Анна Сергеевна поставила чашку с остывшим кофе на подоконник и в который раз перечитала письмо от адвоката. Буквы плыли перед глазами… Но смысл был ясен – и от этого только хуже: её просили за месяц освободить квартиру.
Да и куда идти? Семьдесят два года. Эта маленькая двухкомнатная на четвёртом этаже – всё, что у неё осталось. Сорок лет – здесь, в этих стенах. Тут умер муж, тут после ухода дочери она растила внука. И вот теперь – этот самый внук, Максим. Через адвоката. Требует всё продать и поделить деньги.
Звонок в дверь прервал её размышления. На пороге стояла соседка Галина Ивановна с обеспокоенным лицом.
— Анечка, что это за люди к тебе приходили вчера? В костюмах, с папками. Не коллекторы ли?
Анна Сергеевна пригласила соседку на кухню. За долгие годы Галина Ивановна стала для неё почти родной сестрой.
— Хуже, — тихо сказала она. — Адвокат. От Максима.
— От твоего внука? — не поверила Галина Ивановна. — Но он же...
— Он требует продать квартиру. Говорит, что имеет право на половину, как наследник дочери.
Анна Сергеевна достала письмо. Галина Ивановна нахмурилась, читая.
— Не понимаю. Квартира же была оформлена на тебя и мужа. При чём здесь Максим?
— Ира была прописана здесь до самой смерти. И по закону... — голос Анны Сергеевны дрогнул, — по закону он может претендовать на её долю наследства.
— Но это же чудовищно! Ты его растила, кормила, на ноги поставила! А он...
— А он считает, что мне ничего не должен, — горько закончила Анна Сергеевна. — Говорит, что это его законное право. Что ему нужны деньги на собственную квартиру.
Галина Ивановна кипела от негодования.
— У него же есть работа! Зарплата хорошая, в этой своей IT-компании!
— Есть. Но зачем копить, когда можно получить готовые деньги? — Анна Сергеевна посмотрела в окно на двор, где играли дети. — Знаешь, Галя, а ведь он прав. Юридически он прав.
— Да плевать на юриспруденцию! — вспылила соседка. — Есть же человечность, совесть наконец!
В этот момент снова зазвонил звонок. Анна Сергеевна открыла дверь – на пороге стоял Максим. Двадцать восемь лет, а будто отец помолодел и вернулся: высокий, светловолосый, взгляд холодный, серые глаза. Рядом – его жена Кристина, маленькая, изящная, чёрные волосы, дорогое пальто.
– Привет, бабуля, – сказал Максим, ступая в прихожую. – Мы хотели бы поговорить.
Анна Сергеевна молча проводила их в гостиную. Галина Ивановна демонстративно промолчала и просто вышла.
– Ты получила документы от адвоката? – спросил Максим, опускаясь в кресло. В то самое, в котором раньше любил сидеть его дед.
— Получила.
– Надеюсь, ты понимаешь, что мы поступаем строго по закону, – ровно произнёс Максим.
Анна Сергеевна посмотрела на него долго и внимательно. Тот мальчишка, что когда-то прибежал к ней в слезах после смерти своей мамы... Он будто исчез. Перед ней сидел совсем другой человек – холодный, чужой, всё просчитывающий.
– Понимаю, – тихо сказала она. – А ты понимаешь, что оставляешь меня на улице?
Кристина поёрзала в кресле.
— Анна Сергеевна, никто не собирается вас выбрасывать, — сказала она слащавым голосом. — Вы получите половину денег от продажи. На эти средства вполне можно снимать жильё. Или купить что-то поменьше.
— Что-то поменьше, — повторила Анна Сергеевна. — На окраине, наверное. Без лифта, с удобствами во дворе.
— На полмиллиона можно найти вполне приличное жильё, — возразил Максим. — Не в центре, конечно, но жить можно.
Анна Сергеевна встала и подошла к серванту. Достала старую фотографию.
— Помнишь этот снимок? — спросила она. — Тебе семь лет, ты только к нам переехал. Мама умерла, папа сбежал. И ты плачешь каждую ночь, зовёшь маму.
Максим неловко посмотрел на фотографию.
— При чём здесь это?
— А при том, что я тебя тогда не выставила на улицу. Хотя юридически ты мне был никто. Сын дочери, но не родной внук — Ира ведь была моей падчерицей.
Кристина удивлённо посмотрела на мужа.
— Как это не родной внук?
— А так, — спокойно продолжила Анна Сергеевна. — Ира была дочерью моего мужа от первого брака. Я её удочерила, когда ей было пять лет. Растила как родную. А после её смерти взяла к себе Максима. Не по закону — по совести.
Максим побледнел.
— Это... это ничего не меняет. Мама была твоей официальной дочерью.
— Да, была. И ты мой официальный внук. И квартира наполовину твоя. Юридически, — Анна Сергеевна села обратно. — Только вот вопрос: а что я получу взамен?
— Как это — взамен? — не понял Максим.
— А так. Ты получаешь полмиллиона рублей. А что получаю я, кроме этих денег? Ты когда-нибудь считал, сколько я на тебя потратила за эти годы? Сколько стоило твоё содержание, учёба, лечение?
Анна Сергеевна встала и принесла толстую папку.
— Вот, я тут вчера подсчитала. Чеки, квитанции, справки. Двадцать лет жизни. Питание, одежда, кружки, репетиторы, университет — я ведь за твоё образование платила, стипендии не хватало. Медицина, когда ты в восемнадцать лет попал в аварию. Помнишь? Операция стоила триста тысяч.
Максим молчал, а Кристина с нескрываемым любопытством заглядывала в документы.
— Итого получается почти полтора миллиона рублей за двадцать лет. С учётом инфляции — все два. Но это ладно, я не прошу возмещения. Это бабушкин долг перед внуком, я понимаю.
Анна Сергеевна закрыла папку.
— Но тогда и твой долг — позаботиться о бабушке в старости. Не юридический. Моральный.
— Бабушка, ты не понимаешь, — заговорил Максим. — У нас тоже планы. Мы хотим детей, нам нужна нормальная квартира, а не эта однушка, которую мы снимаем.
— А я что, не хочу нормально жить? — тихо спросила Анна Сергеевна. — Мне тоже хочется спокойной старости. В своём доме, среди знакомых вещей.
Кристина вздохнула.
— Анна Сергеевна, давайте без эмоций. Вы же понимаете — мы не можем всю жизнь ждать.
– Нам нужно строить свою семью сейчас, а не через двадцать лет, – спокойно сказал Максим.
– А что мешает строить семью в съёмной квартире? – негромко поинтересовалась Анна Сергеевна. – Или взять ипотеку, как все нормальные люди?
— Зачем, если есть возможность получить готовое жильё? — возразила Кристина. — Это же глупо.
Анна Сергеевна внимательно посмотрела на жену внука.
— А скажи мне, дорогая, ты знаешь, что эта квартира досталась нам не просто так? Мой муж и я работали по две смены, чтобы накопить на неё. В то время, когда твоему мужу было семь лет, я шила на дому до трёх утра, чтобы заработать лишнюю копейку. На его одежду, еду, учебники.
— Но это было ваше решение, — пожала плечами Кристина. — Никто вас не заставлял.
Максим дёрнулся.
— Кристина...
— Что «Кристина»? Я говорю правду. Анна Сергеевна сама выбрала такую жизнь. А мы выбираем другую.
Анна Сергеевна встала.
— Знаешь что, милая, ты права. Я действительно выбрала такую жизнь. Выбрала любить и заботиться. А вы выбираете брать и требовать. И это ваше право.
Она подошла к окну.
— Только вот в чём дело. Я тоже могу сделать выбор. И я его уже сделала.
– Какой выбор? – насторожился Максим.
– Я оставлю свою долю квартиры благотворительному фонду, – сказала Анна Сергеевна спокойно, почти буднично. – Завещание уже написано. Заверила у нотариуса вчера.
Наступила мертвая тишина.
— Ты не можешь так поступить, — прошептал Максим.
— Могу. И поступлю. После моей смерти ты получишь свою половину квартиры, а вторая половина достанется детскому дому. Пусть используют деньги на нужды сирот.
Кристина вскочила с места.
— Это шантаж!
— Нет, дорогая. Это справедливость, — Анна Сергеевна повернулась к ним. — Сироты получат то, что когда-то получил Максим — заботу и поддержку. А он получит то, чего хочет — свою законную долю.
Максим побледнел.
— Бабушка, но мы же можем договориться...
— О чём договориться? — холодно спросила она. — Ты уже всё решил. Отправил адвоката, назначил срок выселения. О чём тут говорить?
— Может быть... может быть, мы найдём другое решение, — неуверенно предложил он.
— Какое, например?
Максим замялся, а Кристина сердито посмотрела на него.
— Ну... ты могла бы оставить себе одну комнату, а мы...
— А вы поселились бы здесь? — Анна Сергеевна усмехнулась. — Вместе со мной? Как это мило! Кристина, ты готова жить с пожилой свекровью в одной квартире?
Лицо Кристины вытянулось.
— Я... мы не об этом говорили...
— Вот именно. Вы вообще обо мне не думали. Для вас я просто препятствие на пути к лёгким деньгам.
Анна Сергеевна села в кресло мужа.
— Знаешь, Максим, я всю жизнь гордилась тобой. Думала, что воспитала хорошего человека. А оказывается, воспитала потребителя.
— Это несправедливо! — вспыхнул внук. — Я всегда был благодарен...
— За что благодарен? — перебила его Анна Сергеевна. — За то, что тебя кормили? Одевали? Учили? Это не подвиг, это обязанность. Благодарность, милый внучек, проявляется не в словах, а в поступках.
В комнате наступила тяжелая, напряженная тишина. Кристина нервно теребила ремешок сумочки.
— Хорошо, — немного растерянно сказал Максим. — Допустим, ты права. – И что ты хочешь от нас?
– Ничего, – спокойно ответила Анна Сергеевна. – Абсолютно ничего. Живите, как хотите. А я проживу свою жизнь как смогу.
— Но завещание...
— Завещание остаётся в силе. Хочешь получить всю квартиру — постарайся заслужить это при моей жизни.
— Как заслужить? — растерянно спросил он.
Анна Сергеевна грустно улыбнулась.
— А ты подумай. Что ты можешь сделать для бабушки, которая отдала тебе двадцать лет жизни?
После их ухода Анна Сергеевна долго сидела в тишине. Потом позвонила Галина Ивановна.
— Ну как? — спросила соседка. — Что они хотели?
— Подтвердить свои намерения, — устало ответила Анна Сергеевна. — Думали, я испугаюсь и соглашусь на всё.
— А ты что?
— А я завещала свою долю детскому дому.
Галина Ивановна присвистнула.
— Вот это да! А внучек как?
— Внучек в шоке. Жена вообще в ярости.
— И правильно сделала! — горячо сказала соседка.
—Пусть поймут, что в жизни не всё покупается и продаётся.
Неделя прошла в относительном покое. Максим не приходил, адвокат тоже больше не звонил. Анна Сергеевна уже почти решила: всё, закончено, можно выдохнуть… Но вдруг — субботнее утро, и раздался звонок в дверь.
На пороге стоял Максим. Один, без жены. Выглядел он неважно — осунувшийся, с потухшими глазами.
— Можно войти? — тихо спросил он.
Анна Сергеевна молча отступила в сторону.
Они сели на кухне. Максим долго молчал, разглядывая свои руки.
— Кристина ушла от меня, — наконец сказал он.
— Из-за квартиры?
— В том числе. Она сказала, что не собирается связывать жизнь с неудачником, который не может даже с собственной бабушкой договориться.
Анна Сергеевна ничего не ответила.
— Я понял, — продолжил Максим, — что она меня никогда не любила. Любила перспективы. Деньги, квартиру, статус. А когда перспективы померкли...
Он поднял глаза на бабушку.
— Ты же знала, какая она. Почему не сказала?
— А ты бы послушал? — грустно спросила Анна Сергеевна. — Или решил бы, что старая женщина просто завидует?
— Наверное, не послушал бы, — честно признал он. — Бабуля, я...
— Не надо извинений, — мягко остановила его Анна Сергеевна. — Лучше скажи: что ты теперь будешь делать?
— Не знаю. Жить дальше, работать. Снимать жильё.
— А квартира?
Максим замялся.
— Я отзову иск. Пусть всё остаётся как есть.
— Почему?
— Потому что я понял: деньги, полученные таким способом, не принесут счастья. Кристина была права в одном — я действительно неудачник. Неудачник, который чуть не лишил самого дорогого человека жилья.