«Лучше бы сидели дома» — эта мысль пришла слишком поздно.
— Счёт делим поровну, вы же не против? — Оля улыбнулась и подвинула Косте папку.
Я посмотрела на сумму в чеке, потом — на почти пустую бутылку итальянского вина. Мы к нему так и не притронулись.
В груди неприятно кольнуло. Восемьдесят четыре тысячи. По сорок две с пары.
И это при том, что в багажнике лежала кофемашина за тридцать пять — мы купили её им в подарок.
— Оль, мы так не договаривались, — спокойно сказал Костя. Только на виске у него дёрнулась жилка.
Стало тихо. Не та тишина, когда сейчас начнут кричать — другая. Когда слова застревают, и никто не знает, с чего начать.
А ведь начиналось всё совершенно иначе. Три недели назад звонил Игорь, старший брат Кости. Звал на своё сорокалетие.
— Маринка, Костян, никаких отговорок! — кричал Игорь в трубку так громко, что я слышала каждое слово, стоя у плиты. — Снимаем столик в хорошем месте, чисто свои. Я угощаю, с вас только присутствие и хорошее настроение.
Мы с мужем люди не бедные, но и не те, кто не считает деньги до зарплаты. У нас ипотека, сын в следующем году поступает, а репетиторы по физике и математике обходятся недёшево. Но круглая дата у единственного брата — дело святое. Мы долго ломали голову над подарком. Дарить деньги в конверте как-то безлико, вдобавок Игорь всегда любил подчёркивать свой статус. Вспомнили, что Оля жаловалась на сломанную кофеварку. Выбрали хорошую, мощную, с автоматическим капучинатором. Угрохали почти всю свободную заначку за месяц.
Надо было остаться дома. Честное слово, сидели бы дома — и всё было бы нормально. Купили бы хороший торт, заехали на полчаса, поздравили и вернулись к своим делам. Но мы же правильные родственники.
В ресторан мы приехали даже раньше — минут на десять.
Внутри было темно, по-ресторанному дорого: тяжёлые шторы, столы расставлены так, будто люди здесь друг другу мешают. Слишком тихо — даже говорить хотелось вполголоса. Официанты подходили незаметно и так же тихо уходили.
Меню открыли — и переглянулись. Ни супа, ни нормального мяса. Одни тартары, севиче… ещё какие-то названия, которые с первого раза и не прочитаешь.
Оля уже стояла у стола и раздавала распоряжения, пока мы молча смотрели на цены.
— Игорюша обожает устриц, давайте сразу дюжину! И морских ежей возьмём. А вино… девушка, подойдите. Вот это, тосканское.
Она говорила быстро, не глядя на нас — как будто всё давно решено.
Я тихо сказала Косте, что хочу просто тёплый салат с телятиной и чай с чабрецом. Муж заказал себе стейк средней прожарки и минеральную воду без газа. Он за рулём, и с желудком у него до сих пор проблемы после гастрита. Какое там тосканское.
Вечер тянулся.
Игорь говорил про работу — какие-то проекты, подрядчики, снова подрядчики. Оля крутила серьги, подставляя их под свет, и жаловалась на домработницу: то шторы гладит «не так», то ещё что-нибудь.
Мы кивали.
Я ковыряла салат — одна зелень. Костя молча резал стейк на аккуратные куски.
За столом всё время возникали паузы. Потом кто-то снова возвращался к деньгам, покупкам, чьим-то зарплатам.
Уйти было нельзя.
Оля с Игорем тем временем заказали вторую бутылку вина, потом какое-то хитрое рыбное плато на льду, затем десерты ручной работы.
Я незаметно посмотрела на экран телефона. Половина одиннадцатого. Пора бы уже закругляться, завтра всем на работу. Костя поймал взгляд официанта и попросил счёт. И тут началась эта сцена.
— Оль, — я аккуратно, двумя пальцами отодвинула от себя кожаную папку. — Мы заказывали один салат, стейк, чайник чая и воду. Это от силы тысяч на семь. Мы не будем оплачивать устриц, ежей и две бутылки вина по пятнадцать тысяч каждая.
Оля театрально округлила глаза, её ухоженная рука замерла над бокалом.
— Марин, ты серьёзно? Мы же семья! Мы пришли праздновать день рождения Игоря. Это общий праздник. Обычно просто делят на всех — чтобы не сидеть и не считать каждую копейку.
— Копейки? — переспросил Костя. Голос у него сел. Сорок две тысячи — внушительная сумма, не копейки. — Игорь, ты сам сказал по телефону, что угощаешь.
Игорь сдвинул брови, и его лицо покраснело.
— Костян, ну ты чего начинаешь за столом? Я сказал «угощаю» в смысле организую всё, бронирую место. Вы что, родному брату на день рождения зажали нормальный стол оплатить?
Никто такого не ожидал. Стало не до шуток. Они изначально планировали устроить себе роскошный ужин в дорогом месте за наш счёт. Пригласить «чисто своих», чтобы разделить неподъемный для них двоих чек.
— Мы привезли подарок, — я старалась говорить ровно, чтобы не сорваться, хотя руки под столом мелко дрожали. — В машине лежит. Он стоит тридцать пять тысяч. Если мы сейчас оплатим половину этого счёта, ваш праздник обойдётся нам почти в восемьдесят тысяч рублей. Мы не рассчитывали на такие траты.
— Подарок они привезли! — фыркнула Оля, картинно закатывая глаза. — Наверное, сервиз какой-нибудь пыльный из шкафа достали или постельное бельё по акции. Могли бы и просто деньгами подарить, раз такие экономные.
Вот тут я уже не выдержала.
Я открыла сумку, достала из кошелька две пятитысячные купюры и положила прямо на белоснежную скатерть.
— Это за наш заказ. Сдачу можете оставить себе как часть подарка. Остальное — в багажнике. Костя, мы уходим.
Разговор на повышенных тонах привлёк внимание соседних столиков. Люди начали оборачиваться. Официант с полотенцем на руке стоял в паре метров от нас, явно не зная, подходить или нет.
Игорь резко вскочил, едва не опрокинув свой стул.
— Да идите! Только подарок свой заберите, не нужны мне от таких жлобов подачки!
Ситуация вышла из-под контроля. При всех, в этом вычурном зале, два взрослых брата сверлили друг друга злыми взглядами. Костя молча поднялся, взял меня под руку, и мы пошли к выходу.
Мы быстро оделись в гардеробе, почти не разговаривая. Вышли на улицу — после ресторана там было резко холодно.
Костя молча завёл машину. На заднем сиденье лежала коробка с кофемашиной, перетянутая красной лентой. Слишком нарядная для такого вечера.
Дорога тянулась молча. Начал накрапывать дождь, стекло быстро покрывалось каплями. Костя включил дворники.
Фонари расплывались, как будто их кто-то размазывал по стеклу.
— Прости, — вдруг глухо сказал Костя, не отрывая взгляда от дороги. — Я не думал, что он так сделает.
— Ты ни при чём, — я откинулась на подголовник и закрыла глаза.
Спохватились поздно. Надо было ещё на этапе заказа этих несчастных устриц понять, к чему всё идёт, и попросить официанта сразу сделать раздельный счёт. А ещё лучше — не игнорировать свои предчувствия.
Через два дня после тех выходных Костя молча загрузил коробку в багажник и сдал кофемашину обратно в магазин. Благо, чек мы сохранили, а упаковку не вскрывали. Вернувшиеся деньги мы сразу перевели на счёт, с которого оплачиваем сыну репетиторов.
Игорь не звонит уже месяц. В тот же вечер Оля удалила меня из друзей — везде. И в мессенджере тоже, похоже, заблокировала. Сначала было тяжело на душе — всё-таки родственники, Костя переживал разрыв с братом. А сейчас я смотрю на это и понимаю, что мы просто купили себе спокойствие. Да, вышло некрасиво. Да, с потерей нервов. Но зато теперь никто не зовёт нас на «семейные ужины», где нужно оплачивать чужие аппетиты.
Подпишитесь на канал. Я старалась, не будь жадиной 😉 поставь Лайк!