Хорошо, когда есть друзья. Джин ходила с мальчишками в кино и музеи, обсуждала диеты, помогала им с английским, ей очень легко давались языки, английский был уже третьим. Они рассказывали ей о тренажерных залах и уговаривали заняться фитнесом. Помогли ей поставить шведскую стенку в её комнате.
Она обожала этих двоих. Приглашала к себе домой, где они лопали пироги её матери и удостоились общения с отцом. После этого она им полностью поверила, для неё отец был эталоном порядочности, а он сказал, что они хорошие ребята.
Однажды в порыве откровенности Джин призналась им, что мечтает о великой любви, но её у неё никогда не будет, ведь она толстая, и никто не видит её душу. Парни тогда увели разговор в сторону, но Джин заметила, что они очень расстроились. Она так и не решилась спросить из-за чего. А в конце семестра оба ушли из универа, ничего не объясняя. Они толком даже не попрощались с ней. Ушли и всё.
Узнав об этом Джин, плача у отца на плече, спросила:
– Почему судьба отнимает у меня друзей? Я умею быть верной.
Отец, как всегда, огорошил её:
– Потому что ты слепая.
Из-за этого, она чуть не поссорилась с отцом, но скоро помирилась с ним. Действительно, как можно кого-то винить, если она не увидела проблем у её друзей, рассуждала Джин. Испытывая глубокое чувство вины, что не помогла им Джин попыталась найти парней, но те уехали в Новосибирск, и она со смирением приняла эту потерю.
Летом она вместе с родителями уехала в Санкт-Петербург. Это город, по мнению отца, настраивал на позитивное мышление. Они вместе ездили по городу, любовались мостами и архитектурой, ездили в пригороды, но каждый день Джин находила время на посещение Эрмитажа. Сначала вместе с родителями, потом одна.
Она две недели бродила по залам Эрмитажа, очарованная живописью. Умудрилась поспорить с отцом из-за скульптуры. Во время спора около них даже собралась крошечная аудитория. Античная скульптура ей понравилась честностью, остальная нет. Отец удивился и спросил:
– Чем они плохи? Ведь восхищаются все.
Джин искренне изумилась.
– Неужели ты не видишь? У мужчин красивое тело, но их вырубит даже подросток, а женщины чем-то похожи на меня. Я давно поняла, что я какая-то изнеженная. У них тела без мышц.
– Но тебе же понравилась работы Родена и Кановы!
Около них остановился старичок и впился взглядом в Джин, та, не замечая этого, прямо ответила:
– Они дерзкие, потому что заявили, что тело само по себе красиво, и это в то время! Однако, посмотри сам, почти у всех женщин мальчиковая фигура. Задницы вислые, а у мужчин плечи говорят о неспособности вести бой.
Старичок, покашляв спросил:
– Вы это как врач говорите. Слишком уж вы рационально подходите к работам мастеров.
– Нет, как биолог. У всех этих скульптур только намек на откровенность. Но нет страсти, чтобы ты смотрел и не восхищался, а немного смущался силе чувств. Вы заметили, какие они грациозные и нежные? Думаю, это тоже сделано для усиления чувства красивости и знаете, мне кажется, для художника добродетель было не пустым звуком. Все приглажено и прикрыто.
– А вы понимаете, что он был ограничен ещё и свойствами материала, – старичок чуть нахмурился и неожиданно ей сказал. – Он создал эмоции в камне, скованные камнем, а люди не могут ничего сделать со своим телом.
– Простите, не подумала. Вы абсолютно правы! – объявила Джин, а старичок улыбаясь удалился.
Джин в этот день удивила своего отца тем, что рассматривали в залах мебель и паркеты, но на другой день она опять бродила по залам голландских и фламандских художников.
Рассматривая лица на портретах великих мастеров, Джин пришла к выводу, что люди всегда были одинаковыми: мечтали, любили, страдали. Многие из них ошибались и искали способ измениться, у всех был собственный взгляд на красоту. Джин как бы пропитывалась мыслями и чувствами великих творцов прошлого.
Отец и мать не расспрашивали её об ощущениях, но всегда отвечали на любой вопрос. Если они вдруг теряли её, то всегда знали, что она бродит по залам фламандских художников.
Парки Санкт-Петербурга ещё сильнее объединили их, потому что их семья наслаждалась красотой более сильно, когда они были вместе.
Когда они вернулись в Барнаул, Джин услышала, как её отец сказал матери:
– Знаешь, а все-таки не зря она тогда спорила о скульптуре Кановы. Именно он изменил её. Ведь её рациональные взгляды на красоту, есть и у него. Канова смог объединить в своих скульптурах рациональность, простоту и трепетную чувственность. Наша дочь прониклась этим, но боюсь её ждут на жизненном пути разочарования, потому что теперь её взгляды на жизнь буду ещё более сильнее испытываться. Молодежь избегает эмоциональной глубины в отношениях.
Тем не менее приобретённый философский взгляд на жизнь, позволил Джин помириться с Виринеллой и Татьяной, когда те осенью подошли и попросили прощения. Она была так рада, что немедленно пригласила их в литературный клуб, где нашла единомышленников, любивших качественную литературу, а не боевики. Жизнь налаживалась.
Однако отец скривился, когда она восторженно рассказывала, как она ошиблась в подругах, решив порвать с ними, как подруги стараются добиться её уважения.
– Как можно верить тем, кто говорил гадости за спиной? – удивился отец. – они это делали в здравом уме, осознавая, что это подлость.
– А надо доверять тем, кто хамит в лицо? – Вирджиния была раздражена его реакцией.
– Надо анализировать, что движет людьми! Возможно, они хотят тебя использовать! Ты дождёшься, дочка, что тебя опять пнут под зад.
Джин не поверила ему. Увы! Отец, как всегда, оказался прав. Однажды на заседании литературного клуба дружелюбно улыбаясь, Виринелла потрясла перед всеми тетрадью, которую тайком вытащила у неё из рюкзака.
– Ребята, вы послушайте, что написала наша Джин!
Увидев свою тетрадь, девушка побелела:
– Не смей, это личное!
– Неужели? А что же ты тетрадь на столе оставила? – легко солгала Виринелла и прочла. –
«Двое и Луна.
Её величие и власть!
Двое, а дорога одна.
Лезвие жизни оценит их страсть».
Все стеснительно переглядывались, им было неловко от искренней и наивной обнажённости стихов. Да и неприятно было, что это сделали против воли самой Джин. Руководитель Клуба, увидев, как Джин побледнела, попыталась снять конфликтную ситуацию:
– Ребята, это… Это – попытка осознать жизненный путь, модель будущего.
Виринелла обняла ту, которой невероятно завидовала и которую терпеть не могла, и, не обращая внимания на её угрюмость, засмеялась:
– Слышала? Это – модель! Просто мечты у тебя смешные. А давайте все напишем-ка Джин о мечтах. О том, какие они должны быть у современного человека. В её стиле и, конечно, правду. Я бы написала о своей мечте так:
– Дураков сметая, лететь вперёд.
Деньги и власть, вот что меня ждёт!
Тогда Джин все силы тратила на то, чтобы не ударить её. Дома она порвала все стихи.
Когда отец обнаружил порванные клочки, то заметил:
– Правильно! Ничего не доверяй бумаге.
– Больно терять друзей!
– Да, но если это – друзья. Что ты загрустила?! Пора тебе повзрослеть и проанализировать отношения с твоими друзьями в кавычках. Страдать – это глупость! Мой совет, как посещала, так и посещай литературный клуб. С чего это ты будешь терять то, что тебе так нравится?
Джин ожидала, что теперь уж все будут знать о её стихах и смеяться над ней, ведь Виринелла после литературного клуба отправилась в общагу. Однако на следующий день, к ней подошёл однокурсник Коля и шепнул, чтобы она не обращала внимания на эту мерзавку.
В этот же день они вместе отправились в литературный клуб, тем более что туда приехала редактор Молодёжного журнала. Он рассказывал столько много интересного, Коля и Джин оба спрашивали и спрашивали. Они обсуждали стиль книги Жоржа Амаду «Тереза Батиста, уставшая воевать». Было очень интересно. Обсуждали точность перевода, Джин читала книгу на испанском и английском, но ей понравился русский перевод, он был по духу близок к испанскому.
Виринелла, сидевшая почти рядом с редактором, всё время молчала, то ли от того, что не читала книгу, то ли от того, что не понимала её, то ли боялась ляпнуть что-то несуразное. Никто и не заметил, как она побагровела, когда редактор пересел к ребятам на задний ряд и стал расспрашивать об их планах, его поразило, что Джин знает несколько языков. Больше Виринелла не приходила в этот клуб.
Джин и Коля после этого заседания клуба подружились, с ним она потом часто делала лабораторки, вместе готовилась к зачётам. Вечерами у них дома Джин любила смотреть, как Коля играет в шахматы с отцом. Она была невероятно счастлива от того, что он есть.
