Раскрыться и дать место горю, слушать рэп и петь песни

Раскрыться и дать место горю, слушать рэп и петь песни.

Видимо, пришло время.

Только сейчас до меня начинает доходить значение слова «горевание». После того как умер папа, прошло 16,5 лет, после смерти мамы — 2,5 года. Это не про громкий плач или крики. Это глубокое личностное переживание, трансформация и переход – взросление и сепарация. Заживление ран, но со следом на всю жизнь. И этому нужно дать место. Без оценок.

Всё, что было до этого, — это скорее шок, адаптация и напитывание психики ресурсом для… для настоящего проживания утраты.

Примерно год назад вышел трек THE WIFE & VINOKUROV — «Запах дома». И вот я слушал его тогда и понимал: он мне заходит. Я начинаю петь строки, но на некоторых словах рот не открывается — знаете, как будто мне кто-то склеил губы. Я пытаюсь петь, а начинают течь слёзы. «Вот это уже интересно», — подумалось мне в тот момент.

И я начинаю слушать и петь её сотни и сотни раз. Замечаю: с каждым разом на тех строках, где раньше текли слёзы, мои губы начинают шевелиться. И вот я уже спокойно могу, без слёз и с шевелящимися губами, читать строки:

Это запах дома — у каждого он свой.

Фото из альбома прячет пыли слой.

Это друг с района — на голову больной.

Это брат родной — за меня горой.

Это тонкий лёд и острый край.

Но время, прошу, не стирай.

Ай, память о доме из детства.

Где-то бродит бухой отец там.

Под столом безопасное место.

Его поведение — это способ протеста.

Его способ жить и не жить вовсе.

Ничего не оставить — ни до, ни после.

Кроме меня — за что и спасибо.

Мама терпела любовь — это сила.

Никакой обиды, гнева и бессилия. Только теплота в сердце.

На брата я, конечно, злюсь — он же зараза, сожрал мои конфеты, когда я болел желтухой. Гад какой… но тоже с сердечной теплотой. Тогда для меня это казалось катастрофой. А по народной традиции меня лечили… вшами, потому что фарма не меняла моих показателей анализов.

И вот, спустя полгода, мне попадается «ЪЭХО ДВОРА» и их трек «Брат, приём». И на строках:

Молитва мамы – мой бронежилет.

Превращаются пули в желе.

Все занозы с души повыпрыгивали.

Прошью бури на штиле, в любви.

Пульсируй, заря.

Ра-ра-распростёртая.

Рассмеявшись, ныряю в тебя

я погружаюсь в материнские объятия в буквальном смысле. Мне 8–9 лет, я лежу у неё на животе, она крепко обнимает меня и читает молитву, потому что моя ушная боль не утихает. Медики были бессильны, и опять меня вылечила народная медицина. Но это не означает, что не нужно обращаться к докторам. Снова и снова слушаю эти строки — наполняюсь теплотой.

А на днях мне опять попадается «Брат, приём», но триггерят меня уже другие строки:

Брат, приём.

Не затаивайся в жути.

Пошути прямо в неё.

Заходи сюда на перекур.

Пусть тя ноты эти уберегут.

Брат, приём.

И в какой-то момент на своём внутреннем экране я вижу себя: стою на коленях и молюсь за брата. Из моих рук к нему тянется поток света. Я просто наблюдаю. Набираю его через сутки и слышу в его голосе досаду. Путём сократовского диалога (это такая техника в психологии) узнаю: в его рабочий автомобиль въехала фура. Все живы. Он слегка опечален этим событием. А в голове моей играет:

Не затаивайся в жути.

Пошути прямо в неё.

Заходи сюда на перекур.

Пусть тя ноты эти уберегут…

Исполнителям и авторам треков — огромный респект за то, что вы делаете. И терапия, и поддержка одновременно.

Боже, храни русский рэп!

Делитесь лайфхаками, как вы преодолевали кризисы.

А если вам сейчас тяжело или вы в тупике, то напишите мне в личку @vikperkov, помогу чем смогу.