Одна и та же картина преследовала его: больничная палата, где на смятых простынях мечется в беспамятстве и стонет от боли худенькая и хрупкая, словно подросток, девушка с короткими вьющимися волосами, а он не может ей ничем помочь.
Ги кругами ходил вокруг больницы, заглядывал в окна, ежедневно беседовал с врачами и медсестрами, пытаясь узнать хоть что-то, что вселило бы надежду, а в ответ слышал общие слова: "Да, мы будем держать вас в курсе, если ситуация изменится".
Его уважали как интеллектуала, ценили как светского человека и побаивались как соблазнителя. Совсем не красавец, он обладал магнетическим обаянием, устоять перед которым не могли самые красивые женщины Франции.
"В его конюшне водились только породистые лошадки", - шутил Жак Шазо, намекая на романы Ги Шёллера с самыми известными и красивыми актрисами.
Честно говоря, он и сам не понимал, как все произошло: наверное дело было в том, что эта девчушка очень сильно отличалась от сотен хорошеньких Барби, которые его окружали.
Она была искренней и настоящей. И невероятно талантливой. Франсуаза казалась ему странным, неземным существом. Особенно поразил Ги Шёллера ее взгляд - напряженный, недоверчивый, словно она все время ждала удара.
Франсуаза пыталась прятаться от реальности за своими книгами, за aлкоголем и кутежами, но не понимала одного: для этого пути у нее просто не хватит сил. А у кого хватило бы?
...В провинциальном французском Кажаре на потерю ребенка смотрели философски: Бог дал - Бог взял. Поэтому ту глубокую тоску, в которую погрузилась после похорон маленького сына Мари Куаре, горожане сочли чрезмерной.
Мадам Куаре не относилась к типу женщин-наседок. Она была привлекательной, тщеславной и светской. Мари старалась жить, как подобает жене богатого промышленника. Ее муж Пьер не возражал, когда Мари все заботы о доме и детях сбросила на плечи прислуги. Никто не ожидал, что cмерть маленького Мориса, третьего ребенка четы Куаре, станет для семьи настоящим адом.
Сюзанна, старшая дочь Куаре, которой к тому моменту исполнилось девять, вспоминала, что они с братом Жаком молились о новом братике, лишь бы мама снова начала улыбаться и радоваться жизни.
Их молитвы сбылись. Глубокой осенью 1934 года Мари призналась мужу, что снова беременна. Счастливый Пьер устроил настоящий праздник по поводу этого события и назвал его "божьим благословением". Конечно, месье Куаре мечтал о сыне.
Но когда 21 июня 1935 года Мари родила дочь, Пьер не был разочарован. Девочка родилась здоровой, крикливой и поразительно похожей на отца. Взяв на руки малышку, Пьер пообещал жене:
— Франсуаза будет расти как принцесса.
Разглядывая сморщенное личико дочки, отец торжественно ей сказал:
— Милая девочка, ты никогда не услышишь от своего папы "нет".
Кики - таким было домашнее прозвище маленькой Франсуазы - с детства имела огромную власть над родителями. Сюзанна, ее старшая сестра, вспоминала: "Она с самого рождения жила с ощущением полной безнаказанности. Это был чудовищно избалованный ребенок".
Родители с удовольствием исполняли все прихоти дочери. Восьмилетняя Кики однажды заявила:
— Я хочу научиться ездить верхом.
Отец тут же предложил:
— Давай выберем тебе пони.
Девочка капризно топнула ножкой:
— Пони? Нет, это должна быть настоящая лошадь.
На следующий день у Кики появилась лошадь. "Лошадь звали Пулу, и я тут же страстно ее полюбила. Мы пропадали в лугах дни напролет", - вспоминала Франсуаза Саган.
Затем Кики потребовала, чтобы отец научил ее водить машину. Много позже Саган рассказывала, что открыла для себя наслаждение скоростью в девять лет.
Девчонка росла самым настоящим сорванцом. Наказывать ее категорически было запрещено. Единственным человеком, который мог урезонить непослушную Франсуазу, была домработница Жюли Лафон.
Когда ей надоело смотреть, как родители собственноручно портят жизнь Франсуазе, Жюли заявила:
— Месье Куаре, девочка вот-вот "созреет" и очень скоро попадет в беду со своими замашками.
Отец и мать посовещались и отправили Кики в католический пансион, "очень утонченный и совершенно бесполезный", по словам Франсуазы. Девочка должна была получить образование, достаточное для сдачи экзаменов на бакалавра, и хорошие манеры, приличествующие барышне ее круга.
В пансионе Кики столкнулась с жестким распорядком дня и постоянным контролем. А главное - она здесь не была "божьим благословением" и "чудом". Мадемуазель Куаре преподаватели считали "карой небесной" за своевольность и непослушание.
Утешение Кики находила в книгах. "Я отчаянно ищу на чердаке пожелтевшие книжки, сентиментальные и скабрезные истории и прячу их в своей спальне". В пятнадцать лет Франсуаза впервые влюбилась, но красивый и вальяжный сын торговца скобяными товарами не обращал на девочку никакого внимания.
Мать утешала ее:
— Дорогая, я много раз говорила тебе, что за небрежность в одежде когда-нибудь придется расплачиваться.
Но Франсуаза знала: дело не в одежде - растянутых свитерах, мятых брюках и стоптанных туфлях... Ей оставалось иронизировать над своим внешним видом - "комплекцией гнома и мышиной мордочкой". Раз уж Господь одарил ее такой внешностью, зачем портить его замысел и пытаться быть элегантной.
Сюзанна, сестра Саган, утверждала, что "мышиная мордочка" принесла Франсуазе множество страданий. "Женская красота всю жизнь рождала у нее зависть и восхищение одновременно. Описывая в своих романах красивых героинь, она описывала свои мечты о самой себе, о том, какой она хотела быть".
До двенадцати лет Кики была страстным читателем, а потом сама начала писать и мечтать о литературной славе. Кое-как сдав экзамены на бакалавра, Франсуаза стала студенткой Сорбонны. Но количество лекций, которое посетила мадемуазель Куаре, можно было пересчитать по пальцам.
Зато она прекрасно проводила время со своей новой подругой Флоранс Мальро, дочерью писателя и будущего министра культуры. Подружки-студентки часто проводили время в барах и кафе в Сен-Жермен-де-Пре и на Монмартре.
Расплата за беспечность последовала быстро - в 1953 году Франсуаза провалила экзамен по английскому и вылетела из университета. Отец негодовал, а Франсуаза была совершенно спокойна: у нее был козырь, о котором никто не знал, - она написала роман и собиралась в ближайшем будущем стать известной писательницей.
Роман "Здравствуй, грусть!" купил парижский издатель Рене Жюйяр. Директор крупнейшего парижского издательства ничем не рисковал: в худшем случае дебютантку, написавшую смелые по тем временам откровения юной девушки, в подражание "Великому Гэтсби" американского писателя Скотта Фицджеральда, никто бы не заметил.
Родители Франсуазы были настолько шокированы содержанием романа дочери, что потребовали:
— Ты должна взять псевдоним!
Псевдоним нашелся на страницах любимого Марселя Пруста в честь принцессы Саган. Так родилась писательница Франсуаза Саган. Успех романа был оглушительным, причем не только в Европе. Никто не мог поверить, что произведение написала семнадцатилетняя девушка, которая выглядела на пятнадцать.
За один год роман разошелся полумиллионным тиражом. Молоденькая провинциалка, недоучившаяся студентка оказалась в центре внимания. "Мышиная мордочка" стала звездой приемов и коктейльных вечеринок.
Знакомства с ней стали искать самые известные люди Парижа. В таких условиях было неимоверно трудно сохранить здравое отношение к жизни. Спасением стала подруга Флоранс, твердившая, что необходимо дальше развиваться в творческом плане.
