В этой главе рассказывается о некоторых способах защиты души.
Джин всегда мечтала стать любимой, но вся её жизнь не давала возможности этому осуществиться.
Сначала любящие родители, обеспокоенные рахитичным видом дочери в раннем детстве, раскормили её так, что она стала самой толстой сначала в детском саду, а потом в классе, потом организм постарался. В её сердце обнаружился какой-то пролапс, который не давал ей бегать, не задыхаясь, из-за чего она не проводила время с ребятами её возраста. Позже врачи удивлялись и говорили, что всё как-то компенсировалось, и порок куда-то делся. Увы, порок сердца исчез, а вес остался. К тому же родители, то ли от желания быть оригинальными, то ли от большого ума дали ей имя Вирджиния.
Несмотря на эти жизненные коллизии, она обожала родителей, которые в детстве всё свободное время проводили с ней, тем более от одноклассников она узнала, что немногие из них могут похвалиться таким общением.
Семья всегда для неё была индивидуальным раем. Они вместе много читали по вечерам и спорили о книгах, ходили вместе на фильмы в том числе и ужастики, которые её отец так весело комментировал, что у Джин сформировалось мнение, что самое опасное существо на Земле – это человек. Вместе очень много путешествовали, и Джин раньше всех одноклассников побывала в Москве, Санкт-Петербурге, Казани, Волгограде, Астрахани, Крыму, на Кавказе, в Карелии.
Любовь родителей обнимала её, как пуховый платок, лаская и защищая от холодов реальности. Однако Вирджиния мечтала, чтобы за ней ухаживали не родители, а мальчики.
К концу школы Вирджиния уверилась, что ей не светит быть любимой своими ровесниками. Ведь несмотря на то, что она мечтала о единственном и неповторимом, Вирджиния совершенно не представляла, каким он должен быть.
Девчонки в школе влюблялись, страдали, втихую от родителей делали аборты, дрались за красивых парней, а она училась и читала. Училась и стала лучшей. А что ещё делать долгими вечерами, если никто не приглашал толстуху танцевать на школьных вечеринках даже из чувства жалости?
С первого класса Вирджинию дразнили тумбой, но, обнаружив её способность чудесным образом решать самые трудные проблемы, одноклассники зауважали толстуху. Она тогда и получила кличку, намертво приклеившуюся к ней – Джин. Вроде бы не обидно, хотя не было ни одного одноклассника, который бы не прошёлся с шуткой по поводу её толщины. Они всегда всем говорили: «У всех джин из бутылки, а у нас из бочки». Каждый раз после этого внутри её что-то съеживалось.
Однако внешне, она реагировала всегда одинаково. Вирджиния в ответ равнодушно пожимала плечами и прерывала навсегда с шутником отношения. Даже не видела их. Это бесило. Некоторые из ребят потом специально её всячески задевали, но налетали на холод необыкновенных ониксовых глаз отступали. К тому же все сразу поняли, что термин «Терпила» к ней не приемлем. Она никогда не наступала на одни и те же грабли дважды. Если кто-то хоть раз пошутил в отношении неё, то она никогда не помогала ему, даже в экстремальных ситуациях. Она всегда помнила обидчиков.
Еще в шестом классе какой-то одноклассник, пошутил, сказав, что её можно использовать, как штангу для тяжеловесов. На другой день он поскользнулся на улице и упал, сломав ногу. Все вокруг кричали, суетились. Один одноклассников попросил:
– Джин! Ты, позвони в «скорую», у нас почему-то телефоны разрядились.
Она тогда перепугала всех, так как разбила свой телефон о бордюр, сообщив:
– Он не работает, – и перешагнув через мальчишку, спокойно пошла домой.
Это было так страшно, что все побоялись даже подойти к ней. На другой день родителей вызвали в школу к директору, пригласили психолога. Когда психолог увидел отца Вирджинии, то извинилась и сказала, что не видит смысла в беседе, и что надо вызвать также и мальчика со сломанной ногой и его родителей.
Мать мальчика тогда закричала Вирджинии:
– Откуда у тебя такая жестокость?! Откуда?
