— Кирилл, ну хватит уже корчить такие рожи! Что с тобой опять не так? — раздражённо бросила Марина, наблюдая, как сын вжимает плечи, словно его собираются наказать.
А ведь ничего страшного не произошло. Она всего-навсего предупредила, что вечером оба родителя будут заняты допоздна, и потому за ним приглядит бабушка. Только эта реплика звучала в их доме уже не первый раз, и каждый раз вызывала у мальчика одну и ту же глухую, упрямую неприязнь. Странно, ведь восьмилетний Кирилл давно перестал нуждаться в постоянной опеке — Марина спокойно оставляла его одного, твёрдо зная: ни пожара, ни потопа в её отсутствие не случится.
По сути, никакая нянька ему была не нужна. Идея регулярных посещений принадлежала самой Регине Павловне, которая уверяла, что страшно соскучилась по внуку. Прежде эти встречи никаких бурь не вызывали, но в последнее время картина резко изменилась.
Марина решила про себя, что это обычный возрастной взбрык: ребёнок взрослеет, ему душно от чужого присмотра, хочется самостоятельности. Объяснение казалось убедительным, и она терпеливо втолковывала сыну, что бабушка приходит вовсе не из недоверия к нему — ей просто одиноко, ей нужен он. Но Кирилла эти увещевания только распаляли.
— Соскучилась? Мам, мы её на той неделе видели, — недовольно тянул он, морщась так, будто ему прописали микстуру. — Снова она припрётся. Может, скажешь, чтоб не приезжала? Я сам справлюсь, честное слово.
— Кирилл, да объясни ты по-человечески! Раньше же ты в ней души не чаял, — Марина почти умоляла внятного ответа.
Но мальчик лишь надулся и замкнулся. Махнув рукой и пообещав себе разобраться вечером, она торопливо собралась и поехала на работу. Её делом — её отдушиной, её любовью — был небольшой цветочный салон. С цветами Марина возилась с подростковых лет, и каждое новое соцветие, каждый тугой бутон она встречала почти с детским восторгом.
Дома у неё тоже разрослись настоящие зелёные джунгли, и это служило мужу неиссякаемым поводом для подколок.
— У тебя что, других забот нет? — недовольно бурчал он. — С утра до вечера в горшках копаешься. На службе цветы, дома цветы. И время уходит, и деньги вылетают зря.
Марина пропускала эти укоры мимо ушей. Каждому своё. Олег с головой нырял в дело, доставшееся ему от отца. Свёкор когда-то расстался с жизнью при тёмных обстоятельствах — попал под пулю в чьих-то разборках, и Регина Павловна не упускала случая лишний раз вспомнить эту трагедию. Марина за мужа боялась, но тот только посмеивался:
— Да перестань, теперь не девяностые, такие методы давно вышли из моды.
И продолжал заниматься тем, в чём она смыслила примерно столько же, сколько он — в флористике. Вот только в последние месяцы между ними словно протянули невидимую ледяную нить. Олег всё чаще задерживался допоздна, ссылаясь на бесконечные дела.
По бумагам компания принадлежала Регине Павловне. Женщина она была властная, упрямая, с характером, но руки трудом марать не любила — все операции были отданы на откуп управляющим, а ей оставались отчёты и поступления на счёт.
Такой расклад её более чем устраивал: деньги текут, сын занят. С невесткой она держалась ровно, иногда сквозь эту вежливость прорывалось что-то едкое, барственное, но Марина давно научилась пропускать подобные шпильки сквозь себя, не задерживая.
Она прекрасно понимала: невесткой её мечты Регина Павловна не считала никогда. И всё же — справедливости ради — внука та обожала по-настоящему, никогда даже голос не повышала. Тем неожиданнее выглядели нынешние бунты Кирилла, доходившие чуть ли не до слёз при одной мысли остаться с бабушкой вдвоём.
В голове сама собой всплыла тревожная догадка: «Вдруг она через ребёнка решает свои разборки с Олегом?»
Марина припомнила, как муж в последние полгода буквально клокотал, говоря о матери и её упорном нежелании отдать ему бизнес целиком.
— Старуха совсем выжила из ума, — выходил он из себя. — Понимает в делах не больше тебя, а из принципа всё угробит!
— Не надо так, — пыталась мягко вступиться Марина. — Регина Павловна — женщина с головой. Просто ей важно ощущать, что она при чём-то, что она ещё нужна. Она не из тех, кто умеет сидеть без дела.
