Яркий свет проникал сквозь стекла и, отражаясь от пыльного зеркала в дверце шкафа, бил Оксане в глаза. Она встала с кровати, подошла к окну, чтобы задвинуть штору и застыла. Двор, умытый светом, ждал нового дня. Оксана тяжело вздохнула, чувствуя, как в висках начинает ныть и болезненно подрагивать какая-то жилка. В солнечную погоду у нее часто болела голова, особенно, если это был выходной, и у нее не было никаких планов. «День для прогулок с друзьями и любимыми. А я сижу одна. Тоска. – думала она и ехидно спрашивала себя. –Где же твой любимый?»
– Аахгрррррраааддаааарррррраааааггггаааррр! – разнеслось по улице, заставляя ее оцепенеть. – Аахгрррррраааддаааарррррраааааггггаааррр!
На Оксану будто дохнуло потусторонним холодом из могилы. Она поскорее закрыла оконную фрамугу, задвинула штору, и поняла, что теперь все равно придется вставать. Так не лучше ли поскорее занять себя какими-нибудь отвлекающими приятными делами, которые создадут в душе и в доме уют.
«Удивительно, – размышляла Оксана через полчаса, размешивая в миске тесто для оладьев. – Как хорошо его слышно! Должно быть, он громко кричит. И такая низкая частота, почти инфразвуки».
Она налила ложкой в сковороду лужицу белого, похожего на сметану теста, которое зашипело и быстро покрылось мелкими дырочками. Оладушек весело поджаривался по краям.
«А тембр. Как ему удается такое низкое рычание? Для этого нужны сильные голосовые связки».
Оксана подсунула под оладушек лопатку, перевернула.
«Может, это он тренируется? Поет в какой-нибудь хэви-металл группе, где нужно орать демоническим голосом, и поэтому репетирует каждый день?» –убеждала она себя.
Когда она села завтракать, мир уже казался вполне предсказуемый и понятным. Из открытого окна доносился только привычны гул улицы и птичий гомон.
«Этот рык, – думала она, – такой мощный, глубокий. В нем так много всего: боль, угроза, одиночество, мольба, возможно, ярость. Он такой искренний. Вот бы его записать, – она намазывая на оладушек сметану. – Но как? Не могу же я выставить из окна микрофон и ждать. Можно, конечно, попробовать. Но… лучше найти квартиру, из которой идет звук. Или даже того, кто кричит. Вдруг он окажется милым парнем, который будет только рад, что кто-то хочет записать его?». Так она размышляла, успокаивая себя и настраиваясь на выходной день, который она проведет за любимым делом.
Оксана работала бухгалтером в торговой фирме, а для души писала музыку. Она использовала для этого самую простую любительскую программу, загружая готовые пакеты семплов, аккордов и лупов, и добавляя к ним звуки, записанные ею на полупрофессиональный рекордер со встроенным микрофоном. Оксана всегда носила его с собой в сумке, чтобы при любой возможности «ловить» звуки: стук дождя по железной горке на детской площадке, воркование голубей, треск падающего дерева, бульканье канализации в колодце, кошачий вой, треск кофе-машины в офисе или гул воздуха в шахте метро, когда из ее глубин несется еще невидимый, но уже ощутимый поезд. Оксане казалось, что так она ловит реальности, присваивает ее себе через и делает из нее что-то занимательное, трогательное и ей самой дорогое. Впрочем, ей был дорог любой звук, которые удавалось поймать, записать так точно и четко, чтобы вместе с ним записалось чувство. Скука, ожидание, предвкушение, тоска, которые она превращала в музыку.
Иногда Оксана записывала людей, но для музыки они не подходили, только если сделать насмешливый трек, в котором будет повторяться дурацкий рабочий мем вроде такого: «Оски, премии в этом месяцы нет? Печалька». Но Оксане не нравилась ирония и насмешка, она уставала от постоянного абсурда и Камеди Клаба вокруг, как и вообще от людей. Ее тянуло к природным и городским звукам, которые она записывала и переслушивала по выходным, будто перебирала шкатулку с драгоценными камнями.
Оксана весь день сидела дома, переносила на компьютер и раскладывала по папкам звуки, долго выбирала те, из которых будет делать новый трек, и потом долго возилась, записывая космический эмбиент, в котором дует ветер, от которого душе Оксаны возникало ощущение такого одиночества и заброшенности, будто в мире больше никого нет, только она, как Маленький принц, несется сквозь космос куда-то на своей уютной, то такой маленькой планете.
Оксана загрузила новый трек на Саунд-Клауд с ощущением, что ей удалось создать что-то прекрасное, а значит можно вознаградить себя. Она приготовила попкорн, допекла оладьи и села смотреть сериал «Монстр». История маньяка, который убивал людей, шил кошельки из их кожи, делал амулеты из отрезанный частей и даже изготовил кожаную маску на лицо умершей мамы, чей бальзамированный труп сидел в комнате дома. Оксана забывала моргать, глаза горели и время от времен их заволакивало слезной пленкой, которую она смаргивала, и продолжала смотреть, с отвращением, не в силах оторваться. Серию за серией, не замечая, как стрелки часов показали сначала полночь (время, когда она планировала лечь спать), два часа ночи, три. Чтобы перенести волнения, а заодно не уснуть, Оксана ела. После попкорна и оладьев в ход пошли пельмени, брикет мороженого, сыр, тыквенные семечки, чиабатта, паштет. Оксана лежала на диване в окружении оберток, грязных тарелок и шелухи, которую случайно просыпала из стакана. Где-то в половину четвертого она задремала, убаюканная мерцанием монитора, продолжая где-то внутри себя смотреть историю загипнотизированного насилием убийцы, ставшего прототипом для множества киноманьяков. И вдруг проснулась в ужасе. Стены тряслись от ударов. «Открывайте!» – повторял озлобленный мужской голос. Оксана вскочила, пытаясь понять, что произошло. Первой мыслью было, что к ней ломится маньяк, чтоб убить и отрезать на ожерелье соски (в сериале маньяк искал женщин с большими сосками). Звуки были в подъезде. Она прильнула к глазку. На площадке никого не оказалось, но дверь в квартиру проститутки покачивалась. Там что-то происходило. Дрожа от озноба, Оксана прошла в комнату, включила свет и в первый момент ужаснулась беспорядку. «Ты же обещала?» – застонала она вслух, и сама же себе ответила, – «Ой, ладно. Пофигу. Завтра утром побегаю. И все уберу».
Накинув на себя покрывало, она пошла двери и прильнула к глазку. На площадке ничего не происходило. Оксане надоедало ждать. «Иди спать, время половина четвертого, утром на работу. Хрен с ней с этой проституткой. Не убил же ее маньяк», – уговаривала она себя, но стояла. Дверь открылась неожиданно, заставив Оксану вздрогнуть. Вышли два врача скорой помощи, неся кого-то, кажется, женщину со светлыми волосами, на носилках. Но рассмотреть ее Оксане не удалось, потому что они слишком быстро скрылись в лестничный пролет. Следом за ними вышли двое сотрудников полиции, и пока один из них клеил на дверь какие-то белые полоски, другой вызвал лифт, зашел в него и стоял, видимо держа изнутри кнопку. Наконец первый полицейский тоже зашел и двери закрылись.
«Боже, – думала Оксана. – У нас в доме маньяк, который убивает по ночам проституток! Какой кошмар». Она вернулась в комнату, стряхнула в простыни крошки, постелила одеяло и нырнула под него. «Надо поискать завтра в новостях», – думала она, засыпая.
Продолжение следует...
***
Дорогие читатели! Если хотите поддержать меня, можно лайкнуть мой текст или оставить комментарий — это помогает развитию канала.
Также можно купить мои уже опубликованные книги на Ridero
Или подписаться на мой канал в Telegram
Спасибо, что читаете меня!