Семья восприняла литературный взлет своей Кики как забавное недоразумение. Флоранс Мальро говорила, что Франсуаза относилась к людям куда более трепетно, чем к деньгам: "Заполучив того, кого хотела, она навсегда привязывала его к себе".
Саган демонстрировала умение манипулировать людьми, тонко играя на слабых местах. Когда обаяния "мышиной мордочки" было недостаточно, в ход шел внушительный чек. Франсуаза пускала в ход тяжелую aртиллерию, oружие, которое открыла для себя, получив первый гонорар.
Ее страсть развлекать друзей и дарить им дорогие подарки объясняли природной щедростью.Она, и правда, легко расставалась с деньгами. Когда Франсуазе становилось скучно, она снимала яхту и приглашала друзей.
Познакомившись с кумиром своей юности, певицей Жульетт Греко, Франсуаза дарила ей драгоценности и меха и в конце концов добилась того, что Жульетт провела с ней лето на Лазурном берегу в Сен-Тропе на арендованной вилле.
В воем стремлении окружить себя интересными и приятными людьми, Саган не делала различий между мужчинами и женщинами. У нее гостили Жан-Луи Трентиньян, Трумен Капоте, Ава Гарднер, Жюль Дассен с подругой Мелиной Меркури.
"Все хотели послушать о Теннесси Уильямсе, с которым Франсуаза познакомилась во время своего американского турне, посмотреть на женщину, против которой выступал Ватикан (Ватикан назвал ее первую книгу "ядом, который надо держать подальше от детских душ" - примечание автора), да и просто бесплатно отдохнуть на берегу Средиземного моря", - вспоминал Жюль Дассен.
Получив баснословный гонорар, Франсуаза почти два года наслаждалась славой и деньгами. Отец дал ей ироничный совет, который она сделала своей заповедью:
— Промотай все. В твоем возрасте деньги опасны.
И она проматывала, кутя в ресторанах, носясь на гоночных автомобилях, танцуя на вечеринках и играя в казино. Теперь "мышиной мордочке" не приходилось подпирать стенку в танцевальном зале в ожидании, пока какой-нибудь парень, которого только что бросила девушка, не пригласит ее на танец.
рядом всегда была свита Франсуазы: подруга Флоранс Мальро, литератор Бернар Франк, танцовщик Жак Шазо и несколько "текущих увлечений". По настоянию отца, боявшегося, что его любимая Кики натворит глупостей, Франсуазу везде сопровождал брат Жак.
Видя, как бездумно растрачивает себя Франсуаза, Флоранс Мальро убедила Саган взяться за новый роман. Мальро ущемила ее самолюбие, сказав, что в двадцать один год Саган-писательница мертва. Это было жестоко, но заставило Франсуазу вновь взяться за перо.
В это время жизни Саган появился человек, который дал ей вдохновение, и сюжет. Роман "Смутная улыбка" не случайно описывает отношения между студенткой Сорбонны Доминикой и обаятельным мужчиной гораздо старше ее.
Ги Шёллер был старше Саган почти на двадцать лет не имел точного портретного сходства с героем романа "Смутная улыбка", но вдохновил ее на это произведение. Шёллер не скрывал своей симпатии к молодой писательнице и был полной противоположностью "банды Саган".
Он умел наслаждаться жизнью, не теряя чувства собственного достоинства. Ги сразу дал понять, что не собирается становиться одной из комнатных собачек Саган. Франсуаза не собиралась остепениться и по-прежнему устраивала грандиозные вечеринки с икрой и шампанским, о которых потом говорил весь Париж.
Однажды после такой вечеринки, девушка села в свой "Астон-Мартин" и разогнала машину до 200 километров в час. Не справившись с управлением, Саган вылетела на обочину. Машина перевернулась, а юная писательница очнулась в больнице.
Перелом таза и грудной клетки, а также тяжелая травма головы поставили жизнь Франсуазы под угрозу. Она лежала без сознания, но молодой организм не желал сдаваться. Врачи разводили руками: "Обещать ничего не можем..."
