Следующие дни не стали победой. Скорее — паузой. Седьмой «А» перестал откровенно хамить, но легче не стало. Шум стих, зато появилась другая проблема — постоянные мелкие конфликты. Кто-то ругался из-за телефонов, кто-то толкал соседа, кто-то срывался на пустом месте. На одном из уроков Анна Сергеевна едва начала объяснять тему, как с последней парты раздался глухой звук.
— Эй, ты чё творишь?! — вскочил один из мальчишек.
— Сам смотри, куда лезешь! — огрызнулся другой.
Через секунду они уже стояли друг напротив друга.
— Сели оба! — резко сказала Анна.
Они не сразу, но послушались. Однако напряжение никуда не исчезло. Анна устало выдохнула.
— Что происходит?
— Да ничего, — буркнул один.
— Он специально, — тихо добавил второй.
— А ты не специально? — снова вспыхнул первый.
— Хватит! — Анна ударила ладонью по столу. — Мы так работать не будем.
Класс затих, но ненадолго — ощущение, что всё может вспыхнуть снова, никуда не делось.
В учительской её ждали. Валентина Петровна встретила её привычной усмешкой:
— Ну что, продолжаешь свои эксперименты?
Анна ничего не ответила, но та не остановилась:
— У тебя в классе уже драки начинаются. Отличный результат.
— Они и раньше были, — спокойно сказала Анна.
— Но теперь ты их «слушаешь», — передразнила Валентина Петровна. — И к чему это привело?
Игорь Алексеевич поднял глаза от тетрадей:
— Не всё так просто.
— Конечно, — резко ответила она. — У нас теперь новая методика: сначала разболтать класс, потом удивляться.
Анна сжала губы:
— Я разберусь.
— Уже разбираешься, — холодно бросила та.
Поддержки ждать было неоткуда, и это давило не меньше, чем сам класс.
Проблемы только нарастали. Однажды к ней подошла Лена — тихая девочка с задней парты.
— Можно с вами поговорить?
Они вышли в коридор. Лена долго молчала, потом выдавила:
— Они меня достают… пацаны. В телефоне фотки мои выложили.
Анна напряглась:
— Какие фотки?
— Ну… просто дома сняла… А они нашли.
Телефон дрожал в руках девочки. Под фотографиями были грубые подписи.
— Кто это сделал?
Лена опустила глаза:
— Миша…
Анна на секунду замерла, но быстро собралась.
На следующем уроке она не стала тянуть.
— Миша, подойди.
— Что?
— Покажи телефон.
— Зачем?
— Покажи.
Он усмехнулся, но под её взглядом всё же протянул телефон. Анна быстро нашла фотографии.
— Это ты сделал?
— Ну и что?
— Удаляй.
— А если не хочу?
В классе кто-то тихо хмыкнул. Анна сделала шаг вперёд:
— Тогда идём к директору. И к родителям.
Пауза затянулась. Миша нахмурился, потом резко нажал на экран:
— Всё, удалил.
— Покажи.
Он показал.
— И извинись.
— Чё?
— Перед Леной.
Он стиснул зубы, повернулся:
— Извини.
Тихо, почти сквозь зубы. Лена ничего не ответила. Но класс впервые молчал не из равнодушия, а потому что наблюдал.
После урока Миша остался. Сам.
— Вы чего добиваетесь? — спросил он.
— Порядка.
— Порядка? Думаете, всё так просто?
— Нет. Но это не повод делать хуже другим.
Он помолчал:
— У всех проблемы.
— Именно. Поэтому и нужно думать.
Он ничего не ответил и просто вышел.
На следующий день всё повторилось — но уже жестче. На перемене в класс ворвался учитель физкультуры:
— Где они?!
— Кто?
— Ваши! Два подрались в раздевалке!
Анна вышла в коридор. Один мальчик стоял с разбитой губой, другой — с царапинами.
— В кабинет, — коротко сказала она.
— Он начал, — сразу сказал один.
— Нет, он, — ответил второй.
Анна устало прикрыла глаза:
— Сейчас оба к медсестре. Потом ко мне. Будем разбираться.
— А если не пойдём? — тихо спросил один.
Она посмотрела прямо на него:
— Пойдёте.
Он выдержал взгляд, потом отвернулся:
— Пошли.
Когда они ушли, Анна осталась одна. Она медленно села за стол. Руки дрожали. Это было совсем не то, чему её учили. Ни в одном конспекте не было драк, травли и постоянного напряжения. Но это была реальность — жёсткая, неудобная, живая. И отступать уже было поздно.
Начало истории здесь.