Отец положил руку на плечо дочери, и та спокойно проговорила:
– Я его не толкала, он упал сам. Я неуклюжая. По его мнению, меня нужно использовать, как штангу для тяжеловесов. У штанги не может быть телефона. Что я сделала не так?
Учеников потом всех отправили по домам. Чем закончился разговор между родителями никто не знал. Пацана перевели в другую школу. Одноклассники много шепотом обсуждали это, а она училась, как и раньше. Несмотря на то, что все педагоги считают, что дети плохо обучаются на примере поступков, но этот поступок произвел сильное впечатление. Его запомнили. Навсегда запомнили, и негласная травля, столь любимая в этом возрасте, когда школьники определяют кто они и свой статус в этой стае, прекратилась.
Отец только и сказал дочери:
– Ищи способы понятные для своих одноклассников, чтобы доказать их неправоту.
Мама напекла пирогов, сказала, что всё это глупости, а Вирджинии в шестом классе стала читать Юнга. Отец, посмотрев, что она читает, и открытые странички в Интернете, тогда поинтересовался, неужели ей интересно? Она насупилась, а когда он ушел, то на столе она обнаружила книгу «Граф Монте Кристо».
Спустя четыре дня, она вернула книгу, вздохнув:
– Жалко дядьку!
Отец и мать переглянулись, а её мама заметила
– Что-то ты долго читала?
– Пришлось много читать, чтобы понять, что переживали все герои, не хватило знаний по истории.
– Детка, это же не учебник! – расстроилась мама.
– Конечно учебник! Просто и тогда, и сейчас люди учатся только если в книге хороший конец, и всё происходит не с ними.
Заглянувший отец хмыкнул.
– Озадачила! – положил на стол две книги сразу. А. Грина «Алые паруса» и В. Арсеньева «Дерсу Узала».
Мама только задрала брови, а Вирджиния провалилась в мир, где честность, сила и любовь были основными путеводителями по жизни. В школе она озадачила всех, что перестала почти разговаривать со всеми, а на внеклассном часе, посвященным романтическим стихам с помощью сравнительного анализа показала скрытые страдания и глубокое одиночество Лермонтова. Конечно, с ней спорили, возражали, но в конце согласились, потому что поняли правоту её схем со ссылкой на Юнга. Учительница литературы немедленно пришла к ним в гости, побеседовать. После часовой беседы с её отцом ушла ошарашенная, но оставила список книг, которые надо читать в её возрасте.
Джин с отцом только усмехнулись. Эти книги она прочла давно.
А летом они уехали на два месяца на Дальний Восток. Как отец и мать устроили это со своими отпусками, Джин не знала, но мир стал ярче.
К окончанию школы, дразниться перестали, ведь она не ругалась и не обзывалась в ответ и даже не плакала, но всегда помнила тех, кто её обижал. Не то, чтобы она мстила, но обидчикам всегда это выходило боком, она при случае показывала всем им скрываемую и часто уже тронутую червоточинами зависти и страха душу. Хоть учителя и уверяли, что ученики стали злее и равнодушнее, но тем не менее большинство обучалось быстро. Джин перестали задевать.
Никто не знал, что всё это время она растила броню, защищающую душу от насмешек. Эта броня её смущала, Джин не покидало ощущение, что она в клетке. Не выдержав этого, она в десятом классе пожаловалась отцу, что её дразнят толстухой, но теперь за спиной и шепотом, тот выгнул бровь.
– Худей, кто тебе мешает? Я поддержу тебя и поговорю с мамой об изменении нашего стола.
В результате из дома исчезли пироги, а появились мясные и овощные запеканки. Увы, ничего не помогало, она не могла похудеть!
Тогда Джин ревностно предалась самоистязанию под названием диеты, но после каждой диеты она прибавляла килограммы. Джин заметила, что отец хмурится, после каждого её взвешивания. Испугавшись, что родители будут переживать, она весело смеялась над своей толщиной. Броня ещё сильнее укрепилась от этого. Для себя Джин решила, что родители не должны страдать из-за её проблем.
В доме опять появились блины и беляши, а мама сказала, что суповой набор никого не красит.
Никто не знал, как Джин рыдала по ночам, мечтая о том, что переживали её подружки: любовь, обиды, секс. Она и на биофак поступила в университет, когда медики, к которым отвёл её отец, не поверивший её веселью, развели руками, просмотрев пачку анализов, и сказали, что у неё такой обмен веществ. Для неё это нормальный вес. Посоветовали побольше двигаться. Так она и осталась пятьдесят шестого размера.
Отец тогда ей сказал:
– Пятьдесят шестой, ну и что? Думаешь, что тебя не любят из-за этого? Не спорь со мной, я знаю, что ты так думаешь! Детка, а ты сама-то кого-нибудь любишь? Нет, тогда, что ноешь? Жизнь коротка, трать её разумно, а не на пустые переживания.
– А если я даже в киноактера не могу влюбиться? – насупилась она.
Отец захохотал.
– Нашла о чём переживать. Полюби себя! Хорошая задача.
Она не стала спорить с ним, решив, что он не понимает её. Учила биохимию и физиологию, чтобы понять, почему она такая. В результате изысканий выяснила, что почти никто и ничего точно не знает об обмене веществ, все рассуждения велись на уровне клеток, но как известно клетки не страдали излишним весом, а организм часто. Она смирилась. Против генетики не попрёшь, не быть ей Мерлин Монро!
Изучив возрастную психологию, она смогла понять поведение одноклассников и никогда не приходила на вечера встречи выпускников, а при встрече «не узнавала» их из принципа «нечего перед свиньями бисер метать». Заглянув как-то на страничку одной из одноклассниц и прочитав о чем все сплетничают, порадовалась, что школа теперь пройденный этап.
Джин решила, что, когда поступит в ВУЗ, всё изменится. Сделала модную стрижку и стала блондинкой. Перестала есть хлеб и ужинать. Отец только усмехнулся, а мать помогла ей купить новые наряды. Они потратили почти вечер рассматривая модные новые бренды.
Однако судьба, видимо, строго следила за теми, кому на роду быть неудачниками, и хохотала над её планами. В университете история повторилась, и броня, которую она вырастила в школьные годы, приобрела стальную крепость.
Джин умудрилась проучиться пять лет и не приобрести друзей. Нет, конечно, попытки были, но, к сожалению, Бог ей дал очень хороший слух. Однажды она услышала, как девчонки, которых считала подругами, обсуждали её толщину и смеялись над ней. Именно те девчонки, которых она поддерживала, и кому помогала на экзаменах. Особенно ей было больно из-за красотки Виринеллы, которой Джин всегда подражала, даже постриглась, как та и купила себе такую же помаду.
Светловолосая, темноглазая, поджарая Виринелла вызывала у неё чувство восторга. Вокруг этой яркой девушки всегда тусовались однокурсники, к тому же она была то неформалкой, то готкой, увлекалась мистикой, гуляла по кладбищу. Участвовала в каких-то акциях, организовывала митинги. С точки зрения Джин митинги, посвященные то защите акул, то борьбе за чистоту Антарктиды были нелепыми, она сама туда приходила послушать и почти сразу уходила, но Виринелла с горящими глазами её восхищала. Даже её имя было не похоже на имена других. В целом Виринелла вела бурную жизнь, которая очень мешала ей учиться.
Джин всегда помогала ей с рефератами, переводами, потому что помимо всего прочего Бог лишил красавицу способностей к языкам, да и на родном языке изъяснялась она, как торговки на рынке. Когда она услышала , что о ней говорит её подруга, Джин была потрясена. Она не понимала, как подруга могла за её спиной говорить гадости? Ведь Виринелла сама притаскивала ей разные диеты. Она же знала, как Джин борется с весом.
Если бы Джин была чуть постарше, то возможно смогла найти и для поступков подруг оправдание, но пережитый гнев не позволил ей это сделать. Она сочла, что в этом возрасте люди должна знать, что такое подлость. Джин не стала сдерживать гнев и в тот же миг, когда услышала очередные эпитеты, высказанные шёпотом в отношении себя: и водокачка, и бомбовозка, сказала громко при однокурсниках:
– Подло говорить гадости за спиной! – все тогда замерли, а Джин срывающимся голосом выдохнула. – Скажите мне в лицо, что вам противно, что такая толстуха, как я, пишет вам рефераты и подсказывает на экзаменах. Что вам стыдно, что ваши тройки, это - результат моих трудов, а не ваших. Ведь именно я создаю у преподавателей мнение, что вы еще способны чему-то научиться.