Одним из первых, кто навестил вышедшую из комы девушку, был Ги Шёллер. Многочисленные молодые друзья не очень-то охотно приходили в больничную палату: то слишком мрачно там, то все им некогда...
Ги Шёллер пообещал ей: "Если ты поправишься, я на тебе женюсь". Он прошептал это, склонившись над бескровным лицом Франсуазы, дремавшей после очередного обезболивающего укола.
Так получилось, что только Ги стал поддержкой Франсуазы. Предложение руки и сердца Саган получила, будучи с ног до головы закованной в гипс. Она ответила "да" потому, что чувствовала себя несчастной и одинокой.
Свадьба Франсуазы Саган и Ги Шёллера состоялась 13 марта 1958 года. На момент брака Франсуазе Саган было двадцать два года, а Ги Шёллеру - сорок лет. Согласно желанию обоих свадьбу отпраздновали в очень узком кругу.
Привязанность, которую Франсуаза испытывала к мужу, была чем-то вроде болезненной зависимости: "Я ежечасно, ежеминутно боялась, что разонравлюсь ему. Я ревновала даже тогда, когда для этого не было никаких причин".
Уважая Франсуазу как талантливую писательницу, Ги вскоре перестал в ней видеть женщину.
Через полгода после свадьбы в его жизни появились другие барышни - менее талантливые, чем молодая жена, но зато очень красивые.
Много лет спустя, Шёллер признался, что внезапное охлаждение к Франсуазе он испытал из-за ее злоупотребления алкоголем. Она всегда много пила, а после травмы подсела еще и на обезболивающие.
Зависимость возникла мгновенно. Теперь в зеркале отражался совершенно чужой облик - ввалившиеся глаза с черными кругами, опухшее лицо с землистой кожей, трясущиеся руки. Забитая окурками пепельница, горы пустых бутылок... Саган была отвратительна.
Но ни сама Франсуаза, ни ее беспечные молодые друзья не придавали этому серьезного значения.
Шёллер был единственным, кто предвидел последствия этого "невинного развлечения". Разговоры с женой ни к чему не привели. Ги сказал ей:
— Ты, которая так носится со своей свободой, на самом деле самый зависимый человек, которого я знаю.
Именно это, а не семейная рутина привели к разрыву отношений. Спустя год Саган собрала вещи и ушла без объяснений.
"Если бы я увидела его несчастным, то возможно бы передумала...", - объясняла свое поспешное бегство Франсуаза. Уход жены не сильно огорчил Ги - он устал от ее выходок и непредсказуемости. Кстати, Ги позже еще раз женится, у него родится сын.
Франсуаза пустилась во все тяжкие: дни и ночи напролет она проводила в казино. Все ее гонорары оседали на зеленом сукне игровых столов. Порой, проигравшись в пух и прах, она не имела денег даже на такси.
В один из дней ей повезло. Свою последнюю фишку Саган поставила на восемь, символ бесконечности, - и выиграла. "Это была настоящая магия, - вспоминала Саган. - 8 августа 1958 года, восемь утра. Я ставлю и выигрываю 80 000 новых франков, чтобы через час отдать их за дом и несколько гектаров земли".
Усадьба Брей, ранее принадлежавшая Саре Бернар, в трех километрах от Онфлера. стала единственной недвижимостью, которой когда либо владела писательница. В этом доме Франсуаза обрела покой и душевное равновесие. Именно здесь был создан шедевр. Она написала произведение, которое считала самым своим лучшим - "Любите ли вы Брамса?"
Несмотря на многочисленные короткие связи, Франсуаза чувствовала себя одинокой и после развода пребывала в депрессии. Она все больше пила и все чаще произносила: "Как мне все осточертело". Услышав от Флоранс Мальро, что в двадцать пять лет это звучит смешно, Саган решила, что ей нужно родить ребенка.
Ее избранником стал американский актер-неудачник и бывший летчик Роберт (Боб) Уэстхофф. В Париже он учился на скульптора. Боба она встретила в ночном клубе. Плакатно красивый парень понятия не имел, кто такая Франсуаза Саган. Ее книг он не читал.