Отец однажды заметил:
– Хороший парень! Чувствует чужую боль.
Отец был прав, ведь Коля всегда удивлялся её печальным глазам и всё пытался её развеселить. Он не понимал, что Джин ждала, что судьба отнимет у неё и этого нежданного друга и не удивилась, когда Коля перевелся в Новосибирск. Джин не понимала, почему?
Попыталась с ним поговорить, но он избегал её, хотя перед отъездом позвонил ей и сказал:
– Знаешь, Джин, верность, это не единственное ради чего стоит жить. Пора тебе научиться видеть реальный мир, в котором ты живёшь, а не мечтать о сказке! Раскрой глаза и попробуй понять, что чувствуют те, кто находится рядом с тобой.
Она прибежала к отцу, чтобы разобраться, не понимая, что Коля имел в виду, но отец, вместо анализа, неожиданно рявкнул:
– Как ты умудряешься быть такой раззявой?! Как?
Таким раздражённым она не видела отца никогда – глаза сверкают, ноздри раздуваются. Она решила обидеться и завопила в ответ:
– Папа, да ты что?! Я потеряла друга, а ты орёшь на меня! Господи, как ты не понимаешь?! Как я не увидела, что ему было, видимо, плохо. Объясни! Почему он сказал, что я не вижу, что переживают другие? Почему? – полагая, что отец снизойдёт для подробного объяснения её потери.
Джин уселась на диване поудобнее, готовясь к длительному разговору. Отец покачал головой и разрушил её мечты о дружеской беседе:
– Знаешь, доча, ты такая обширная, что как танк давишь всё. Не могу тебя видеть! Просто не могу! Не жди разговора со мной. Иди и думай сама, что да как. Уходи и оставь меня в покое, мне надо подумать.
Она неделю с ним не разговаривала, но проанализировав всё, пришла к отцу со своими выводами:
– Папуля, я всё поняла! Прости меня! Вот что я поняла. Я оскорбила память о нём. Коля принимал меня такой, как есть, давал советы, а я никогда не скрашивала о его проблемах. Кто же я после этого? – девушка всхлипнула. – Папа, я потеряла истинного друга! Видимо, у него были проблемы, а я… Эх!
Отец вцепился в волосы на голове и закричал:
– Мать, наша дочь – неисправимая кpeтuнкa! Кого мы воспитали?! Нет, ты скажи, кого?! Дундучка, ты доча!
– Не понимаю! – Джин чуть не заплакала, потому что это было самым ужасным ругательством отца «Дундучка». Это значило, что тот был в ужасном гневе. – Мама! Ну хоть ты объясни!
– Доченька, не слушай его, он так переживает за тебя! Просто ты должна разобраться в себе сама. Подумай, вспомни, и ты всё поймёшь, – её мать всплеснула руками и отправилась на кухню печь пироги, чтобы, когда утихнет буря, накормить и утешить своих любимых.
– Я не переживаю, я в шоке! – отец рухнул на диван и угрюмо уставился на дочь. – Дочь, объясни, как можно быть такой?!
Джин, оставшись один на один с отцом, решила, наконец, добиться от него профессиональной помощи. Сегодня у отца был такой грозный вид, что она так разволновалась, что стала заикаться.
– П-папа, не к-кричи на меня! Скажи, что д-делать? Ты п-психотерапевт, а не хочешь п-помочь!
Однако, видимо, не надо было в этот день соваться к нему.
– Горбатого, только могила исправит!! – отец впервые так вопил. – Может, ты научишься видеть не только свои проблемы?! А?!
– Я сама теперь понимаю, что у него были проблемы. Что же я делаю не так?! Не могла же я спрашивать всё ли у него в порядке, каждый день? Он ведь, мог не так понять! Он мог счесть, что я не доверяю ему! – закричала она в ответ.
– Всё! Не могу больше! Ты меня достала! Всё ты делаешь не так! Понимаешь?! Всё!! Сиди дома, дундучка! Читай книги и слушай музыку! Сил моих больше нет! – хлопнув дверью так, что чуть не рухнула люстра, отец выскочил из гостиной.
Джин после этого испытала невероятное облегчение, решив, что отец, нашёл способ, как ей избавиться от сомнений. Она теперь всеми вечерами читала и читала, а её комната сотрясалась от опусов «Рамштайна», которые, как она считала, наиболее подходили к её состоянию души.
Месяц музыкальной терапии и чтения классиков необыкновенным образом подействовали на неё – её броня стала более мощной. Она помирилась с отцом.
– Папа, я разобралась.
Тот обнял её и вздохнул.
– Нет, детка! Ты только так думаешь. Думаю, что вскоре ты поймёшь, но не уверен в этом, зато могу предсказать, что в твоём ВУЗе тебя ждут большие перемены.
Отец, как всегда, оказался прав!
Спустя пару недель Татьяна под страшным секретом рассказала Джин, что Виринелла, оказывается, строила планы насчёт Николая, а Джин ей помешала. Она, видимо, ждала каких-то действий со стороны Джины, но та промолчала и свела общение с ними обеими до минимума.
Подруга в кавычках не понимала, что Джин было просто противно. Как можно было такое личное рассказать о подруге? Вскоре до неё доползли сплетни, распускаемые бывшими подругами – якобы Николай перевёлся, чтобы сбежать от неё.
Джин пришла к выводу, что подлость должна быть наказана. Разговор с отцом придал ей уверенности.
– Папа, видимо, правда, что добро должно быть с кулаками, – она была мрачна и с трудом сдерживала гнев
– Типа палача, что ли? – отец криво усмехнулся, он специально спросил так, чтобы остудить её голову.
– Нет! Просто, когда тебя всё время унижают, можно и нужно ответить. Нет, не так! – она даже стукнула себя кулаком по лбу, чтобы более правильно сформулировать мысль. – Необходимо ответить! Подлость нельзя оставлять безнаказанной. Вот!
– Не перестарайся! Не уподобляйся тем, кто тебя обидел, – отец нахмурился.
– Я просто покажу, кто они, – Джин проговорила это холодно и отстранённо, в отличие от обычного, и только на миг дрогнувшие губы выдали её гнев.
Отец долго молчал, вглядываясь в глаза, дочери, потом усмехнулся.
– Ну что же, теперь ты не дундук! Иди и воюй, доча!
– Нет, папа! – глаза дочери полыхнули зелёным огнём. – Я подожду. Зачем же торопиться?! Спешка нужна только при ловле блох.
Отец ничего не стал возражать, только потрепал её по голове. Затаившись, Джин ждала. Ждала, как ждут леопарды, чтобы нанести смертельный удар.
Она практически не общалась ни с кем из однокурсников. Училась, сдавала лабораторки, бегала в библиотеку, сидела в лаборатории, выполняя дипломную работу, то есть вела себя, как все старшекурсники. Если её о чём-то спрашивали, отвечала, но не более того.
Виринелла и Татьяна для того, чтобы потрясти воображение своих родителей заплатили крупную сумму, чтобы диплом им сделали и написали. Все, кроме преподавателей, конечно, это знали. Джин поняла, что время для ответного удара настало. Она придумала, как его нанести. На предзащите она слушала бывших подруг внимательнее преподавателей, и планировала свой ответный удар.
На защиту дипломов отцы Татьяны и Виринеллы пригласили владельцев крупных фирм, как будущих работодателей. Об этом знали все. Однокурсницы не хвалились этим разве только прохожим. Защита должна была закончиться триумфально – приглашением этих хищниц на престижную работу. Они не знали, что наступило время платить за подлость.
Джин во время защиты диплома подруг-предательниц так задавала вопросы, дружелюбно улыбаясь и краснея от волнения, что члены комиссии хохотали от ответов тех, кому она платила за обиду.
Председатель ГЭКа проикал от смеха:
– Защиты дипломов потрясают не только ответами, но оказывается и неожиданными вопросами.
Джин только чуть усмехнулась. Наивный человек, он думал, что это она от волнения задавала такие вопросы. Над формулировкой вопросов она корпела едва ли не больше, чем над докладом по своей дипломной работе. Вопросы вроде бы показывали её интерес и желание подчеркнуть значимость выступления подруги в кавычках, но любой ответ был бы нелепым и смешным. Они строились по типу " Вы уже перестали пить спирт по утрам?"
Татьяна из-за этих вопросов и своих ответов получила тройку, а Виринелле, которая вообще ничего не смогла сказать, а если говорила, то только глупость, перенесли защиту на год. Её родители принесли справку, что у неё был нервный срыв. Естественно, работа от них уплыла.
Когда оценки были оглашены, то Джин подошла к так назывемым подругам поближе и, холодно улыбнувшись, напомнила:
– Не злитесь, девочки, это – просто жизненный опыт, модель будущего, так сказать.
Они всё поняли, но ничего не могли сделать. Да и кто бы поверил, что добродушная Туча-Джин, как они при всех называли её, могла быть такой мстительной.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: