Галина поднималась по лестнице, чувствуя, как гудят уставшие за день ноги. В офисе управляющей компании с самого утра стоял непрерывный гул голосов недовольных жильцов, трезвонили телефоны, стопки бумаг на столе только росли. Хотелось одного — открыть дверь своей квартиры, снять тесную обувь, принять душ и вытянуть спину на ровной поверхности. Галина мечтала о тишине. О той самой спасительной тишине, которая наступала каждый вечер, когда они с Виктором оставались вдвоем.
Она вставила ключ в замок, но он не повернулся. Дверь была не заперта.
Из прихожей доносился густой, тяжелый запах жареного лука, чужого парфюма и какого-то залежалого текстиля. Галина толкнула створку и замерла на пороге. Весь узкий коридор был заставлен огромными клетчатыми баулами, раздутыми спортивными сумками и бесчисленными пластиковыми пакетами. На вешалке, где обычно висели только ее плащ и куртка мужа, теперь громоздились цветастые ветровки, чужие кофты и необъятная джинсовая куртка.
Из гостиной доносился оглушительный звук работающего телевизора. Кто-то громко перекрывал голоса дикторов, активно что-то доказывая.
— Витя! — позвала Галина, стараясь перекричать этот хаос.
Из кухни выскочил Виктор. Лицо у него было красное, потное, глаза бегали, избегая прямого взгляда. Он суетливо вытирал руки кухонным полотенцем, словно пытался стереть с них несуществующие пятна.
— Галочка... Пришла, — забормотал он, делая шаг навстречу и пытаясь загородить собой проход в комнаты. — А мы тут... Сюрприз. То есть, не совсем сюрприз, просто так вышло. Обстоятельства так сложились.
— Какие еще обстоятельства? — ледяным тоном спросила Галина, скидывая туфли прямо на чужой растоптанный кроссовок, потому что места на коврике не осталось. — Чьи это вещи?
— Галюнь, ты только не нервничай, — Виктор попытался взять ее за руку, но она резко отдернула ладонь. — Зинаида приехала. С Юрочкой и невесткой. У них там сложности возникли, с работой как-то не заладилось, они решили в городе нашем счастья попытать. Ну а где им останавливаться? Не на вокзале же. Родня все-таки.
Галина почувствовала, как в груди начинает разрастаться тяжелый, обжигающий ком. Зинаида. Двоюродная сестра Виктора, которую Галина видела от силы два раза в жизни, и оба раза заканчивались масштабным скандалом из-за бесцеремонности этой женщины. Юрочка — это, видимо, тридцатилетний лоб, который до сих пор живет за счет матери. И еще невестка. Трое взрослых, совершенно чужих людей в их двухкомнатной квартире.
— И надолго они приехали пытать счастья? — процедила Галина, отодвигая мужа плечом и проходя по коридору.
— Ну... Пока на ноги не встанут. Месяцок-другой, может, — пролепетал в спину Виктор.
Галина распахнула дверь в гостиную. На их новом диване, развалившись и закинув ноги в носках на подлокотник, лежал Юрочка, щелкая пультом от телевизора. Рядом сидела молодая девица с ярким макияжем, активно жуя жвачку и глядя в экран смартфона.
— О, тетя Галя! — Юрочка даже не подумал встать. — Здрасьте. А мы тут это, телевизор настраиваем. У вас кабельное какое-то слабое, половины каналов нет.
Галина молча развернулась и пошла к своей спальне — единственному месту, где она могла выдохнуть. Она открыла дверь и остолбенела.
На их двуспальной кровати, раскинув необъятные формы, сидела Зинаида. Она увлеченно разбирала свои пакеты, складывая какие-то кофты прямо на чистое постельное белье Галины. На туалетном столике уже стояли чужие флаконы, расчески и огромная косметичка.
— Галочка! Хозяюшка! — Зинаида расплылась в широкой улыбке, показывая золотые коронки. — А мы к вам! Витюша сказал, что вы нам всегда рады. Я вот думаю, куда мне свои вещички пристроить. Шкаф-то у вас совсем небольшой, я половину твоих платьев сдвинула, ничего? Нам же нужно как-то разместиться.
Галина стояла в дверях, не в силах вымолвить ни слова от возмущения. Ее спальня. Ее личная крепость. Растоптана, захвачена, превращена в проходной двор.
