Константин Шабалдин в фантастической повести «Шагатели» переворачивает жанровые условности, чтобы рассказать о необычном мире-в-мире, о гениях-калеках и чудовищных социальных экспериментах.
О чём эта небольшая история — давайте разбираться.
Спасибо за «лайк» и подписку. Заглядывайте в Telegram-канал и сообщество «Сай-фай ревью» в ВК, чтобы ничего не пропустить!
Читателей встречает натуральный постапокалипсис.
Небольшую общину почитателей Колеса Изначального после Дней Гнева возглавили ары — умники-калеки, чья немощь стала признаком благородного происхождения. Правда интеллектуальные способности свои они тратят в основном на шахматы.
Им помогают лебы — дельцы и мастера на все руки, что держат на плаву общину и не дают развалиться тому, что ещё как-то работает. Порядок обеспечивают одноногие стражники, а слабоумные ахты выполняют простую физическую работу. Управляют всем и всеми Спицы. А причудливая религиозная структура общины выстроена вокруг образа Колеса.
Заглавным же шагателям не повезло: их гоняют туда-сюда с поручениями и грузами, так как лишь они «ущербны», так как вынуждены ходить на своих двоих.
Шагатель Башмак узнаёт, что его старшего коллегу Тапка вот-вот колесуют после попытки выйти за Обод Колеса — границу общины, очерченную кем-то когда-то. Граница существует не просто так: за стенами нет ничего, ради чего можно было бы так рисковать, лишь Вечная Тьма да демоны, а путь к ней преграждают зыбучие пески.
Тапка же заел устоявшийся порядок вещей, надоело быть на побегушках у тех, у кого «мозгов телега», а они жируют да головоломками заняты. Но главный вопрос, который мучил шагателя и толкнул его на страшное (в глазах местного правосудия, конечно же) преступление — откуда берётся Дар Колеса, то есть ресурсы, которыми перебивается скромное общество верноколёсных. Тапок заподозрил, что где-то есть настоящие ары, от которых они и получают еду, лекарства, а также некоторые технологии, например, антигравитацию.
Так товарищ Башмака приходит к мысли о некоторой искусственности социальной среды, в которой они находятся. Тапок совершает опасный шаг в направлении истины, но попадается. Однако он успевает заразить своими идеями друга.
Автор не стал нагнетать интригу на пустом месте. Вместо этого он практически в самом начале начинает рассказывать историю и с другого места — с той стороны охраняемой Санитарной службой границы, много лет сдерживающей распространение мутантов из резервации.
У чудовищных экспериментов, как водится, благие цели. Однако продолжительная изоляция и мутации привели к созданию по-своему уникальной, но искусственной культуры.
Верноколёсные не сразу принимают истину. Однако её достаточно, чтобы разрушить шаткое равновесие социальных устоев, подточенных неравенством. Диаметр Обода охватывает революция — и, как говорится, завертелось!
Повесть «Шагатели» увидела свет 10 лет назад в первом номере «Полдня». Недавно её переиздали, уже вместе с прямым продолжением — повестью «Надстоятели». В ней как раз чуть больше внимания уделяется миру за Ободом, где тоже всё не слава богу. И автор не скупится на новые повороты Колеса сюжета. Читать стоит как единое произведение, состоящее из двух частей.
Обе истории, а также сами характеры и обстоятельства местами нарочито условны. Как мне кажется, автор не стремился создать максимально правдоподобный мир, это в большей степени карикатура. Хотя это и не отменяет общей стройности повествования, логики действий персонажей и проч.
Сюжет бодрый и энергичный, стартует резво и практически без перекуров и привалов несётся к финалу. Рассказана история богатым, сочным языком. Диалоги отличные, добавляют жизни персонажам. Разве что хотелось бы большей трансформации языка.
«Ары к лебам в гости не ходят» — ещё бы! Где же это видано, чтобы благородные ары ходили? А может ли девушка-арка выйти замуж? Нет! Но в диаметре Обода к ней рано или поздно точно кто-то подкатит.
«Шагатели» — многожанровая история, объединяющая постапокалипсис, антиутопию и сатиру. Прелесть книги в том, что откровенно абсурдные ситуации, встречающиеся на страницах книги Константина Шабалдина, порой пугающе убедительны. Вот ты только что улыбнулся, а теперь тебе не до смеха — возможно, мир вокруг, с творящимся в нём безобразием, стоит проверить на искусственность. Вдруг мы тоже жертвы какого-то жестокого эксперимента?