– Твоя мама совсем сошла с ума! – Соня, выбежав из кухни, бросилась надёжные объятия мужа. – Она на меня с ножом кинулась, ты представляешь? Я так испугалась!
Краем глаза девушка заметила сидящих в комнате гостей и зарыдала ещё громче. Но… она играла на публику и это понимали все. Только зачем она это делает? Вроде бы проблем у Светы со свекровью не было, по крайней мере, она никогда не жаловалась. Так зачем сейчас она устроила это представление?
– Что ты несёшь? – удивлённо поинтересовался Слава прижимая к себе супругу. – Чтобы моя мама, да на кого-то с ножом… Ты явно что-то неправильно поняла.
Следом за Соней в комнату вошла Анфиса Петровна. В руках она всё ещё держала тот самый нож, которым, по словам Сони, угрожала ей. Женщина остановилась в дверном проёме, окинула взглядом присутствующих и твёрдо, чеканя каждое слово, произнесла:
– Прекрати нести чушь, – произнесла она ровным, почти бесстрастным голосом. – Я просто взяла нож, чтобы нарезать хлеб. А ты тут истерику закатила! Не понимаю, чем я тебе так насолила.
Соня задохнулась от возмущения. Глаза мгновенно наполнились слезами, а речь стала невнятной из-за рыданий.
– Ты же на меня им замахивалась! – воскликнула она. – И не в первый раз! Она меня ненавидит! Постоянно оскорбляет, унижает, в прошлый раз тарелкой кинула! А ещё у неё эти приступы ярости – она потом ничего не помнит!
Друзья переглянулись. Алла поставила чашку на стол, аккуратно, почти бесшумно, и нахмурилась. Её взгляд метнулся от Сони к Анфисе Петровне и обратно, а потом девушка усмехнулась. Всё как она и подумала! Соня очень неубедительно играет. Неужели она думает, что кто-то из присутствующих в этой комнате ей поверит?
– Соня, хватит, – резко сказала Алла, обращаясь к девушке. – Мы знаем Анфису Петровну много лет. Она самый спокойный и выдержанный человек из всех, кого я знаю. Не надо на неё наговаривать!
– Вы мне не верите? – Соня почувствовала, как к горлу подступает комок. Её голос дрожал, а слёзы уже катились по щекам. Она оглядела присутствующих, ища хоть каплю сочувствия, но видела лишь недоверие и нотки презрения. – Вы все просто не видите, что она со мной делает! Почему вы все на её стороне? Я тут жертва!
Она схватила сумочку, стоявшую на столике у двери, и выбежала из квартиры, громко хлопнув дверью. Слава вздохнул, провёл рукой по волосам, бросил извиняющийся взгляд на мать и гостей и поспешил за женой. В этот раз Соня слишком переиграла, никто не поверил. Ничего, в следующий раз они будут умнее! Просто нужно сделать так чтобы неадекватное поведение матери люди увидели собственными глазами, а не просто о нём услышали...
Когда за ним закрылась дверь, в комнате повисло напряжённое молчание. Алла первой нарушила его. Она вздохнула, покачала головой и тихо произнесла, обращаясь к Анфисе Петровне:
– Я вам так скажу, будьте поосторожнее со Светой. Эта девица рассчитывала, что, выйдя замуж за Славу, будет жить в вашей четырёхкомнатной квартире на правах хозяйки, а вы съедите на дачу. Я сама это от неё слышала! Но надежды Сони не сбылись, и им с мужем приходится снимать квартиру, причём не в самом удачном районе. Похоже, Света составила какой‑то план, не зря же она прилюдно стала обвинять вас в нападении. Она явно что-то задумала!
Анфиса Петровна задумалась. Слова Аллы звучали разумно. Соня с самого первого дня намекала на то, что квартира должна достаться им со Славой и её не особо волновало, где будет жить сама Анфиса. Буквально пару дней назад она снова поднимала эту тему! Девушка откровенно заявила, что Анфиса может не ждать внуков в ближайшее время, потому что их жилищные условия не позволяют заводить детей. А вот если бы в их распоряжении была чудесная четырёхкомнатная квартира, вот тогда бы они сразу задумались о детях… И сказано было с таким намёком… Мол, убирайся-ка ты отсюда уступи дорогу молодым. Вот только в ответ она получила решительный отказ.
Честно говоря, Анфиса подумала, что Соня успокоилась, ведь уже на следующий день она позвонила и говорила так, будто ничего и не было... Но сегодняшнее происшествие… Это глупое обвинение…
– Наверное, вы правы, – сказала она тихо. – Мне действительно стоит быть осторожнее.
********************
С тех пор Анфиса перестала пускать Соню в квартиру без Славы. Та, впрочем, не сдавалась. То звонила и просила совета по какой-нибудь мелочи, то предлагала просто поболтать по‑женски, то вдруг вспоминала, что забыла у Анфисы какую‑то вещь. Каждый раз она находила повод оказаться в доме свекрови.
Однажды Соня позвонила в выходной день. Анфиса как раз занималась рассадой на балконе – пересаживала цветы в новые горшки. Земля приятно пахла, солнечные лучи грели спину, и женщина чувствовала себя почти счастливой. Звонок заставил её отложить лейку и пойти к телефону.
– Анфиса Петровна, здравствуйте! – голос Сони звучал приторно сладко, почти напевно. – Я тут вспомнила, что у вас такой вкусный пирог с яблоками, просто волшебный! Не подскажете рецепт? Я хочу Славе сюрприз сделать.
Анфиса посмотрела на свои перепачканные землёй руки, на следы почвы на халате и вежливо ответила, что рецепт сложный, требует особых навыков, и пообещала как‑нибудь приготовить пирог вместе с ней. Соня замялась, но быстро нашлась:
– Ой, а может, я к вам сейчас загляну? Помогу, посмотрю, как вы делаете.
Анфисе всё это надоело. Она почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения – не на Соню даже, а на всю эту ситуацию, на неопределённость, на необходимость постоянно быть начеку. Она глубоко вздохнула, стараясь успокоиться, и сказала:
– Давай на следующей неделе, в среду. У меня как раз будет время.
Ну ведь не просто так она напрашивается в гости! Явно что-то задумала! Так почему бы не узнать, что именно? Невозможно постоянно жить в напряжении и ждать подлянки! Так что Анфиса просто купила несколько миниатюрных камер и расставила их по дому.
Теперь, чтобы она не сделала, будут четкие доказательства.
******************
Соня пришла на следующий день. Она выглядела приветливо, улыбалась, расспрашивала Анфису о здоровье, о делах. Но девушка явно нервничала! Она крепко вцепилась в свою сумочку, опасаясь отпустить её даже на минуту, будто там тонна сокровищ. Да и смотрела она куда угодно, только не на Анфису. И это, надо сказать, вызывало определенные подозрения…
– Давайте я вам чай приготовлю, – предложила Соня после минутного молчания. – А потом, с новыми силами, займемся пирогом. Как вам такое предложение?
Анфиса кивнула, наблюдая за девушкой из‑под полуопущенных ресниц. Она заметила, как Соня чуть нервно облизнула губы, прежде чем пойти на кухню. В груди Анфисы зашевелилось недоброе предчувствие – что‑то в поведении невестки казалось неестественным, слишком уж нарочитым.
Соня в это время прошла на кухню, ловко заварила чай, и принесла чашки вгостиную. Всё это время она внимательно следила за Анфисой, будто ждала чего‑то. Её взгляд то и дело скользил к чашке, которую она наполнила для свекрови. Пальцы чуть подрагивали, когда она передавала её Анфисе.
– Попробуйте, – сказала Соня, пододвигая чашку. – Я добавила немного мяты, должно быть очень ароматно.
Анфиса взяла чашку. Её пальцы слегка дрогнули, когда она ощутила тепло керамики. Она посмотрела на Соню – та улыбалась, но глаза оставались холодными, настороженными. В груди свекрови зашевелилось неприятное чувство: будто она стоит на краю пропасти и вот‑вот сорвётся вниз.
“Что ты задумала?” – мысленно спросила она, но вслух лишь вежливо улыбнулась:
– Спасибо, дорогая.
В эту секунду телефон Анфисы резко зазвонил, и женщина от испуга неловко дернулась – чай разлился по столу, растёкся тёмной лужицей, запачкав скатерть.
– Ой, какая я неловкая, – вздохнула Анфиса, стараясь говорить спокойно, хотя сердце билось так сильно, что, казалось, его стук слышен в тишине комнаты. – Ничего, не страшно. Я быстренько отвечу, и мы продолжим.
Анфиса вышла из комнаты, прижимая к себе телефон. Никто ей не звонил, это сработал будильник, который она поставила, увидев, что Соня идет с чашками. Она не собиралась пить то, что приготовила ей невестка! Были, так сказать, подозрения, что это не простой чаек…
Когда свекровь вышла, Соня недовольно скривилась – на долю секунды маска приветливости слетела с её лица, обнажив раздражение и досаду. Но тут же улыбнулась снова, и только в глазах осталось что‑то колючее, недоброе.
– Может, я сделаю новый? – громко предложила она, но в голосе прозвучала фальшь, будто она сама не верила в искренность своих слов. – Пока вы разговариваете?
– Не стоит, – отказалась Анфиса, возвращаясь в комнату. – Ошиблись номером. Пойдем, займемся пирогом.
Соня заметно занервничала. Её улыбка стала натянутой, пальцы нервно теребили край платья. Она посидела ещё пару минут, нервно поглядывая на часы, потом засобиралась.
– Я тут подумала… Сегодня не получится, – сказала она. – Спасибо за гостеприимство.
Через минуту она уже была за дверью, и Анфиса осталась одна. Она медленно подошла к столу, посмотрела на разлитый чай. Руки слегка дрожали, когда она взяла чашку и аккуратно перелила остатки жидкости в небольшую стеклянную ёмкость.
“Так и есть, – подумала она с горечью. – Она явно что‑то подмешала. Но что? И зачем?”
Вечером Анфиса просмотрела записи с камер. Она устроилась в кресле у ноутбука, включила видео и замерла, не отрывая взгляда от экрана. Пальцы невольно сжались на подлокотниках, когда она увидела, как Соня, пока заваривала чай, что‑то подсыпала в чашку. Движения были быстрыми, почти незаметными – девушка оглянулась по сторонам, убедилась, что никто не смотрит, и быстрым движением бросила в чашку какой‑то порошок. Затем аккуратно размешала чай ложечкой, довольно улыбнулась и понесла чашку свекрови.
Анфиса откинулась на спинку кресла, чувствуя, как по спине пробежал холодок. В груди защемило от осознания, что её собственная невестка задумала нечто страшное. Она закрыла лицо руками, пытаясь собраться с мыслями. Перед глазами всплыло лицо Сони – приветливое, улыбающееся, но с этим странным, холодным взглядом.
“Как я могла не заметить? – думала Анфиса. – Как я могла быть такой слепой?”
Через несколько минут, взяв себя в руки, она аккуратно завернула ёмкость с остатками чая в ткань и положила в сумку.
На следующий день Анфиса отнесла пробу знакомому химику. Мужчина в белом халате принял ёмкость, кивнул и сказал:
– Через пару дней будет готов результат. Надеюсь, там не было ничего опасного. Если да, то я просто обязан обратиться в полицию.
Анфиса поблагодарила его и вышла на улицу. Она шла медленно, погружённая в свои мысли. Чего хотела добиться Соня? Неужели она настолько помешала невестке, что она решилась на преступление? И все из-за квартиры? Если все так, как она думает, вопрос нужно будет решить кардинально…
Через два дня химик позвонил. И голос его звучал серьёзно:
– Анфиса Петровна, то, что вы принесли… Если сказать просто, то это препарат, вызывающий у здорового человека приступы агрессии и неадекватного поведения. Ничего смертельного, но достаточно, чтобы человек начал вести себя странно, агрессивно, а потом не помнил, что с ним происходило.
Анфиса поблагодарила, положила трубку и долго сидела, глядя в окно. В душе боролись боль, обида и решимость. Боль от предательства, обида на сына и невестку, решимость защитить себя. Она сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, и глубоко вздохнула.
– Так я знала, – женщина печально улыбнулась, и часто заморгала, отгоняя непрошенные слезы. – Ну ничего, справлюсь. И не с таким справлялись…
Она достала телефон и набрала номер сына. Руки чуть подрагивали, но голос она постаралась сделать ровным:5
– Слава, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, – мне нужно с тобой поговорить. Приезжай сегодня вечером, пожалуйста. Это важно.
Слава приехал в тот же вечер. Он вошёл в квартиру, не снимая обуви, бросил куртку на вешалку и прошёл в гостиную. Его лицо было бледным, под глазами залегли тёмные круги, будто он плохо спал последние дни. Он сел на диван, не глядя на мать, и скрестил руки на груди. В его позе читалась оборона, будто он заранее готовился к атаке.
– Что случилось? – спросил он коротко, стараясь скрыть нервозность, но Анфиса заметила, как он нервно сжал и разжал кулаки.
Анфиса молча протянула ему флешку.
– Посмотри это, – сказала она. – И прочти заключение экспертизы.
Слава вставил флешку в ноутбук, запустил видео. Его лицо стало бледным, пальцы задрожали. Он несколько раз моргнул, будто пытаясь осознать увиденное. На экране Соня подсыпала порошок в чашку, аккуратно размешивала чай… Слава замер, не в силах оторвать взгляд от экрана. Потом так же молча прочитал заключение.
– Это подделка, – пробормотал он, отводя глаза. – Света просто использовала сахарозаменитель, она заботится о твоем здоровье! Ты всё не так поняла!
Его взгляд бегал, пальцы нервно теребили край рубашки. Анфиса внимательно посмотрела на сына и вдруг поняла – он знал. Знал, что Соня что‑то подмешивает, знал, какой эффект дает данный препарат.... От этой мысли у неё перехватило дыхание.
– Ты знал, – тихо сказала она. – Ты всё знал. И допустил…
Слава резко встал, отошёл к окну и сжал кулаки. Его плечи подрагивали. Он молчал несколько секунд, будто собирался с силами, а потом резко обернулся. В его глазах стояли слёзы, но голос звучал жёстко:
– Мама, ты просто не хочешь понять, – начал оправдываться он. – Нам тяжело снимать квартиру, мы хотим стабильности. Ты могла бы…
– Передать вам квартиру? – закончила за него Анфиса. – И уехать на дачу? А потом, когда я начну вести себя странно, отправить меня в психушку и признать недееспособной?
Слава вздрогнул. Как она узнала? Да, их план заключался именно в этом…
– Ты это спланировал вместе с ней? – голос Анфисы дрогнул. – Мой собственный сын…
– Мама, это не так! – Слава вскочил на ноги. – Ты всегда была эгоисткой! Из‑за твоего упрямства моя личная жизнь рушится! Если бы ты отдала квартиру, проблем бы не было!
Анфиса почувствовала, как внутри всё похолодело. Она смотрела на сына, и ей казалось, будто она видит его впервые. Перед ней стоял чужой человек – с искажённым от злости лицом, с горящими ненавистью глазами, с дрожащими от ярости руками. Боль пронзила её сердце, словно острый нож.
– Я отдала тебе всю свою жизнь, Слава, – прошептала она. – Всю себя. Работала на износ, чтобы ты ни в чём не нуждался. А ты… ты готов был меня уничтожить.
Слава сделал шаг к ней, протянул руку, будто хотел коснуться плеча, но Анфиса отшатнулась.
– Не надо, – её голос стал твёрже. – Не трогай меня сейчас.
Он опустил руку, сгорбился, вдруг став каким‑то маленьким и жалким. В его взгляде мелькнуло что‑то похожее на раскаяние, но тут же исчезло.
– Мам, – произнёс он совсем тихо, – я… я не хотел, чтобы всё так вышло. Просто… просто мы с Соней так устали… Мы хотим жить нормально! Не откладывать каждую копейку на ипотеку, а ездить отдыхать, ходить в рестораны… Зачем тебе четырехкомнатная квартира? Ты живешь здесь одна! Не хочешь уезжать на дачу? Так давай продадим эту квартиру и купим две!
Анфиса закрыла глаза. Продать квартиру? Это место дорого ей как память! Сколько её родители работали, чтобы купить хорошее жилье! На двух работах! Практически без выходных! Да здесь прошла вся её жизнь, почему она должна продавать?
– Уходи, – сказала она твёрдо. – И передай своей жене, что я знаю всё. Я больше не стану молчать. Если вы попытаетесь что‑то предпринять – пойду в полицию. У меня есть доказательства: видеозапись и заключение экспертизы.
– Мама…
– Уходи! – её голос зазвучал жёстче. – И запомни: я лучше отпишу эту квартиру государству, чем позволю вам с женой получить хоть метр! У тебя была квартира, отцовская! Куда ты её дел? Забыл? Так я напомню! Тебе не понравилось местоположение, и ты её продал, собираясь использовать эти деньги для ипотеки! Вот только ты эти деньги прогулял со своей Светой!
Слава вздрогнул. Его плечи поникли, он медленно опустился на диван, словно из него разом выкачали все силы.
– Мам… – прошептал он, и в его голосе прозвучала такая боль, что Анфиса на мгновение заколебалась. – Я не хотел, чтобы было вот так… Мы с Соней так устали. Съёмная квартира – это постоянный стресс: соседи сверху топят, хозяин каждые три месяца поднимает плату, в ванной плесень… А ещё эта вечная неопределённость. Мы хотим детей, но как их заводить в таких условиях? А квартира отца… Ну нам же нужно было на что-то сыграть свадьбу! Да и жить там было невыносимо! Однокомнатная, на окраине… С твоей и не сравнить!
Его голос дрогнул, он провёл рукой по лицу, будто стирая невидимую пелену.
– Соня предложила… ну, этот план. Сначала я отказался, честно! Но она всё время твердила: “Твоя мать упрямая, она никогда не пойдёт навстречу. Надо заставить её передумать”. И постепенно… постепенно я начал думать, что, может, это единственный выход. Что ты просто не понимаешь, как нам тяжело!
Анфиса слушала, и её сердце разрывалось на части. Перед ней был не коварный заговорщик, а её сын – тот самый мальчик, которого она учила завязывать шнурки, утешала после падений с велосипеда, поддерживала перед экзаменами. Но боль от предательства всё равно жгла изнутри, не давая дышать полной грудью.
– То есть ты решил, что ради удобства можно пожертвовать мной? – тихо спросила она. – Что можно травить собственную мать какой‑то дрянью, чтобы выставить её сумасшедшей?
Слава закрыл лицо руками. Его плечи вздрагивали.
– Я не думал, что это зайдёт так далеко, – глухо произнёс он. – Правда. Мы просто хотели, чтобы ты… пересмотрела свои взгляды. Чтобы подумала, что больна и пустила нас сюда жить… Чтобы мы тебе помогали! Но не вышло…
Анфиса встала, подошла к окну и посмотрела на улицу. По тротуару шли люди – кто‑то спешил домой, кто‑то гулял с собакой, дети играли в догонялки. Обычная жизнь, в которой не было места подлым заговорам и предательству.
– Знаешь, что самое страшное? – сказала она, не оборачиваясь. – Не то, что вы это задумали. А то, что ты позволил ей убедить тебя в том, что это нормально. Что ради квартиры можно предать родного человека.
Она повернулась к нему, и в её глазах больше не было боли – только холодная ясность.
– Уходи, Слава. Я не хочу тебя видеть! Рано или поздно эта квартира всё рано бы тебе досталась, нужно было только подождать! Но не теперь!
– Мама, пожалуйста… – Слава поднялся, сделал шаг к ней. – Давай поговорим спокойно. Мы можем всё исправить. Можем начать с чистого листа.
Анфиса покачала головой.
– Нет, Слава. Ты уже сделал свой выбор. И я делаю свой. Квартира достанется государству!
– Ты правда так поступишь? – хрипло спросил он.
– Да, – твёрдо ответила Анфиса. – И сделаю это завтра же.
Слава постоял ещё мгновение, потом резко развернулся и пошёл к двери. Мама не шутит, он это хорошо понимал. Теперь осталось придумать, что именно сказать Соне. Их план провалился и что теперь делать – непонятно…
Анфиса осталась одна. Она медленно опустилась в кресло, обхватила себя руками, будто пытаясь согреться. В комнате было тепло, но её била крупная дрожь. Она смотрела в окно, на вечерний город, который жил своей обычной жизнью, и не могла поверить, что её собственная жизнь только что раскололась надвое.
Слезы покатились по её щекам, но она не стала их вытирать. Пусть льются – может, вместе с ними уйдёт и эта невыносимая боль.
Через час она взяла телефон и набрала номер Аллы.
– Алло, – голос Анфисы всё ещё дрожал, но она старалась говорить ровно. – Это я. Спасибо тебе. За то, что предупредила тогда. Ты была права насчёт Сони.
– Я так и думала, – вздохнула Алла. – Но я не ожидала, что всё зайдёт так далеко. А Слава? Он знал? Или она…
– Знал, – перебила её Анфиса. – Я тоже не ожидала.
– Что теперь будете делать? – осторожно спросила Алла.
Анфиса посмотрела на фотографию Славы, стоявшую на полке. Маленький мальчик с букетом цветов, подросток с дипломом в руках, взрослый мужчина рядом с Соней на свадьбе… Все эти образы промелькнули перед глазами, и она глубоко вздохнула.
– Буду жить дальше, – твёрдо сказала Анфиса. – А с ними… с ними я больше не хочу иметь ничего общего. Пусть живут как хотят, строят свои планы. Но без меня.
Она положила трубку и глубоко вздохнула. Она осталась одна…