— При чём-то?! Ей бы только всё разнести в труху! — Олег срывался уже на жену. — А ты со своими ромашками не суйся в то, в чём ни уха ни рыла. Вяжи свои букеты да помалкивай.
«А зачем тогда сам мне всё это в уши льёшь?» — обиженно думала Марина, но вслух предпочитала ничего не отвечать.
И вот теперь, сопоставляя поведение сына, она поймала себя на нехорошей мысли. А что если свекровь и впрямь обрабатывает мальчишку, склоняет его на свою сторону? Ведёт с ним какие-то взрослые беседы? Только зачем взваливать такое на восьмилетку? Расспрашивать сына напрямую она не стала: пусть лучше живёт в уверенности, что у мамы с папой и бабушкой всё хорошо.
С этим тяжёлым клубком в голове она и катила на работу. Путь был неблизкий, времени для пережёвывания хватило с лихвой. Зато в магазинчике душа её отогревалась. Возня с растениями, перешёптывания с покупателями работали как лекарство, и домой Марина возвращалась уже почти спокойной.
Но улыбка слетела с лица сразу, едва она вошла. В коридоре, нервно поправляя воротник пальто, стояла Регина Павловна с лицом тёмным, как туча.
— Ты безобразно воспитываешь ребёнка, Марина, — отрезала свекровь холодно, будто гвоздь вколачивала.
— А что произошло? Уроки не сделал? Что-то нагрубил? — внутри у Марины всё оборвалось.
— Не слушает ни единого слова. Огрызается, спорит по любому поводу. И это в восемь лет! Олежек таким себе никогда не позволял быть. Запомни мои слова: я-то ещё молчу про то, как ты на него махнула рукой, а вот если этим заинтересуются те, кому положено, — мало вам не покажется.
Растерянная под напором, Марина крикнула в сторону комнаты:
— Кирилл! Немедленно сюда. Извинись перед бабушкой и проводи её по-человечески.
Мальчик появился в коридоре, что-то невнятно пробурчал. Регина Павловна тут же оттаяла, прижала внука к себе, осыпала поцелуями, заверила, что любит его больше всех на свете, сухо кивнула невестке и удалилась.
— Кирюша, может, всё-таки расскажешь, что у вас тут творится, когда нас с папой нет рядом? — устало проговорила Марина, едва щёлкнул замок.
— Да задолбала она, мам, — недетски твёрдо отозвался сын.
— Сынок, так о старших не говорят. Слава богу, отец тебя не услышал, — выдохнула она.
Марина знала точно: какие бы войны Олег ни вёл с матерью из-за денег, любого, кто посмел бы хоть слово в её сторону бросить, он бы стёр в порошок. И Кирилл это, судя по всему, чувствовал. Только отец в последнее время появлялся дома реже, чем гость, и общение с сыном свелось почти к нулю.
«Может, всё дело именно в этом?» — крутилось в голове у Марины.
Ребёнок обижен на отца, который его словно вычеркнул, а злость выливает на бабушку — мать этого самого отца? Узел затягивался, и распутать его, кроме неё, было некому.
Память подбросила сцену двухнедельной давности. В маршрутке, на сиденье впереди, две женщины делились своими бедами, и одна с уверенностью советовала другой:
— Да перестань ты гадать на кофейной гуще. Поставь камеру дома — и сразу всё узнаешь. Что без тебя творится, кто чем дышит.
Тогда Марину передёрнуло. Подсматривать, шпионить за родными — ниже некуда, особенно за мужем, думала она. Но теперь речь шла о душевном равновесии её мальчика. И ради того, чтобы понять, что происходит между бабушкой и внуком, она готова была отступить от собственных правил.
Купив крошечную камеру, Марина дождалась, пока квартира опустеет: муж — в офис, сын — в школу. Спрятала устройство в укромном уголке так, чтобы в глаза не бросалось. Испытать находку предстояло уже сегодня. Вечером она шла во вторую смену — клиенты обычно вспоминали о букетах ближе к концу дня, — и для Регины Павловны это снова оборачивалось удобной возможностью изобразить из себя единственное спасение для «заброшенного» внука.
— Опять помчалась к своим горшкам? — съехидничала свекровь, едва переступив порог. — Ну беги, беги, не волнуйся. Мы с Кирюшенькой замечательно проведём вечер. Ну что, дружок, чем сегодня в школе порадуешь?
