— Клади ключи на тумбочку, — я указала на затертую кожу мебельной обивки.
Роман замер, не донеся руку до кармана куртки, и его лицо на мгновение потеряло привычную маску уверенности.
— Марин, ты же понимаешь, что это глупо, нам нужно вносить платеж за дом через три часа, — он сделал шаг вглубь прихожей, пытаясь сократить дистанцию.
Я не шелохнулась, чувствуя холод, тянущий от плохо запененного порога нашей новой квартиры в центре Перми.
— Ключи, Рома, или я вызываю полицию и оформляю протокол о незаконном проникновении, — мой голос звучал ровно, как у диктора новостей.
— Ты слишком много на себя берешь, дорогая, — Роман бросил связку на консоль, и металл звякнул о стекло слишком громко.
«Интересно, он сам верит в то, что еще может здесь командовать?»
Он прошел на кухню, не снимая ботинок, оставляя на светлом ламинате грязные следы от талого мартовского снега. Я смотрела на эти пятна и думала о том, сколько стоит один вызов клининга, если заказывать глубокую чистку. Пять с половиной тысяч. Девять, если с вощением.
— Кофе сделай, — бросил он, усаживаясь на стул и открывая ноутбук. — У нас мало времени, юристы застройщика пришлют документы к полудню, нужно подтвердить перевод.
Я подошла к окну. Отсюда, с четырнадцатого этажа, надпись «Счастье не за горами» на набережной Камы казалась крошечной и нелепой, серой на фоне свинцовой воды. Внизу рабочие копошились у синего строительного вагончика, разматывая кабель.
«Он даже не спросил, почему я сменила пароли на общих счетах три дня назад».
На столе лежал мой старый кожаный кошелек, потертый по краям. Увидев его, я вспомнила, как три года назад в этом самом кошельке не хватало даже на проездной, потому что все «свободные» деньги ушли на его «перспективный стартап» по переработке пластика. Тогда он клялся, что это в последний раз.
— Я ничего не буду подписывать, — я повернулась к нему, опираясь поясницей о подоконник.
Роман поднял глаза. В его взгляде не было ярости, только легкое раздражение, какое бывает у взрослого при виде капризного ребенка. Он поправил рукав своего дорогого джемпера — подарок его матери, Эльвиры Борисовны. Она всегда выбирала вещи, которые подчеркивали его статус, игнорируя тот факт, что за этот статус плачу я.
— Марин, не начинай, — он захлопнул крышку ноутбука. — Это выгодная сделка. Мы расширяемся. Ты сама хотела этот дом в Полазне. Сосновый бор, охрана, соседи — приличные люди.
— Мы не расширяемся, Рома. Ты расширяешься. За мой счет.
— Мы семья, у нас все общее. Или ты забыла, кто возил тебя в Турцию, когда ты сидела без заказов?
«Один раз. Пять лет назад. В отель "три звезды" по горящей путевке».
Я молча достала из кармана домашнего халата сложенный вчетверо лист бумаги. Это была выписка из реестра, которую мне прислали вчера вечером.
— Ты продал долю в маминой квартире полгода назад, — я положила лист на стол поверх его ноутбука. — Без моего ведома. Подделал подпись на согласии?
Роман даже не взглянул на бумагу. Он откинулся на спинку стула и медленно, с расстановкой произнес:
— Это были мои семейные дела. Матери нужны были деньги на операцию. Ты бы все равно устроила истерику.
— Операция стоила триста тысяч. Ты выручил четыре миллиона. Где остальные три миллиона семьсот тысяч, Рома?
Он промолчал, рассматривая свои ногти. Это была его излюбленная тактика — уходить в глухую оборону, заставляя меня кричать, оправдываться, доказывать свою правоту. Но сегодня я не собиралась кричать. Сорок два года — отличный возраст для того, чтобы перестать тратить кислород на тех, кто его не ценит.
— Я вчера открыла банковское приложение — и поняла, что живу не с тем человеком, Рома, — я произнесла это медленно, глядя ему прямо в зрачки.
Он усмехнулся, и эта усмешка была похожа на оскал.
— И что ты там увидела? Пару переводов? Господи, какая ты мелочная.
— Я увидела счет на имя некой Кристины С. на сумму в два миллиона восемьсот тысяч. С пометкой «на покупку автомобиля».
В кухне стало очень тихо. Было слышно только, как в коридоре капает вода из неплотно закрытого крана в ванной. Рома всегда обещал его починить, но за два месяца так и не нашел времени.
— Это инвестиция, — наконец выдавил он. — Кристина — наш новый дизайнер. Это служебная машина.
— Дизайнерам не покупают «Чери Тигго» в личную собственность со счета, предназначенного для погашения нашей ипотеки.
Я подошла к шкафу и достала коробку с документами. В ней лежали не только квитанции, но и распечатка звонков, которую мне помог достать старый знакомый. Одиннадцать звонков в день. Последний — в три часа ночи, когда Рома якобы «задержался на объекте».
— Ты не смогла бы это проверить без взлома моего личного кабинета, — он встал, и его голос стал ниже. — Это незаконно, Марин. Статья 272. Хочешь поиграть в детектива? Подумай о последствиях.
— О последствиях подумала я, когда три месяца назад переоформила свою фирму на доверительное управление. Теперь мои доходы не считаются совместно нажитым имуществом в том объеме, на который ты рассчитываешь.