— Вы сдвинули мои вещи в моем шкафу? — наконец произнесла Галина. Голос звучал неестественно ровно.
— Ну а как иначе? — искренне удивилась Зинаида. — Не в сумках же нам одежду держать. Мы же не на три дня приехали. Юрочке работу искать надо, Ленке тоже. Мы тут надолго.
В дверях появился Виктор, виновато опуская голову.
— Витя, — Галина повернулась к мужу. — Где я буду спать?
Виктор нервно сглотнул, затеребил край рубашки.
— Галюнь... Ну, Юрочка с Ленкой в гостиной на диване... Зинаида Васильевна женщина в возрасте, спина больная, ей на нормальной кровати нужно. Поэтому мы уступили ей спальню. А для нас...
Он попятился в коридор и вытащил из-за груды чужих сумок старую, скрипучую советскую раскладушку. Ту самую, которую они собирались выбросить еще пять лет назад.
— Я тут в коридоре постелю. Возле шкафа место есть, если баулы подвинуть. Тесновато, но мы же свои люди, потеснимся.
Галина переводила взгляд с покосившейся раскладушки на мужа, потом на Зинаиду, которая с любопытством выглядывала из спальни. В этот момент Галина отчетливо поняла, что ее привычная, годами выстроенная жизнь рухнула. Тридцать лет брака, совместная покупка этой квартиры, постоянные ремонты, жесткая экономия на всем ради уюта — все это Виктор перечеркнул в один миг, пустив в дом наглую родню.
— Я должна спать на раскладушке в коридоре, потому что к вам приехали гости с юга? — голос Галины начал звенеть от подступающей ярости. Она шагнула в спальню, схватила свою подушку с кровати и с силой швырнула ее в коридор. Подушка ударилась о грудь Виктора и упала на пол. — Я уезжаю в отель за ваш счет!
— Галя, ты чего? Какой отель? — засуетился Виктор, поднимая подушку. — Зачем так остро реагировать? Перед людьми же неудобно!
— Перед людьми?! — сорвалась на крик Галина. — А передо мной тебе удобно? Притащить в мой дом толпу, отдать им мою кровать, засунуть меня в коридор на эту ржавую рухлядь и говорить, что это нормально?!
— Галочка, ну что ты скандалишь, — подала голос Зинаида, выступая вперед. — Мы же не чужие. В тесноте, да не в обиде. Мы родня! А ты себя ведешь как эгоистка. Родственные связи важнее личного комфорта.
— В моем доме важнее мой комфорт! — отрезала Галина. — Витя. Иди в комод. Открывай верхний ящик. Доставай конверт с нашими сбережениями. Я беру деньги на гостиницу на две недели. За это время ты либо выпроваживаешь эту компанию, либо я подаю на развод и делю эту квартиру по суду.
В квартире повисла оглушительная тишина. Даже телевизор в гостиной, казалось, стал работать тише. Юрочка выглянул в коридор, жуя яблоко.
Виктор стоял белый как мел. Он не двигался с места.
— Иди за деньгами! — рявкнула Галина, делая шаг к нему.
— Галя... — голос мужа дрогнул и сорвался на сип. — Там... Там нет денег.
Галина застыла. Конверт лежал в комоде всегда. Там была крупная сумма — они откладывали на новую машину. Это был их неприкосновенный запас.
— Что значит нет? — медленно, по слогам, спросила она.
Виктор опустил глаза в пол. Зинаида за его спиной внезапно стала очень заинтересована рисунком на обоях, отвернувшись к стене.
— Я... Понимаешь... — бормотал Виктор, облизывая пересохшие губы. — Юрочке нужна была помощь. У него долги там, на юге... Серьезные люди требовали возврата. Я не мог бросить племянника в беде.
Галина почувствовала, как пол уходит из-под ног. Все накопления. Все годы работы от звонка до звонка. Он отдал их этому великовозрастному бездельнику, который сейчас стоит в ее коридоре и нагло жует яблоко.
— Ты отдал наши деньги ему? Все? — шепотом спросила Галина.
Виктор кивнул.
— Но это еще не все, Галя... — едва слышно добавил он, и в его глазах появился настоящий, неподдельный страх. — Я... Я прописал их здесь. Временно. На год. Чтобы они могли работу найти и кредиты взять...
Читать продолжение истории здесь