Кирилл, мальчик воспитанный, поздоровался как полагается, но Марина читала его, как открытую книгу: за этой ровной вежливостью клокотал самый настоящий протест. Незаметно она запустила запись, мысленно надеясь, что вечером всё наконец встанет на свои места. Где-то в глубине ещё теплилась мысль, что, может, сын просто капризничает и наговаривает на бабушку зря.
Рабочий день растянулся для Марины в одну бесконечную, мучительную линию. Домой она почти бежала, подгоняемая лихорадочным нетерпением. Дома её встретила уже знакомая мизансцена: Регина Павловна по обыкновению выдала порцию упрёков в адрес её материнской несостоятельности, посетовала на хамство внука и величественно удалилась.
Только Марина собралась с мыслями для разговора, как Кирилл сам подбежал к ней. Мальчика буквально колотило.
— Мам, ты должна меня услышать. С этой бабкой я больше не останусь — ни за что, — голос звенел, в нём дрожали слёзы. — Или забирай меня к себе в магазин, или я просто уйду из дома.
От такой бескомпромиссности у Марины подкосились ноги.
— Кирюш, миленький, что у вас стряслось? Если тебе так невмоготу, мы что-нибудь придумаем, я обещаю. Только объясни. Расскажи, что случилось, я ведь должна понимать.
Ей казалось, ещё секунда — и он откроется. Но мальчик упрямо помотал головой:
— Не могу сказать. Не проси.
Кое-как утешив сына и уложив его спать, Марина осталась наедине с собой. Олег прислал сообщение, что снова задержится. На этот раз его отсутствие было даже на руку — никто не помешает разобраться с записью.
Она нажала «play». Поначалу всё выглядело безмятежно: бабушка сидела рядом, проверяла уроки, хвалила за аккуратные буквы. Но стоило Кириллу посадить кляксу, как голос пожилой женщины налился ядом.
— Это что у тебя за каракули? Не пойму, кем ты вырастешь. Тоже, как мать, всю жизнь в горшках возиться будешь?
— Ничего плохого в этом нет, — буркнул Кирилл, уткнувшись в тетрадь. — Мама в цветах разбирается лучше всех, у неё в этом дело жизни.
— Дело жизни, скажите, пожалуйста. Сына на свои ромашки поменяла. Только ты не переживай, Кирюша. Папа тебя без хорошего будущего не оставит. Очень скоро он расстанется с твоей мамой, и всё пойдёт по-другому.
— Это враньё! Не разведутся они! — крикнул мальчик с экрана.
— Дурачок ты мой, тебе же лучше будет. С папой останешься. Он другую женщину в дом приведёт, и будет у тебя новая мама, — голос Регины Павловны стал приторным, как сироп. — Красавица, при деньгах, из приличной семьи.
— Ты всё выдумываешь! — Кирилл уже всхлипывал.
— Да что мне с тобой спорить. В суде всё расскажут — там и узнаешь. И слушай меня внимательно: когда тебя позовут, ты должен громко и чётко заявить, что хочешь жить только с папой.
— Не хочу я так говорить!
— А придётся, — голос свекрови опустился до глухого, металлического шипения. — Иначе твою маму ждёт большая беда. Ты ведь не хочешь, чтобы с ней что-нибудь стряслось? И запомни: если хоть слово ей шепнёшь — всё это произойдёт точно.
Дальше слушать у Марины не было сил. Палец сам ударил по клавише.
Теперь всё сложилось в одну отчётливую картину. Свекровь добивалась не мелкого раздора — она хладнокровно крушила их семью. Откуда такая железная уверенность, что развод уже на пороге? Ответ напрашивался сам: Олег не просто допускает такую возможность — он её готовит. И Регина Павловна посвящена во все детали, вплоть до того, что у мужа уже есть кандидатка в «новые мамы».
Молчать дальше Марина не могла. Оставался только один вариант — идти ва-банк.
Утром она впервые за много лет позволила себе пропустить смену. Позвонила свекрови, сообщила, что подъедет. Та согласилась без энтузиазма и встретила её в дверях с тем же привычным холодным прищуром.
— Что, Кирюша уже наябедничал? — едко поинтересовалась она.
— Сын молчит. Я сама всё видела, — Марина без слов протянула ей телефон.
Регина Павловна прокрутила несколько секунд и побагровела:
— Так ты что, подсматривала за мной?! Ты вообще соображаешь, что такие записи в суде ничего не значат? Это вообще запрещено!
— До суда, может, и не дойдёт, — спокойно отрезала Марина. — Просто ответьте по-человечески: с какой стати вы решили, что мы с Олегом разводимся? И что за «обеспеченная красавица» уже готова занять моё место?
Свекровь на мгновение запнулась, но тут же вздёрнула подбородок:
— Ладно, нет смысла больше прятать. У Олега есть другая. Любимая. Дочь давнего компаньона его покойного отца. Там и связи, и состояние, и положение — это совсем другой круг, Марина. Послушай умного совета: уйди сама, не порти им жизнь. Так и тебе спокойнее будет.
— Чужому счастью мешать я не намерена, — твёрдо ответила Марина, поворачиваясь к двери. — Но сына я никому не отдам. Запомните это.
— Это мы ещё проверим! — донеслось ей в спину.
Продолжать разговор смысла не было. Окончательную правду предстояло вытянуть из мужа.
Олег явился ближе к ночи с лицом человека, выжатого до последней капли. С порога попытался свернуть любую попытку диалога:
— Только не сегодня. Голова раскалывается. Я даже ужинать не буду — сразу в кровать.
— Нет, Олег. В кровать ты пойдёшь только после нашего разговора, — Марина встала у него на пути. — Я была у твоей матери. И кое-что увидела.
Она показала ему запись и в двух словах пересказала свой утренний визит. Поняв, что отпираться поздно, Олег сбросил маску усталости в одну секунду. Лицо его сделалось жёстким, чужим.
— Ну раз ты всё знаешь — значит, тем лучше. Я хотел выбрать момент поудобнее, но раз пошло так, говорим напрямую. Я подаю на развод. По имуществу спорить не будем, разделим. Но Кирилл остаётся со мной. Тут мама абсолютно права.
— Через мой труп, — еле слышно, но чеканя каждое слово, произнесла Марина. — Сына ты от меня не получишь.
— Так он сам с тобой не захочет, ты ведь слышала запись, — усмехнулся Олег. — И зря ты собралась со мной воевать. Ни денег, ни связей, ни поддержки у тебя нет. Это бессмысленно. Прими как факт и не упирайся.
Марина поняла: достучаться сюда не получится. Стена.
Оставаться с ним под одной крышей после этого разговора было выше её сил. Только идти, по сути, было некуда: родные жили за сотни километров, увезти сейчас Кирилла к ним означало бы фактически украсть собственного ребёнка. Подруг, у которых можно было бы переночевать, у неё не нашлось. Единственным местом, куда можно было сбежать, оставался её цветочный павильон.
Она тихо собрала самое необходимое и растворилась в ночи. Добралась до магазина, забилась в угол за прилавком среди вёдер с розами и провалилась в тяжёлый, рваный сон.
Спала она беспокойно и будильник не услышала. Разбудили её скрип входной двери и чужие голоса. Марина вскинулась, протёрла глаза и увидела перед собой хозяина павильона, а рядом с ним — солидного незнакомца.
О том, что владелец давно собирается избавиться от точки, чтобы закрыть какие-то долги, в магазинчике поговаривали уже месяцами, но Марина пропускала эти слухи мимо ушей. Зря, как выяснилось. Сегодня предстоял показ помещения новому покупателю.
Тот скользнул взглядом по интерьеру и упёрся им в заспанную женщину, выбирающуюся из-за стойки.
— А это у вас что? — брезгливо протянул он.
— Это? А-а-а... это Марина, наш лучший флорист, — забормотал хозяин, заливаясь краской.
— Что, бомжей теперь на работу берёте? Или у вас тут заодно и ночлежка? — нахмурился покупатель. Звали его, как выяснилось чуть позже, Дмитрий Сергеевич.
— Да помилуйте, никогда подобного не бывало! — хозяин, чтобы не сорвать сделку, тут же набросился на сотрудницу. — Марина! Изволь объяснить, как ты тут оказалась ночью!
Та, путаясь и сбиваясь, попробовала оправдаться:
— Простите меня, ради бога... так получилось. Я никогда не превращаю работу в гостиницу. Просто вчера дома случилось страшное, мы сильно поссорились с мужем, и мне некуда было податься.
— Любопытная у вас, я смотрю, трудовая дисциплина, — холодно процедил Дмитрий Сергеевич.
— Нет-нет, поверьте, это разовый случай. У меня правда не было выхода...
Однако хозяин салона, насмерть перепуганный тем, что нелепая сцена сейчас перечеркнёт всю сделку, не дал ей даже договорить. Он сухо приказал Марине немедленно убираться вон, бросив напоследок, что в её услугах больше не нуждаются.
Поняв, что спорить бесполезно, она молча сгребла свои вещи и вышла наружу. Ноги сами донесли её до ближайшей лавочки, на которую она и опустилась, дав волю слезам. Всё рушилось разом: за пару дней она лишилась и семьи, и куска хлеба. А отсутствие работы — это лучший подарок Олегу в предстоящей борьбе за сына.
Кто-то осторожно присел рядом. Подняв голову, Марина узнала того самого покупателя — Дмитрия Сергеевича.
— Постарайтесь успокоиться, — мягко начал он. — Я ведь тоже живой человек, прекрасно понимаю — у каждого случаются чёрные полосы. Поверьте, я вам сочувствую.
Марина повернула к нему мокрое от слёз лицо.
— Я всё-таки приобретаю этот магазин, — продолжил он. — Ваш бывший работодатель в один голос твердил, что вы — настоящий мастер своего дела, и в цветах разбираетесь как мало кто. Так что я готов вас оставить. Но при одном-единственном условии: магазин — это всё-таки магазин, а не место для ночёвок.
— Спасибо вам! Огромное спасибо! — Марина едва верила услышанному. — Клянусь, ничего подобного не повторится никогда.
— Хороших людей попусту разбрасывать — последнее дело. Я и сам цветы очень люблю, вот только всё, что я о них знаю, умещается в двух словах. Когда-то моя первая жена превратила наш участок в настоящий уголок рая — клумбы цвели на загляденье. Но шесть лет, как её не стало... Осталась дочка, ей сейчас десять. А моя нынешняя супруга, мы поженились совсем недавно, к саду абсолютно холодна.
Он помолчал, тяжело вздохнул.
— И вот ведь незадача: с какого-то момента всё разом начало чахнуть. Я и поливал, и копошился вокруг — без толку. Ни времени у меня нет, ни знаний.
— Тут нужен взгляд специалиста, — встрепенулась Марина. — Может, вредители завелись, может, грунт неподходящий, может, поливаете не так. Если хотите, я могу сегодня заехать и посмотреть всё сама.
Этот мужчина почему-то вызывал у неё искреннее сострадание. И в голове мелькнула неприятная мысль: а вдруг новая жена не просто равнодушна, а имеет к гибели сада прямое отношение? Возможно, ещё не всё потеряно.
Дмитрий Сергеевич заметно оживился.
— Это было бы невероятно кстати! Может, поедем прямо сейчас, раз уж сегодня вы, как я понимаю, не заняты?
— Да, торопиться мне сегодня и вправду некуда, — кивнула Марина, обходя стороной тему скорого развода.
В машине она ловко переключила разговор на тонкости ухода за растениями, расспрашивая про сорта и почвы — всё лишь бы не возвращаться к собственной жизни. Скоро они подъехали к загородному дому. Дмитрий Сергеевич представил гостью домашним. Десятилетняя Соня встретила её с приветливым любопытством — сообразительная, славная девчушка. Зато молодая хозяйка Виолетта, едва поняв цель визита, поджала губы с откровенным презрением.
— Вы не волнуйтесь, я просто осмотрю клумбы, — попыталась разрядить обстановку Марина. — Всё остальное меня совершенно не касается.
— А никто вам тут ничего и не покажет, — резко отрезала жена хозяина и демонстративно скрылась в доме.
— Ишь, нашлась хозяюшка, — пробормотала ей вслед Соня и подняла глаза на отца. — Пап, ну если мы сами захотим, мы ведь тёте Марине покажем всё, что нужно?
— Конечно, солнышко, — поспешно подтвердил Дмитрий Сергеевич.
«Возле такой особы какие угодно цветы засохнут», — невесело подумала Марина.
Между мачехой и падчерицей явно тянулась натянутая, как струна, неприязнь, и сердце у Марины невольно сжалось от жалости к девочке. Соня была ещё слишком маленькой, чтобы постоять за себя. Невольно вспомнился Кирилл: неужели и его ждёт нечто похожее, если суд вдруг отдаст его отцу?
Прогнав мрачные мысли, она напомнила себе, зачем приехала, и пошла вглубь сада. Осматривая самую большую из клумб, Марина неожиданно замерла. Среди увядающей зелени её взгляд зацепился за неприметное растеньице, которому здесь попросту неоткуда было взяться — этот вид в их полосе вообще не встречался.
Понимая, что уже неловко занимать чужое время, Марина обратилась к хозяину:
— Дмитрий Сергеевич, в общих чертах всё понятно, но мне нужно сверить кое-какие детали со справочником. Вы не возражаете, если итоговый ответ я дам чуть позже, заглянув в интернет?
— А зачем тянуть? Прошу, компьютер в вашем полном распоряжении, — отозвался он и провёл её в кабинет.
Поблагодарив, Марина включила браузер и набрала описание загадочного растения. От ответа, появившегося на экране, у неё похолодело внутри. Это было не просто растение — это был редкий, опаснейший представитель флоры. Именно он травил землю вокруг, выжигая соседние посадки. Но самое жуткое скрывалось дальше: настойка из его корня испокон веков использовалась как одно из самых надёжных средств в арсенале отравителей. Достаточно лишь дождаться, пока корневище наберёт нужную крепость.
Марина застыла, не отрывая взгляда от экрана. Прочитанное было слишком чудовищным, чтобы разом уложиться в голове. В этот момент в дверях бесшумно возникла Соня. Любопытство пересилило воспитание.
— Поняли уже, отчего мамины цветы загибаются? — шёпотом спросила девочка. — Это ведь её рук дело, да? Она что-то с ними сделала?
Посвящать ребёнка в страшные подробности про яды Марина не имела никакого права. Но ей нужен был свой человек.
— Сонечка, слушай внимательно, — заговорщически тихо проговорила она. — Сейчас я выйду в сад и при всех вырву один сорняк. Скажу, что именно из-за него всё гибнет, и брошу его на видное место. А ты потихоньку приглядишь за Виолеттой. Если она пойдёт его поднимать или утаскивать — значит, я не ошиблась. Договорились?
— Я так и знала! Конечно, прослежу, — горячо закивала девочка. — Мы её на чистую воду выведем.
Марина вышла на участок, окликнула хозяина и нарочито громко, так, чтобы донеслось до всех уголков сада, объявила:
— Дмитрий Сергеевич, причина найдена. Всё дело вот в этом сорняке-паразите. Уберём его — и сад оживёт.
С этими словами она резким движением выдернула ядовитое растение из земли. Реакция Виолетты последовала мгновенно. Молодая жена кинулась к ним так, будто готова была драться:
— Ты что вытворяешь?! Так, по-твоему, ухаживают за садом? Это просто дикость!
Не обращая внимания на крики, Марина небрежно отшвырнула выдернутый куст в сторону, на самое заметное место, и тихо, в двух словах, объяснила хозяину суть проблемы.
Капкан сработал. Соня, как и обещала, не сводила глаз с мачехи. Через какое-то время она подала отцу и Марине условный знак. Они застали Виолетту в укромном уголке участка: та уже подняла выброшенный корень и сосредоточенно орудовала шприцем, пытаясь вытянуть из растения сок.
Отпираться было поздно. Дмитрий Сергеевич побелел от гнева. Поняв, что в противном случае дело уйдёт в полицию с заявлением о покушении, Виолетта во всём созналась — и в тот же час оказалась за воротами с позором.
Осознав, какой страшной развязки помогла ему избежать случайно встретившаяся женщина, Дмитрий Сергеевич предложил Марине стать его личным садовником с переездом в загородный дом. Она согласилась и перевезла сына к новому месту жительства.
История с бывшим мужем разрешилась куда быстрее, чем можно было ожидать. У нового покровителя Марины оказались связи и вес, против которых ресурсы Олега и его несостоявшейся родни выглядели жалко. Все суды Марина выиграла подчистую.
А со временем рабочие отношения переросли в нечто куда более серьёзное. Марина и Дмитрий ясно поняли: их встреча на той скамейке не была простой случайностью. Известие о свадьбе вызвало у детей самый настоящий восторг — Кирилл и Соня к тому моменту уже были не разлей вода и были счастливы наконец-то официально стать братом и сестрой.