Роман шагнул ко мне. Он был выше, массивнее, и от него пахло дорогим парфюмом, который я купила ему на годовщину.
— Ты думаешь, ты самая умная? — он почти шептал. — Все, что у тебя есть, построено на моих связях. Без моих звонков твой бизнес закроют через неделю. Проверки, налоговая... Ты же никуда не денешься, Марин. Ты слишком привыкла к комфорту.
— Я привыкла к комфорту, который создаю сама. А твои «связи» — это долг в сто двенадцать тысяч за воду в офисе, который ты забыл оплатить.
Я видела, как на его шее забилась жилка. Это был момент ложного поражения — он знал, что я знаю, но все еще верил в свою власть.
— Ключи на стол, Рома. Вещи я уже собрала. Твои чемоданы в багажнике твоего «служебного» автомобиля Кристины. Я вызвала ей такси к твоему офису, она уже там.
Он замахнулся, но рука замерла в воздухе. Я не зажмурилась.
— Попробуй, — сказала я тихо. — Камера над холодильником пишет со звуком. Прямой эфир в облако.
Роман медленно опустил руку. Его лицо исказилось от бессильной злобы. Он понял, что я готовилась. Не один день и не одну неделю.
— Ты пожалеешь об этом, — он схватил ключи с тумбочки и направился к двери. — Я заберу свою долю в этой квартире. Через суд. Через юристов. Ты останешься в этих голых стенах одна.
— Суд назначат через два месяца, — я пошла следом за ним в прихожую. — Еще месяц на решение, три на апелляцию. Полгода ты будешь платить аренду за жилье для своей Кристины. Если, конечно, у нее остались деньги после того, как банк заблокировал ту транзакцию по моему заявлению о мошенничестве.
Роман резко обернулся у самой двери. Его уверенность осыпалась, как старая штукатурка.
— Ты что сделала? — голос его сорвался на сип.
— Я отозвала перевод. Деньги вернулись на мой личный счет. Тот самый, к которому у тебя больше нет доступа.
Он долго смотрел на меня, тяжело дыша. В этот момент он не был ни успешным бизнесменом, ни любимым мужем. Просто растерянный мужчина средних лет в грязной обуви на чужом ковре.
— Я же знал, что ты промолчишь, — вдруг выдавил он, и в его глазах блеснуло что-то похожее на искреннее недоумение. — Ты всегда молчала. Терпела. Я был уверен, что ты никогда не решишься.
— Ты перепутал терпение с планированием, Рома.
Он вышел, не закрыв за собой дверь. Я подошла и повернула замок. Два оборота. Тишина в квартире стала почти осязаемой.
В детской зашуршало. Вышла Алина, ей было двенадцать, и она все это время сидела в наушниках, как я и просила.
— Он ушел? — спросила она, поправляя растрепанные волосы.
— Да, — я обняла ее за плечи. — Собирайся, нам пора к бабушке. Она ждет нас к ужину.
— Мам, а папа правда не вернется? — Алина смотрела на меня серьезно, не по-детски.
Я вспомнила, как три месяца назад нашла в кармане его куртки чек из ювелирного магазина на кольцо с бриллиантом, которое так и не появилось на моем пальце. Тогда я просто положила чек на место и пошла варить кофе.
— Это зависит от того, что он выберет дальше, Аля. Но здесь его вещей больше нет.
Мы вышли из подъезда. На улице потеплело, снег превращался в кашу, и я аккуратно обходила лужи, стараясь не запачкать новые сапоги. В кармане завибрировал телефон. Сообщение от адвоката: «Иск подан. Ждем дату первого заседания. Готовься, будет долго».
Я села в машину и завела мотор. На заднем сиденье лежала забытая Ромой зарядка для телефона. Я взяла ее и просто положила в бардачок. Выбрасывать было лень, да и смысл?
«Завтра нужно будет вызвать мастера, чтобы сменил личинку замка. И счетчик на воду проверить».
Я выехала со двора, встраиваясь в плотный поток машин, движущихся в сторону Коммунального моста. Кама внизу была все такой же серой, но лед на ней уже начал трескаться, обнажая черную, живую воду. Алина на заднем сиденье тихо напевала какую-то мелодию из тик-тока, и этот звук был единственным, что имело значение.
Победа пахла не шампанским, а бензином и мокрым асфальтом. На моем счету осталось ровно тридцать четыре тысячи рублей после всех выплат юристам и блокировки счетов. Этого хватит на месяц, если экономить.
Я посмотрела в зеркало заднего вида на свое отражение. Никаких слез, только сухие, чуть воспаленные от недосыпа глаза.
— Мам, а мы завтра пойдем в кино? — спросила Алина.
— Пойдем, — ответила я, перестраиваясь в левый ряд. — Только сначала зайдем в банк. Мне нужно закрыть одну старую карту.
Интересно, как скоро Кристина поймет, что машина, на которой она сейчас едет, оформлена в залог по моему бизнес-кредиту. Наверное, тогда, когда к ней придут приставы. Но это будет уже совсем другая история, к которой я не имею никакого отношения.
Я нажала на газ, оставляя позади наш «элитный» квартал и человека, который думал, что знает меня лучше, чем я сама.
Дорога впереди была пустой и ровной, уходящей в серую дымку весеннего города.
Завтра будет суббота. Первый день моей новой, очень дорогой свободы.
А хватит ли мне сил не простить его, когда он придет просить прощения через неделю?
