно было из этого материала выжать, печально.
Ну и умолчание о масштабах внесудебных расправ, как и обеление скороговоркой большевиков, с первых своих шагов провоцировавших и втягивавших общество в гражданскую войну и в итоге её сразу после получения власти развязавших, от прямой ответственности за её итоги, не красит.
Поэтому интересно, но с весомыми недостатками