От нашего села Горелого до соседнего Лугового около пяти километров. Дорога к нему лежит прямая, через огромное травяное поле. Впрочем, дорога – одно название. Зимой её заметает так, что ни проехать на машине, ни нормально пройти ногами. А мне позарез нужно было попасть в Луговое к матери. Автобусы туда не ходят, попуток тоже ни одной. Делать нечего, я пошёл пешком.
Февраль. Сумерки наступают уже в четыре. Снег колючий валит, ветер порывами дует в лицо. Я сразу натянул капюшон, замотался в шарф до глаз. Иду в направлении Лугового, местами проваливаюсь в сугробы по колено. Тишина. Только снег бодро скрипит под ногами и ветер взвоет иногда, усиливаясь.
Прошёл, наверное, километра полтора. Уже совсем стемнело, только снег белеет. И в этот момент я вижу впереди идущую фигуру. Тёмную фигуру, на фоне белого поля. Чувство нереальности подступает, будто не ощущаю сам себя. Силуэт идёт навстречу. Ровно, но медленно. Не шатается при ходьбе. Никуда не торопится. Снег перестал валить.
Я сначала обрадовался. Человек идёт — значит, дорога таки есть, я не заблудился в метели. Крикнул незнакомцу: «Эй, приятель, здорово!».
Ни ответа мне, ни привета. Фигура не остановилась, но и не ускорилась. Просто идёт как шла. Я подумал: может, глухая. Или пьяная. Чёрт с ней.
Пошёл я дальше. Прошёл ещё немного. Фигура стала ближе. Теперь я вижу, что это женщина. Или всё-таки мужчина... Не разобрать никак. Очень высокая фигура. И худая. Руки висят плетьми, необычайно длинные.
Идёт она не по наметившейся дороге, а левее движется, по сугробам. На моем пути дорога пошла утоптанная, идти стало легко. Но она почему-то выбрала сугробы. И постоянно проваливается. Вытаскивает ноги медленно и тяжело.
Я остановился. Она тоже остановилась. Встала как вкопанная метрах в двадцати от меня, не ближе.
— Эй! — крикнул я. — Ты кто такая?
В ответ тишина. Только ветер. Снег снова повалил и щиплет лицо.
Я постоял с минуту, подождал. Она тоже стоит. Не шевелясь, но уже на дороге. Я решил: обойду на всякий случай. Повернул в поле, чтобы пройти мимо странной незнакомки. Сделал шаг, второй, третий.
И вижу: она движется. Параллельно мне. Не приближается и не отдаляется. Просто держит строго дистанцию. Следует как тень.
Мне стало очень не по себе. Я ускорил шаг. И она тут же ускорила. Я побежал. Она тоже побежала. Только бежит, правда, странно. Ноги не сгибаются, словно кукла на палках. А руки... Руки у неё теперь не просто необычно длинные. Они тянутся к земле. Как будто она бежит на четвереньках, но нет - держится на ногах.
Я бегу изо всех сил, сердце колотится, дышать становится нечем. Снег забивается в лицо, под ногами снежная каша. Оглянулся — она уже сзади в десяти метрах. Не приближается, но и отставать не собирается.
— Уйди на хрен! — заорал я. — Отвали, тварь!
Она молчит. Только ноги её скользят по снегу, без скрипа, бесшумно. Не касается земли. Я споткнулся, упал в глубокий сугроб. Лежу, снег забился всюду: в глаза, в рот, в уши. Думаю — приплыл, всё. Сейчас настигнет и сотворит со мной нечто ужасное. Сейчас, сейчас...
Тишина. Я лежу, дышу через раз. Минуту. Две. Три. Потом поднял голову и осмотрелся.
Никого нет. Только метель. И мои следы — ведущие к дороге. И чужие следы рядом. Тонкие и глубокие, как от лыж. Только лыж никто не видел.
Я кое-как добрался до Лугового, на морально-волевых. Вошёл в дом, мать меня как увидела — побледнела.
— Ты чего? Что случилось? На тебе лица нет!
— По дороге... фигура какая-то докопалась, — сказал я. — Шла мне навстречу, а потом за мной побежала. Длинная. Странная.
Мать отвернулась. Молчала несколько минут.
— Ты, — говорит, — Только никому не рассказывай. Забудь про это.
— Мам, что это было-то? — спрашиваю.
Она помолчала, потом тихо так говорит:
— До войны почтальон у нас был. Из Горелого в Луговое исправно ходил, письма и посылки носил. В сильную метель заблудился. Замёрз насмерть. Нашли его только весной. Он не на дороге лежал — а дальше в поле, в двух километрах. Словно шёл и шёл, пока не упал. Теперь каждую зиму, когда случается метель, он выходит на поиски. Путь домой ищет и того, кто доведёт.
— Он? Я видел женщину. — возражаю ей.
— А ты внимательно смотрел на него? — не соглашается мать. — Ты смотрел на то, во что мертвец оделся. А под одеждой... Там давно уже нет ничего человеческого. Только кости и сгнившая плоть. И в метель он не просто так человека ищет. Он тепло ищет. Если с ним заговоришь — он пойдёт за тобой. Уже не по полю пойдёт, а дальше. Домой придёт.
Я не спал две ночи. Слушал, как за стеной отчаянно воет ветер. И мне казалось, будто кто-то ходит под окнами. Тихо. Неспешно. Будто в старых валенках.
Я не выглядывал и не включал свет. Просто сидел на кровати и прислушивался. На третью ночь метель стихла. И шаги пропали.
Я уехал в город. Думал — скоро забуду. Но иногда, зимой, когда валит снег и буйствует ветер, я слышу этот звук. Не шаги — а проклятый скрип. Снег скрипит под чужими ногами. Только снег скрипит вовсе не за окном. Он скрипит рядом со мной. В моей комнате.
Я не оборачиваюсь и не смотрю по сторонам. Я и так знаю — оно стоит за у меня спиной. Ждёт когда я усну. Или когда я скажу хотя бы одно слово.
Я молчу.
Автор: Cremaster
Помочь каналу :
Карта Tinkoff 2200 7001 5249 7276
Карта Сбербанка 2202 2050 0199 8290