Глава 12
Не успела Света отъехать от дома, как зазвонил телефон Нины. Та вздрогнула, взглянула на экран и, увидев имя «Серафима Дмитриевна», невольно замерла на мгновение. Она знала: эта женщина не станет звонить просто так.
— Алло, — хрипловато произнесла Нина, чувствуя, как внутри всё сжалось.
— Ниночка, это Серафима, соседка вашей мамы, — раздался в трубке знакомый голос, но на этот раз он звучал непривычно тревожно.
— Да, Серафима Дмитриевна, что-то с мамой? — Нина невольно схватилась за край стола, будто ища опору.
— Да… Её увезла скорая. Предположение — инфаркт. Повезли в третью городскую клинику. Езжай, деточка, может, всё обойдётся.
Мир на мгновение поплыл перед глазами Нины. В ушах застучало, дыхание перехватило. Она молча кивнула, хотя собеседница этого не видела и прошептала:
— Спасибо, что сообщили. Я выезжаю.
Она нажала отбой и застыла на месте, пытаясь осознать услышанное. Мама… Инфаркт… Третья городская… Мысли путались, сталкивались друг с другом, не давая сосредоточиться. Но всё-таки она смогла сообразить и позвонила в спортивную школу, отменив сегодняшние занятия. Потом поняла, что сама за руль сесть не сможет, и вызвала такси. Ждала недолго
-Куда едем? - спросил таксист
- В третью городскую. У мамы инфаркт.
- Понял, садитесь, здесь недалеко. Нина кивнула, и, прислонившись к стеклу лбом, пытаясь собраться с силами.
— Вы позвоните в больницу, узнайте, в каком она состоянии, — предложил таксист, не отрывая взгляда от дороги.
Нина достала телефон дрожащими руками и набрала номер справочной. После нескольких гудков ей ответили и сказали номер телефона третьей городской клиники.
- Регистратура - услышала она бодрый голос девушки. Она назвала фамилию мамы и затаила дыхание.
— Пациентка доставлена, находится в отделении интенсивной терапии. Состояние стабильное, но тяжёлое, — прозвучал спокойный, но бесстрастный голос медсестры.
«Стабильное, но тяжёлое», — эхом отозвалось в голове Нины. Это не было хорошим известием, но и не самым страшным.
— Спасибо, — прошептала она и отключилась.
— Ну, что? — спросил мужчина.
— Стабильное, но тяжёлое. Она в реанимации.
Мужчина кивнул и прибавил скорость.
Когда они подъехали к больнице, Нина выскочила из машины, даже не дождавшись полной остановки. Она бежала по коридору, спрашивала у медсестёр, искала отделение. Наконец, она оказалась у дверей реанимации. Там уже стояли несколько человек — видимо, родственники других пациентов.
Нина опустилась на скамейку, обхватила себя руками и закрыла глаза. В груди бушевала буря эмоций: страх, тревога, надежда, отчаяние… Но где‑то глубоко внутри теплилась вера — мама сильная, она справится. Нужно только быть рядом. Дочери она звонить не хотела, боясь её нервного срыва.
- Позвоню, когда что-то будет известно - подумала женщина и пошла в кабинет врача.
— Можно? — тихо спросила Нина, приоткрыв дверь.
Доктор, седовласый мужчина с усталыми, но добрыми глазами, поднял взгляд от бумаг. Он сразу понял, кто перед ним.
— Проходите, присаживайтесь, — кивнул он, откладывая ручку. — Я как раз собирался к вам подойти.
Нина села, сцепив пальцы
— Как она? — голос дрогнул, но женщина взяла себя в руки. — Что говорят анализы? Какие прогнозы?
Врач помолчал, подбирая слова. Этот момент он ненавидел больше всего в своей работе.
— Состояние остаётся тяжёлым, — наконец произнёс он. — Прогнозов никаких дать не могу, это вещь неблагодарная. Мы сделали всё возможное. Сейчас главное — время. Организм борется, и это хороший знак.
— А операция? Вы говорили, что может понадобиться…
— Пока не требуется. Мы контролируем ситуацию. Но вы должны быть готовы ко всему.
Нина кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. Она сглотнула, вдохнула поглубже.
— Я могу её увидеть? Хоть на минуту…
— Только через стекло, — мягко ответил врач. — И ненадолго. Ей сейчас важен покой.
Он встал, жестом приглашая следовать за ним. Они прошли по длинному коридору, мимо спешащих медсестёр и каталок с пациентами. Нина шла, едва замечая окружение, — всё её внимание было сосредоточено на двери с табличкой «Реанимация».
За стеклом она увидела маму. Та лежала под капельницами, окружённая мигающими приборами. Лицо бледное, но спокойное. Нина прижала ладонь к стеклу, словно пытаясь передать через него свою силу.
— Мама… — прошептала она. — Ты только держись. Я здесь. Я с тобой.
В этот момент мама чуть шевельнула рукой — едва заметно, почти неуловимо. Но Нина это увидела. Сердце ёкнуло. Может, это просто рефлекс… а может, она почувствовала её присутствие?
Она простояла так десять минут, потом ещё пять — пока медсестра мягко не коснулась её плеча:
— Пора, — сказала она. — Ей нужен отдых.
Нина отступила, последний раз взглянув на маму. В груди всё ещё бушевала буря, но теперь к страху и отчаянию добавилась капля уверенности.
Вернувшись в холл, она достала телефон. Экран засветился, отражая её измученное лицо. Пальцы замерли над контактом «Доченька».
- Нет, рано, — решила Нина. — Пусть спит спокойно и борется за медаль. А я пока посижу здесь. На всякий случай.
Она снова опустилась на ту же скамейку, обхватила себя руками, но теперь закрыла глаза не от отчаяния, а чтобы собраться с силами. В голове звучали слова врача: «Организм борется».
И она тоже будет бороться. За маму. За их семью. За то, чтобы завтрашний день принёс хорошие новости.
Где‑то в глубине души теплилась надежда. И этого пока было достаточно.
Нина ушла из клиники уже вечером, надеясь на то, что ночь пройдёт спокойно. Она медленно брела по улицам, не замечая окружающего: огни витрин сливались в размытые пятна, голоса прохожих доносились будто сквозь толщу воды. В груди всё ещё сжималось от тревоги, но она упрямо повторяла про себя - Организм борется. Мама справится. Мы справимся.
До дома было далеко, но Нина решила пройтись. Ей нужно было время, чтобы привести мысли в порядок, чтобы впитать в себя прохладный вечерний воздух и хоть ненадолго отвлечься от тяжёлых раздумий.
-Мама столько всего сделала для меня, — думала Нина. — Теперь моя очередь быть сильной.
На перекрёстке загорелся зелёный, и Нина машинально перешла дорогу. Взгляд зацепился за небольшую цветочную лавку с витриной, украшенной гирляндами. Внутри горели уютные лампы, а на прилавке красовались свежие тюльпаны — ярко‑красные, нежно‑розовые, солнечно‑жёлтые. Внезапно Нине захотелось принести маме что‑то красивое. Пусть это будет маленький знак, что она рядом.
Женщина зашла внутрь, выбрала букет из жёлтых и красных тюльпанов — маминых любимых — и попросила завернуть его в простую крафт‑бумагу. Продавец, пожилая женщина с добрыми глазами, улыбнулась:
— Для кого такие красивые цветы?
— Для мамы, — тихо ответила Нина. — Она сейчас в больнице.
Женщина на мгновение замерла, потом мягко сказала:
— Пусть выздоравливает. У неё, видно, замечательная дочь.
Эти простые слова неожиданно согрели душу. Нина поблагодарила продавщицу, взяла букет и вышла на улицу. Теперь идти стало легче.
Дома она поставила цветы в вазу на подоконник, чтобы утром сразу взять их с собой. Потом долго смотрела на город, который постепенно погружался в ночь. Фонари зажигались один за другим, в окнах соседних домов мелькали тени, где‑то вдалеке слышался смех детей. Жизнь шла своим чередом.
-Организм борется, — повторила про себя Нина. — И я буду бороться. Ради мамы. Ради нас. Где‑то далеко, в больничной палате, мама тоже боролась. А значит, Нина не имела права сдаваться.
Ночь действительно оказалась спокойной. Впервые за много дней она уснула почти сразу, а во сне увидела, как они с мамой гуляют по весеннему парку. Тюльпаны в её руках кивали головками, будто в такт их шагам. Солнечные лучи пробивались сквозь ещё негустую листву, играли бликами на дорожке, а лёгкий ветерок доносил ароматы первых цветов и влажной земли. Мама смеялась, рассказывала какую‑то давнюю историю из детства Нины — ту самую, которую Нина слышала десятки раз, но всё равно слушала с замиранием сердца, ловила каждое слово, каждую интонацию.
Так не хотелось просыпаться — картина была такой реалистичной, тёплой, живой. Казалось, ещё мгновение — и она снова почувствует мамину руку в своей, услышит этот родной смех, увидит её улыбку… Но резкий телефонный звонок вернул её в реальность. Звук разрывал тишину, словно нож, вонзающийся в хрупкую ткань сна. Нина вздрогнула, открыла глаза, с трудом отрываясь от видения. В комнате было светло — рассвет уже вступил в свои права. Время было семь утра.
— Нина Леонидовна? — раздался в трубке сдержанный, профессионально-ровный голос. — Это из клиники.
Она сжала телефон в руке, сердце пропустило удар. Внутри всё сжалось в ледяной комок, предчувствие ударило в виски.
— Два часа назад ваша мама… — пауза, короткая, но показавшаяся вечностью, — впала в кому. Состояние очень тяжёлое. Мы сделали всё возможное, сейчас она под наблюдением. Вы можете приехать в любое время.
Слова падали в тишину комнаты, как камин. Мир вокруг вдруг потерял чёткость, звуки стали глухими, будто доносились сквозь толщу воды. Нина сидела, вцепившись в край кровати, и пыталась осознать сказанное. Сон, такой яркий и тёплый, растаял без следа, оставив после себя лишь пустоту и холодный ужас.
Медленно, словно во сне, она отключила вызов. Взгляд упал на подоконник, где стояла ваза с тюльпанами — теми самыми, что она купила вчера, чтобы порадовать маму. Цветы, ещё вчера казавшиеся символом надежды, теперь смотрели на неё с горькой иронией.
Нина глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Нужно собраться. Нужно ехать. Каждая секунда на счету. Она встала, машинально поправила одежду, бросила последний взгляд на цветы. В голове билась одна мысль - Только бы успеть. Только бы она меня дождалась.
Быстрые шаги к шкафу, дрожащие пальцы застёгивают ветровку. Ключи. Сумка. Дверь. Лифт. Улица. Всё слилось в один размытый поток. Воздух на улице был свежим, почти колючим, но она не замечала ничего вокруг. Мысли крутились вокруг одного: больница, мама, кома. И этот сон — последний светлый момент перед бурей, который теперь казался не просто воспоминанием, а драгоценным подарком, прощальным приветом из мира, где всё ещё было хорошо. Но Нина не успела, мама её не дождалась. Она рухнула на стул рядом с реанимацией. - Мы сделали всё возможное - говорил врач - Но два микроинфаркта, гипертония сделали своё дело. Мы вам очень сочувствуем.
*******
А Света праздновала победу! её очередная золотая медаль украшала грудь спортсменки. Они целовались с Андреем, когда в кармане зазвонил телефон
- Потом, Свет - сказал АНдрей, притягивая её к себе.
Но звонок повторился, и Света отстранилась
- Подожди, это мама. Мама, я с золотой медалью!
- Поздравляю, Светочка. Приезжай, бабушка умерла, надо помочь.
- Бабушка?! А что случилось?
- ИНфаркт!
- Я вылетаю - сказала дочь
- Как вылетаешь - заволновался Андрей - мы же хотели провести наши европейские каникулы вдвоём?
- Я тоже хотела, но бабушка умерла.
- И чем ты ей можешь помочь уже?
Света посмотрела на него зло - Оставайся, если хочешь.
- У меня нет денег.
Но Света его уже не слушала, она бежала к тренеру, чтобы предупредить о досрочном вылете.