– Сильно и честно! – прошептал кто-то и добавил. – Кринж.
Возникший смех сам по себе завял, всем было неловко.
– Ой, да все про всех говорят! – звонко возразила Виринелла и оглянулась в поддержке на однокурсников.
– Нет, не все! – резко возразила Джин. – Я никогда не сплетничаю и тем более не смеюсь над ошибками и бедами. Ведь это – подлость!
Однокурсники одобрительно загудели, в порядочности их толстухи они не сомневались – за первый год совместной учёбы убедились в этом.
– Да ладно тебе, Туча-Джин, не злись! – Виринелла, заметив, что мальчишки из группы нахмурились, прикусила губу. – Мы же любя. Может мы хотели тебя простимулировать?! Ты совершенно махнула на себя рукой!
– Это поэтому ты меня водокачкой называла за спиной, шепотом? Чтобы я не слышала?
– Э-э… Ты не так поняла! – проблеяла вторая бывшая подружка Татьяна, покраснев, как помидор.
– А что тут понимать, если ты прямо сказала, что наша-то бомбовозка сегодня припёрла сумку больше всех, опять чтобы обжираться. А это ничего, что в этой сумке я приволокла учебники, которые вы сами попросили?
Голос Джин срывался и звенел от невыплаканных слёз, ребята вокруг не знали, куда деться от смущения. Все молчали, понимая, что любое сказанное в этой ситуации слово будет неуместным.
Её подружки в кавычках растерянно переглядывались между собой, а однокурсники мялись и хмурились.
Большинство из них были неплохими ребятами, но они просто никогда не задумывались, болтая о друзьях, что это мерзко, а совесть их крепко спала. Однако сегодня, впервые она проснулась, и им стало не по себе.
Совесть поставила вопрос ребром: кто они, не подлецы ли?
Первой среди однокурсников придушила совесть Виринелла, она всплеснула руками:
– Да, давно наплевала бы и забыла! Что ты истерику закатила?
И опять Джин своей откровенностью заставила всех замереть.
– Почему истерику? Я не кричу и не плачу. Говорю спокойно, не повышая голос. Эх ты! Я ведь другом тебя считала, восхищалась тобой, а ты…
– Вот что… – Виринелла зло сжала губы. – Можешь мне больше не помогать. Другие помощники найдутся, а друзья… Это для идиотов! Мне достаточно поклонников.
– Мне жаль тебя! – выдохнула Джин. – У людей почитай выше верности ничего и нет.
– Да пошла ты! – Виринелла покраснела и повернулась к своим ухажёрам. – Ну, долго вы эту истеричку слушать будете?
Тогда Джин впервые разделила людей на плохих и хороших. Многие ушли вместе с Виринеллой, а двое парней: Евгений и Фёдор подошли к ней.
Фёдор проговорил:
– Глупыха, ты, Джин! Классная девчонка, но редкая глупыха! Пухлая глупышка, – он по-дружески легко стукнул ей в плечо кулаком. – Не горюй! Ребята ушли за Виринеллой, потому что очень уж ты резанула по живому. Им надо потом в одиночку это обдумать.
Она, растроганно хлюпая носом, сообщила:
– Я никогда никого не предам! Лучше быть одной, чем в таком стаде.
Женька покраснел, её слова удивительно растревожили его душу. Он и сам так всегда считал, но не принято в их тусовке, так говорить. Евгений впервые задумался, а не предавал ли он самого себя, когда общался с теми, кого не уважал. Ведь тоскливо было на этих тусовках и в этих ночных клубах. Говорить там было не о чем, танцевать под грохот с незнакомыми под кайфом телками не хотелось. Ходил туда только исключительно за компанию. Почему-то вспомнил слово «Стадо». Не понравилось.
Он ещё раз глубоко вздохнул, но, не умея справляться с такими эмоциями, предложил самое простое:
– А пошли в кино. Пошли! Хороший фильм, о приключениях и верности.
Эти парни и стали её друзьями, так ей показалось.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: