Это была суббота. Солнце, легкий ветер, идеальная погода для игры. Мы с Викой заняли корт в нашем клубе и гоняли мяч уже час – я злилась, потому что проигрывала, а Вика, зараза, только усмехалась.
Я готовилась к подаче, подбросила мяч – и тут краем глаза заметила его.
Мужчина стоял у ограждения. Высокий, в темных очках, с ракеткой в чехле через плечо. Он не просто смотрел. Он изучал. Каждое мое движение. Каждый удар. Я сбилась и отправила мяч в сетку.
– Ты чего? – крикнула Вика. – Давление, – буркнула я.
Но давление было не атмосферное. Он продолжал смотреть. Мне стало жарко, неловко, и одновременно – любопытно. Кто он? Почему стоит и молчит?
Я не выдержала. Подошла к ограждению, вытерла пот со лба и сказала: – Хватит смотреть. Давай сыграем.
Он улыбнулся. Снял очки. И у меня внутри что-то екнуло.
Мы сыграли три сета. Он был сильным, но я не уступала. Мы смеялись, спорили, обменивались колкостями. После игры он пригласил меня на смузи в клубном кафе. Мы проговорили два часа. Оказалось, он обожает Хемингуэя, терпеть не может соцсети и работает архитектором. Умный. Остроумный. Внимательный.
Он сказал, что его номер – двести пятьдесят седьмой, и он запомнил мой с первой подачи.
Вечером я пришла домой и поймала себя на том, что улыбаюсь в пустоту. Я думала о нем. О его руках, которые держат ракетку. О том, как он прищуривается, когда готовится к удару.
На следующий день я решила навестить подругу, которая недавно родила. Мы пили чай, она укачивала малыша. И вдруг она сказала: – Ты знаешь, у нас вчера в доме был скандал. Из четыреста пятьдесят седьмой. Там мужик этот, архитектор, поссорился с женой. Хлопнул дверью и ушел в неизвестном направлении. А у нее ребенок – месяц всего. Орал всю ночь.
Я замерла. – Какой квартиры? – тихо спросила я. – Четыреста пятьдесят седьмой. Говорят, он часто пропадает на теннисном корте, когда ссоры. Сбегает от проблем.
У меня похолодели руки.
Я открыла телефон. Его сообщение: «Было здорово. Давай повторим в субботу? Я буду ждать на корте, даже если ты опоздаешь».
Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри все переворачивается. Он мне понравился. Честно. Сильно. Но теперь я знаю, что в ту самую минуту, когда он смотрел на меня через сетку и улыбался, – дома его ждала женщина с младенцем на руках. И он просто… сбежал.
Он ищет во мне спасение от своей реальности. Но кто подумает о той, кого он бросил?
Вы бы дали ему второй шанс, если бы он честно рассказал вам все сам? Или один побег – это уже приговор?