Дорогие друзья, сегодня 1 мая, день, который традиционно связан с весной, трудом, обновлением, с ощущением движения вперёд. И мне кажется, в этот день особенно важно вспомнить не только о труде внешнем, видимом, социальном, но и о другом, очень тонком, часто незаметном, внутреннем труде.
⏺ О труде памяти
⏺ О труде понимания
⏺ О труде возвращения себе тех частей семейной истории, которые долго были вытеснены, забыты, запрещены или просто не могли быть произнесены вслух.
Хочу напомнить вам о состоявшейся интервью-беседе с Юрием Ермолаевым, исследователем семейной истории, автором проекта «Ищем предков, находим себя». Мы говорили о глубинном и, на мой взгляд, чрезвычайно важном: о психотравмах предков, о семейной памяти, о страхе, боли и молчании, которые могут передаваться дальше не всегда через прямой рассказ, иногда через тело, установки, тревожность, способы выживать, особенности выбора и самоощущения.
Этот выпуск мы посвятили одному из самых неоднозначных и трагичных периодов истории России ХХ века - коллективизации, раскулачиванию, «Великому перелому». Говорили о лишенцах, кулаках, случайных жертвах террора, о расщеплении семейной и общественной памяти, о невыносимых переживаниях, которые часто превращались в молчание. И это молчание, как ни странно, когда-то действительно могло служить единственной цели - выжить. Но спустя поколения молчание начинает работать иначе. Оно уже не только защищает. Оно может спутывать идентичность, рождать необъяснимый страх, стыд, недоверие к миру, тревогу перед будущим, ощущение, что «нельзя высовываться», «нельзя иметь», «нельзя говорить», «нельзя быть заметным».
И как раз здесь очень важен сам акт исследования. Не ради обвинения, не ради поиска простых ответов (их нет!), а ради того, чтобы начать различать, где моя собственная жизнь, а где отголоски чужой боли, которую когда-то не смогли оплакать, осмыслить, рассказать.
Для меня этот разговор стал не просто профессионально важным, он оказался глубоко личным, потому что речь в нём, конечно, не только о прошлом. Речь о нас. О том, как мы иногда носим в себе истории, деталей которых не знаем. О том, как семейная память может жить в интонациях, запретах, тревожных реакциях, в странной невозможности радоваться, выбирать, просить, отделяться, строить своё.
И, наверное, в день 1 мая мне особенно хочется сказать: труд бывает разным. Есть труд строить, сажать, создавать, поднимать, восстанавливать. А есть труд - осторожно прикасаться к памяти. Учиться говорить о том, о чём раньше было страшно. Слышать то, что долго не имело языка. Возвращать себе связь с родом не через идеализацию и не через ужас, а через более зрелое, сложное, человеческое понимание.
Почему важно знать, слышать, помнить? Возможно ли исцеление, если говорить тяжело и страшно? И что происходит с человеком, когда он наконец начинает понимать, что его личная тревога, вина или ощущение небезопасности могут иметь не только индивидуальную, но и семейно-историческую глубину?
Эта беседа как часть моего большого цикла о трансгенерационной травме, о которой я часто упоминаю и которая всегда будет идти в параллели. Очень хочу, чтобы вы её посмотрели. Возможно, она станет поводом к размышлению, к разговору с собой, с близкими, с семейными историями, которые ещё можно бережно собрать.
⏺ О прошлом, которое невозможно изменить, но можно осознать.
⏺ О памяти, которую можно перестать нести вслепую.
⏺ О будущем, которое можно создавать - уже не из боли прошлого, но в честной связи с его историей.
➡️ Смотреть выпуск «Психотравмы предков: страх и боль в семейной истории» можно здесь: