Село Кукобой спряталось в самом дальнем углу Ярославской области. До него что на своей машине добраться непросто из-за того, что дороги ремонтировали местами и немного, что на общественном транспорте. Потому что автобус до Кукобоя теоретически существует, но практически – это раз в неделю по пятницам. 150 километров автобус преодолевает за «каких-то» 4 часа 40 минут.
А ведь могло все быть по-другому. Давным давно, еще в Российской империи из соседней с Кукобоем деревни Рябинки в столичный Петербург на заработки отправился Иван Агапович Воронин. Дела у Ивана Агаповича в столице сложились как нельзя лучше. Он выбился в миллионщики, стал владельцем несколько ткацких фабрик, доходных домов в столице, подрабатывал директором товарищества кирпичных заводов и состоял в Учетного комитета Государственного банка. Личные неурядицы (старший сын влюбился в бедную девушку, а когда отец запретил жениться на бесприданнице, наложил на себя руки) привели к тому, что Воронин, чувствуя свою вину, жертвовал на благотворительность ОЧЕНЬ большие деньги. Вообще до революции многие купцы не жалели денег на благое дело, но Воронин реально вкладывал в благотворительные проекты ОЧЕНЬ большие деньги. Землякам, например, он выделил миллион рублей.
С этим миллионом получилось так. Воронин, чтобы его помнили и поминали добрым словом в тех краях, откуда он был родом, приехал в Кукобой и предложил мужикам на выбор два варианта: либо он построит за свой счет железную дорогу до уездного центра – Пошехонья, либо построит в Кукобое храм. Мужички собрались, посоветовались и выбрали… храм. «Как скажете, мужички», - ответил Воронин, - «Построю вам такой храм, что век помнить будете».
В Пошехонье, кстати, тоже железной дороги так никогда и не появилось. Ни при царе, ни при Советской власти в тех краях железной дороги так и не появилось. За то, что до Архангельска пролегла таки железная дорога, следует Савве Мамонтову вечный памятник из самого дорого мрамора поставить, а его вместо этого разорили (ну если уж честно, в наше время памятник этому грандиозному человеку все-таки появился рядом с вокзалом в Сергиевом Посаде). Так что если бы мужички и согласились на строительство «чугунки», она бы все равно шла из ниоткуда в никуда. Пошехонье, к сожалению – одна из самых глухоманистых глухоманей в Европейской части России. Да и Кукобой тоже.
Тем удивительнее церковь Спаса Нерукотворного. Та самая, которую построили на деньги купца Воронина. Миллионщик как и обещал, за деньгами не постоял, а потратился с душой и вкусом. Для строительства он нанял знакомого архитектора Василия Косякова, построившего по заказу Воронина уже две церкви. Вот и тут он развернул строительство «на все деньги», построив церковь удивительной красоты в модном тогда «русском стиле». При этом «русский стиль» совершенно не мешал, например, выписывать из Финляндии лучший облицовочный кирпич для отделки стен, из-за чего теперь у реставраторов баальшие проблемы – нет больше таких кирпичей и заменить их нечем, там ведь буквально каждый кирпичик имел свой номер и место. Да, финское качество уже тогда, до революции, было в большом авторитете.
За три года отгрохали в селе такую церковь, что она запросто стала бы кафедральным собором в любом городе. Освящал церковь ярославский епископ Тихон. Случилось это весной 1912 года. Кто же знал, что всего через пять лет все перевернется чуть более чем полностью – церковь большевики превратят в склад, а епископ Тихон станет патриархом, тем самым, который в одном случае скажет насчет мощей и елея.
Несмотря на «смену профиля», устроенную большевиками, церковь Спаса Нерукотворного простояла вплоть до развала СССР и удивляет не самых многочисленных гостей Кукобоя сейчас. Видно хорошие материалы завозили и мастера под присмотром архитектора работали от души. Правда, сейчас состояние церкви праздничным не назовешь, хорошо, что пока еще цела. Нужна реставрация, которая обойдется в большие деньги. А учитывая, что Кукобой – это совсем не ближнее Подмосковье, то понятно, что денег нет. А жаль. Воронин на самом деле не поскупился, а Косяков постарался сделать красиво.