— Ты мне не отец! Я тебя ненавижу!
Семилетний Даня закатил истерику посреди гостиной. Его лицо побагровело, кулаки сжались, и он с размаху пнул Алексея по голени. Тот охнул и даже присел. Удар пришёлся в кость, боль стрельнула до колена.
— Даня, прекрати немедленно! — Вера вылетела из кухни с половником. — Ты что творишь?!
— А он… он… — мальчик всхлипнул, размазывая слёзы по щекам, — он говорит, чтобы я убрал игрушки! А я не хочу! Это не его квартира!
Алексей молча выпрямился. Посмотрел на травмированную ногу, потом на Веру. Она перехватила его взгляд, в нём не было ни злости, ни обиды. А была пустота.
— Извини, Лёш, — пробормотала Вера, оттаскивая Даню. — Он просто умаялся… переходный возраст, сам понимаешь.
— Понимаю, — тихо ответил Алексей и ушёл в кабинет. Он плотно закрыл дверь за собой и сел за компьютер.
И впервые за два года брака написал в текстовом файле:
«Сегодня Даня ударил меня ногой, потому что “это не моя квартира”. Хотя квартиру купил я. До брака.»
Он сохранил документ в закрытую папку. И сам не понял зачем?
******
Пять лет назад Алексей, тридцатипятилетний программист с деньгами, трёшкой в центре и лёгкой фобией на чужих детей, познакомился с Верой. Она была красивой, остра на язык, с сыном от «случайной связи» на четвёртом курсе.
«Я никому не нужна с этим чемоданом без ручки», — смеялась она тогда. Алексей долго не хотел детей, вообще. Считал их помехой, которая высасывает не только время, но и нервы. А Вера… Она говорила: «Мне не нужна твоя квартира. Мне нужна твоя любовь». И он поверил. Переступил через себя, женился.
Первые два года он старался быть хорошим отчимом. Водил Даню в парк аттракционов, покупал дорогущее «Лего» на тысячу деталей, терпел его капризы за завтраком. Даже выучил всех этих монстров из мультиков: Громозу, Бамблби… Даня звал его «дядь Лёша», иногда «пап» по ошибке, но быстро поправлялся. Алексей думал, что справится. Он ведь программист, если алгоритм не работает, отладит.
Однажды утром он не выспался. Потом это повторилось ещё раз. Потом такое стало постоянно. Даня просыпался в пять утра, включал мультики на полную катушку. Алексей находил свои йогурты съеденными без спроса, клавиатуру в липких следах от сока. Его кабинет перестал быть его территорией: мальчишка вбегал без стука, хватал ручки, рисовал на его отчётах. Алексей сжимал от недовольства зубы. «Потерпи, — говорил он себе. — Ты же мужик. Ты её любишь».
Но после того пинка в гостиной… что-то щёлкнуло у него в голове.
******
Следующие две недели Вера не узнавала мужа. Он перестал шутить за ужином, перестал гладить её по голове. Вечерами он запирался в кабинете и щёлкал клавишами... но не работал. Он вёл секретный журнал.
«Ошибка #002: Даня открыл холодильник, съел мой греческий йогурт (530 р.). Сказал “а что такого?”. Абонемент на жратву я не продлевал».
«Ошибка #007: Даня разбил мою кружку из Дублина. Расплакался, но не извинился. Вера сказала “он же ребёнок”. Возраст — не лицензия на халяву».
«Ошибка #014: Даня назвал меня “жильцом” при Вере. Она промолчала».
Вера сначала не замечала этого, потом начала злиться.
— Лёш, ты чего дуешься? — спросила она, когда он в десятый раз отказался смотреть кино.
— Ничего, — не поворачиваясь, бросил он.
— С работы проблемы?
— Нет.
— Тогда что? Даня просто маленький мальчик! Ну, погорячился. Ты что, злопамятный?
Алексей обернулся. Его глаза были спокойными до жути.
— Нет, Вер. Я просто фиксирую баги.
— Какие баги? — не поняла она.
Он ничего не ответил и отвернулся к монитору. В файле рос список ошибок: сорок семь пунктов за две недели.
******
В субботу днём Даня играл в его кабинете, без спроса, конечно. Алексей на кухне варил кофе. Вдруг он услышал такой грохот, от которого сердце ушло в пятки.
Он влетел в комнату и замер.
На паркетном полу, расколотый на три части, лежал «Мессершмитт Bf-109». Модель, которую Алексей собирал и клеил больше года. Каждый винтик, каждую наклейку на фюзеляж. Он заказывал детали из Германии, собирал по чертежам, лакировал вручную каждую. Это был не просто самолёт. Это было его личное пространство, где не было чужих детей, криков и пятен от йогурта.
