Карина стояла у открытого шкафа и не верила своим глазам. Серая кашемировая кофта, которую она получила в подарок от мамы на прошлый день рождения, исчезла. Вернее, исчезла не она одна — пустовала целая полка. Три блузки, новые джинсы и, самое обидное, бабушкина брошь.
— Максим, — голос Карины дрогнул. — Макс, иди сюда.
Муж вошёл в спальню с чашкой кофе, ещё сонный, в растянутой футболке.
— Что случилось? Ты бледная.
— Вещи пропали. Опять.
Она обвела рукой открытый шкаф. Максим подошёл, заглянул внутрь и поставил чашку на комод.
— Может, ты просто не так повесила? Или они в стирке?
— Я всё помню. Я на днях гладила — всё было на месте. А сегодня — пустота. И брошь, Макс. Бабушкина брошь! — голос Карины сорвался. — Золотая, с сапфиром.
Максим вздохнул, потёр переносицу.
— Ты думаешь…
— Я не думаю, я знаю. Это твоя сестра.
— Карина, не начинай, — устало сказал он. — Мы уже сто раз это обсуждали. Ты к ней несправедлива.
— Несправедлива? — Карина схватила телефон с тумбочки. — Смотри. Сегодня она выложила фото в кофте — той самой, серой. Откуда у неё кашемир за триста долларов, если она работает администратором в стоматологии и копит на путёвку?
— Может, купила…
— Купила? Вчера утром я ещё видела кофту в шкафу, а сегодня у неё на странице точно такая же. И не только кофта. Мои духи, Макс. Мои кожаные сапоги. Я их дважды надела. Дважды!
Максим молчал, глядя в пол. Он знал, что Карина не врёт. И всё равно защищать сестру было привычнее, чем признать очевидное.
Они не разговаривали весь день. Карина перерыла весь дом — смотрела в гостевой комнате, где обычно останавливались родственники мужа, заглянула даже под диван и за стиральную машину. Ничего. Будто вещи испарились.
А вечером, когда они с Максимом сидели на кухне в гнетущем молчании, дверной звонок разорвал тишину. Карина пошла открывать — и замерла.
На пороге стояла Алина. Светлые волосы собраны в пучок, на губах виноватая полуулыбка. На ней — уже знакомая серая кофта. Карина узнала её, маленькое пятнышко от вина на манжете, которое она не смогла вывести.
— Привет… — неуверенно начала Алина. — Можно войти?
— Нет, — сказала Карина тихо.
— Стой где стоишь.
Карина обернулась к кухне.
— Максим! Иди сюда. Срочно.
Муж вышел, увидел сестру, и его лицо вытянулось.
— Алина? Ты чего? Заходи.
— Она не зайдёт, — отрезала Карина. — Сними кофту. И отдай ключи от нашей квартиры.
— Что? — Алина отступила на шаг.
— Я сказала: сними мою кофту. Прямо сейчас. На пороге.
— Карин, ну зачем ты так? — Максим попытался взять жену за локоть, но она выдернула руку.
— Ты видишь? — Карина ткнула пальцем в плечо Алины. — Пятно от красного вина. Я пролила, когда готовила ужин.
Алина побледнела. Потом губы её задрожали, и она выпалила:
— Я хотела вернуть! Честно. Просто… просто мне очень понравилось, как она сидит. И я подумала — надену один раз, и положу обратно. А потом забыла.
— Забыла про кофту? Про сапоги? Про духи? Про бабушкину брошь? — Карина повысила голос. — Или ты забыла, что у тебя есть совесть?
— Брошь я взяла поносить, — прошептала Алина, не поднимая глаз. — Она в сумке. Я отдам.
— Ты взяла поносить? — Карина рассмеялась — злым, отрывистым смехом. — Ты украла. Обокрала меня. И не один раз. Сколько ещё вещей пропало за последние полгода, а я думала — сама потеряла? Сережки? Шарф? Мою любимую сумку?
Алина молчала, кусая губы.
— Карина, давай спокойно поговорим, — вмешался Максим. — Она отдаст всё.
Карина шагнула вперёд и почти прошипела: — Слушай меня внимательно, Алина. Чтобы духу твоего не было в этом доме. Ни сегодня, ни завтра, ни через год. Никогда.
— Но брат же… — Алина перевела взгляд на Максима, надеясь на заступничество.
— Брат здесь живёт со мной. И если ему дороги наши отношения, он меня поддержит.
Повисла тишина. Максим переводил взгляд с жены на сестру, хлопал ртом, как рыба, выброшенная на берег.
— Алина, иди домой, — сказал он наконец глухо. — Потом поговорим.
— Макс! — Алина всхлипнула. — Ты меня выгоняешь?
— Я прошу тебя уйти, — поправил он. — И оставь кофту.
Алина медленно стянула с себя кашемир и осталась в футболке, свернула его дрожащими руками и отдала Максиму. Потом из сумки достала флакон духов, и маленькую бархатную шкатулку.
— Возьмите, — пробормотала она.
— Если что-то ещё пропадёт — я напишу заявление. За кражу.
Алина вздрогнула. Последний раз посмотрела на брата — тот отвернулся. И ушла, быстро, не оглядываясь.
Максим закрыл дверь и прислонился к ней лбом.
— Ничего себе, — выдохнул он. — Я не знал...
— Потому что не хотел знать, — тихо сказала Карина — Ты всегда её защищал. А она просто воровала у меня из-под носа. В моём доме. Пока я была на работе. Пока я считала её родственницей.
Она унесла вещи в спальню, шкатулку с брошью спрятала в самый дальний угол.
Спать они легли молча. Карина отвернулась к стене и долго не могла уснуть, слушая, как Максим ворочается с боку на бок.
Утром она заметила в телефоне сообщение от Алины: "Прости меня, пожалуйста. Я не знаю, что на меня нашло. Твои вещи такие красивые… а у меня никогда ничего не было. Я завидовала. Сильно. Прости".
Карина прочитала, подумала минуту, и заблокировала номер.
Не всё заслуживает прощения. Иногда вора нужно просто выставить за дверь.