То, что красавчик Боб был мужчиной на содержании, Франсуазу не смутило. "Отвечать за того, кто тебе дорог- так естественно", - говорила она. Уэстхофф оказался неплохим парнем: добрым, честным и внимательным. Роман был бурным.
Узнав, что Франсуаза забеременела, Боб тут же ей сделал предложение. 10 января 1962 года они поженились, а 27 июня 1962 года стали родителями - у них родился сын Дени. Семья Куаре была счастлива: наконец-то у их любимой Кики все как у людей! Счастливая мать выразила свои эмоции красивой фразой: "Я теперь как дерево, у которого выросла еще одна ветвь".
Общее впечатление подпортил тот факт, что вскоре после рождения ребенка Франсуаза потребовала у Боба развода. Финансовых претензий, как и собственных денег, у Боба не было. Франсуаза сама предложила ему содержание в обмен на одну услугу: Уэстхофф должен был жить с ней и сыном - один или с кем пожелает.
Следующие несколько лет Саган и ее компания эпатировали окружающих. То, что происходило в доме Франсуазы, было слишком даже по меркам свободных 60-х годов. Под одной крышей жил и танцовщик Жак Шазо, имевший романы с Нуриевым и Кокто, Бернар Франк и Боб Уэстхофф со своим партнером литератором Франсуа Гибо...
А у Франсуазы появилась новая привязанность - Пегги Рош, бывшая манекенщица самого Живанши. К чести Франсуазы надо сказать, что она почти все время занятая либо очередным романом, либо собой, находила время для заботы о сыне и о родителях.
"Очаровательный маленький монстр", как называли много лет назад юную писательницу, превратился в женщину, которая выглядела гораздо старше своих лет.
Писательница, дебютировавшая слишком рано, чтобы продолжать будоражить юные умы, давно перекочевала в "классики".
"Она поглощала жизнь так жадно, что упустила момент, когда нужно было притормозить , - сказал о Франсуазе верный Бернар Франк. - Ее больше не увлекали новые книги, новые страны и новые люди".
Близких ей людей почти не осталось. Жак Шазо и Пегги Рош умерли от рака, Боба Уэстхоффа свел в могилу алкоголь. Франсуаза умудрилась непоправимо испортить отношения с единственным сыном.
Иногда у нее не было денег даже на сигареты. Единственной ценностью Саган была усадьба Брей, но и та по приговору суда была пущена с молотка. Ситуацию спасла миллионерша Ингрид Мешулам, водившая с Саган дружбу. Ингрид выкупила усадьбу на аукционе. "Эта женщина за ней ухаживала, возила ее в больницу, помогала финансово, но она отрезала ее от всего мира", - говорил сын Франсуазы.
Саган тем не менее не сожалела о прошлом. "Я промотала миллионы, даже не заметив этого. Наверное, следовало бы более разумно обходиться с моими деньгами, моим талантом и теми людьми, что меня любили. Но мир вокруг меня был таким прекрасным, что у меня просто не было времени на такую ерунду, как осмотрительность".
24 сентября 2004 года все французские каналы прервали вещание, чтобы сообщить печальную новость: Франсуаза Саган скончалась в клинике Онфлера.
Согласно завещанию писательницы, ее похоронили на кладбище в родном Кажаре рядом с Пегги Рош - "в любимом краю рядом с любимой женщиной ".
Бернар Франк сказал на это: "Таким как Франсуаза, все сходит с рук. Даже смерть".
Спасибо, что дочитали до конца. С любовью и уважением, Ваша Лариса. Если Вам по душе то, о чем я пишу - можно отблагодарить меня, скажем, виртуальной чашкой кофе через перевод на карту банка "Санкт-Петербург" номер карты 2200 3315 0884 8184 или через донаты.
Это совершенно никого ни к чему не обязывает, но мне будет очень приятно. До новых встреч...