Даня стоял посреди обломков самолёта с наглым лицом.
— Я нечаянно, — пробурчал он.
Алексей медленно нагнулся, поднял хвост модели, посмотрел на мальчика. И… улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой у коллег по работе стыла кровь перед тем, как он выкатывал ошибку в программе на миллион.
— Вера! — позвал он громко. — Иди-ка сюда, пожалуйста.
Она прибежала, увидела разбитую модель самолёта и ахнула.
— Даня! Ты что наделал…
— Всё нормально, — перебил Алексей. — Садись.
Он усадил жену за стол, а сам достал, распечатанный на принтере, листок с сорок семью записями. Он положил его перед ней. Там были указаны: дата, время и оценка ущерба в рублях.
— Что это? — прошептала Вера.
— Ошибки твоего сына в моей квартире, — сказал Алексей спокойно.
Она попыталась встать, но он мягко, но жёстко нажал на плечо.
— Сиди. Ты хотела любви, Вера? Я тебе её дал. Два года я терпел, не спал, тратил свои деньги. Покупал игрушки, которые этот… невоспитанный мальчик ломал уже на следующий день. А теперь послушай. Сначала ты сказала мне: “Я хочу любви”. А потом в моей квартире появился твой ребёнок. Я подписался на условия, которые ты скрыла от меня.
— Какие условия?! — закричала она. — Я ничего не скрывала! У меня сын! Ты знал!
— Знал ли я, что твой сын считает меня “жильцом” в собственном доме? Что он будет бить меня ногой? Что ты никогда его не останавливаешь? — Алексей перелистнул страницу. — Вот, читай. Ошибка #014: «назвал жильцом». Твоя реакция: промолчала.
Вера побледнела.
— Это… это нечестно.
— А это честно? — он указал на обломки самолёта.
******
Она зарыдала. Но сквозь слёзы вдруг вырвалось то, что она скрывала от него два года:
— А что мне было делать, а?! Сидеть в общаге с ним?! У меня денег не было! Ты был нормальный мужик, с квартирой, машиной… Я думала, всё будет хорошо!
Алексей кивнул, будто только что получил подтверждение своей гипотезы:
— Так вот оно что. Ты вышла замуж не по любви. Ты нашла мне удобное применение! Использовала, как приложению к жилплощади.
— Нет! — заорала Вера. — Я тебя люблю! Но Даня — часть меня!
— Часть, которая уничтожает другую часть, — холодно ответил Алексей. — У меня два варианта, Вера. Первый: Даня на выходные едет в интернат. Или к своему биологическому отцу. Ты знаешь, где он?
Она замерла. Отец Дани был алкоголиком, а сейчас сидел. Вера ни за что не отдала бы сына ему.
— Второй вариант, — продолжил Алексей. — Я вам снимаем однушку в спальнике. Платёж пополам, а за своего сына платишь ты. Посмотрим, останется ли твоя любовь без моих квадратных метров.
******
Вера собирала чемоданы три часа. Стучала дверцами шкафа, всхлипывала, ругалась шёпотом. Даня сидел на диване и вдруг впервые за два года тихо спросил:
— Дядя Лёша… ты нас выгоняешь?
Алексей стоял у окна, спиной.
— Я не выгоняю, Дань. Я просто закрываю абонемент, на который не подписывался.
Мальчик подошёл, дёрнул за рукав.
— А если я больше не буду… ну, плохо себя вести? Ты оставишь нас у себя?
Алексей медленно наклонился к его лицу, да так близко, что мальчик отшатнулся.
— Ты сломал мою модель самолёта, которую я клеил год. Ты ударил меня ногой. Ты пил мой йогурт. Ты назвал меня «жильцом» в собственной квартире. И ты ни разу не извинился, — он выпрямился. — Извинения принимаются до того, как чаша переполнилась. Твоя мама переполнила её в тот день, когда промолчала.
Вера вышла из квартиры с двумя сумками и Данькой за руку. В дверях она обернулась:
— Ты ещё пожалеешь, Лёша.
— Возможно, — кивнул он. — Но сейчас я жалею только о том, что не прочитал лицензионное соглашение до того, как нажать «согласен», — ответил он как истинный программист.
Дверь закрылась.
*******
Алексей остался один в пустой квартире. Подошёл к столу, взял обломки «Мессершмитта». Потом открыл ноутбук и удалил «Лог ошибок». Безвозвратно, минуя корзину.
Он вдруг понял: любовь — это не программа, которую можно отладить. Это надёжная операционная система, которую устанавливают для себя. А чужой ребёнок словно вирус, который либо встраивается в ядро, либо рушит всё.
Он не захотел встраивать. И не пожалел ни разу.
Рекомендую прочитать: