- Привет! Не ждала? – Саша стоял, наслаждаясь замешательством Марины.
Наконец она пришла в себя, спросила:
- Что ты здесь делаешь?
- А ты? Что делаешь здесь ты?
- Мы со Светой здесь живем…
- Ах вот как! Ну, тогда я пришел туда, где живет моя семья. Может, впустишь?
Марина не отходила от двери.
- Нечего тебе здесь делать!
- Это уже интересно, - в голосе Саши появились жесткие нотки. – А кому здесь есть чего делать? Афанасьеву? Это ведь его квартира?
Марина попыталась закрыть дверь, но Саша быстро поставил ногу в проем двери.
- Ты что же, даже не пригласишь в квартиру?
Из-за Марины выглянула Света.
- Ой, папа! Ты к нам в гости пришел?
- Да, дочка, в гости, - сказал Саша, - только мама меня не пускает.
- Мы сейчас будем уходить, иди, собирайся, - подтолкнула от двери дочку марина.
- А ты же говорила, что мы сегодня пойдем только к обеду, - с недоумением проговорила девочка.
- Вот, ты уже и ребенку врешь, - негромко произнес Саша и, отодвинув Марину, прошел в квартиру.
Он по-хозяйски прошелся по комнатам. Заглянув в гостиную, спросил:
- Это тот диванчик, где вы с ним кувыркаетесь? А дочка, значит, в другой комнате, чтоб не мешала?
Марина не отвечала на его слова, но в сердце закипало возмущение и обида: он говорил с ней так, будто она была всегда неверна ему.
- А мы с мамой спим здесь, вдвоем, - сказала Света, показывая на кровать в другой комнате. – И телевизор мы тут смотрим, видишь – тут тоже есть!
Саша сел на диван в гостиной.
- Я, вообще-то, поговорить пришел.
- О чем нам с тобой говорить? – вздохнула Марина.- У тебя есть Таня, да и та, из Ленинграда, тоже может приехать, так что ты один не останешься. А меня ты давно не любишь, просто привык, как к мебели, которая очень удобна и послушна.
Саша смотрел на жену и не узнавал ее. Она была такая уверенная и спокойная, что ему стало не по себе.
- Да и я, Саша, больше не люблю тебя. Я долго уговаривала себя, что нужно сохранить семью, что нельзя оставлять ребенка без отца, но что может получить ребенок в семье, где родители не любят друг друга, а просто терпят? Поэтому я подала на развод. Ты найдешь себе жену по твоему вкусу…
- А ты, я вижу, уже нашла? – перебил ее Саша. – И как? Он лучше меня? Давно это у вас?
Марина замолчала. Она видела, что Саша не готов слушать, что его распирает то ли обида, то ли уязвленное самолюбие.
Саша тоже молчал. Он не знал, что говорить дальше. Наконец он встал, решительно одернул китель и уверенно сказал:
- Короче: хватит маяться дурью, собирайтесь, и поехали домой! Света, собирай свои игрушки!
Марина не двигалась. Потом она подняла глаза на Сашу и тихо сказала:
- Ты не понял, Саша. Я ведь сказала, что не люблю тебя. Понимаешь? Все ушло, ты ведь никогда не интересовался, как я живу, чем я живу. Для тебя самое главное было – чтобы исполнялись все твои желания.
- И когда же это так было?
- Всегда, только раньше я не понимала этого. Я старалась все делать так, как тебе надо. Я даже из Севастополя уехала, не зная, куда еду. А ты вызвал нас, не подготовив для нас даже места где нам жить, а ведь я ехала с ребенком. Пришлось даже на корабле жить! А тебе просто нужно было, чтобы я была рядом.
- Но теперь-то все есть, и квартира тоже. Пусть пока не отдельная, только комната, но со временем будет все!
- Саша, да ведь дело не в этом! – воскликнула Марина. – Пойми, мы не можем больше быть вместе! И тебе лучше уйти.
Саша встал. Ему очень хотелось ударить Марину, сильно, чтобы она упала, но он сдержался.
- Я думаю, милиция может заинтересоваться, почему здесь живут не прописанные в квартире! – в бессильной злобе проговорил он и вышел в прихожую.
- Ты еще пожалеешь об этом! А развода я тебе не дам!
Он вышел, хлопнув дверью. Марина обессиленно села на диван. Света подошла, обняла ее.
- Мамочка, мы пойдем домой?
- Нет, Светочка, теперь здесь будет наш дом!
Как плохо, что нет Валерия! Так важна была бы сейчас его поддержка! А без него она чувствует свою слабость, будто стоит перед опасностью совсем не защищенная.
Александр шел по улице, чувствуя злость на жену и в то же время понимая, что уже не может влиять на нее так, как было раньше. Он был бессилен против ее твердости и против той правды, которую и сам видел, но его раздражало то, что об этом первой заговорила Марина, а не он.
Проходя мимо ресторана, он услышал музыку, которая напомнила ему о приятных минутах, когда-то проведенных там. Саша, почти не задумываясь, повернул в сторону ресторана…
…Белые ночи набирали силу. Все длиннее становились дни, все позже уходило за горизонт солнце, оставляя свой свет почти до самого рассвета. Скоро оно совсем не будет уходить за горизонт, но для экипажа подводной лодки это не имело значения: большую часть своего похода лодка должна пройти в подводном положении.
Валерий не очень любил ходить на подлодках: он никогда не забывал, что вода вокруг – в прямом значении: не только по сторонам и снизу, но и сверху тоже. Порывистый ветер в лицо вперемешку с каплями солёной воды, чайки, летающие вокруг и что-то постоянно кричащие, штурвал, солнышко – все это было в другом месте… Время суток на лодке определялось не по восходу-закату, а по часам, все режимные моменты – тоже. Вчера прошел обряд посвящения в подводники: все впервые вышедшие в море мужественно пили забортную воду, чистую, но соленую, даже горько-соленую, набранную на глубине не менее 100 метров, пили из плафона освещения. Выпить нужно было ее залпом, после чего новоиспеченному подводнику давали закусить соленую воду сгущенкой или шоколадкой. Все исполнили этот обряд достойно, хотя многим не удалось сохранить на лице нейтральное выражение.
Валерий каждый вечер, укладываясь спать, думал о Марине, о том, как сложатся их отношения, как Гена примет ее и Свету в качестве членов их семьи. Он подумал и о том, что мальчику придется принимать в качестве родственников не только Свету. Бабушка ведь тоже выйдет замуж за Анатолия Васильевича, у которого есть внучка, Аленка, с которой придется общаться не только в детском саду.